Чевон/Хеджу. (Mon amour, mon ami – Marie Laforêt) (1/2)

Апрель пришёл в Мёрси с порывами холодного ветра, запахом гнилой травы и завыванием голодных зверей в лесу. Большую часть времени Хеджу проводила на работе: обслуживала покупателей, а в свободное время либо читала, либо болтала с Чевон. Они почти всегда были вместе: делали уроки или просто обсуждали что-то абсолютно неважное. Мисс Пак, как и мать Хеджу, больше не выходили на связь, только изредка приходили за покупками.

Хеджу решила поговорить с мисс Пак только за три недели до их переезда. Ей было плевать на эту женщину, но Чевон её любила, а значит Хеджу могла попытаться найти компромисс. Она бы доказала ей, что способна позаботиться о её дочери, сделать её счастливой. У неё была работа, – даже две работы, если на то пошло, – и бабушка с дедушкой хотели видеть их в Провинстауне. Они вполне могли наладить хотя бы что-то, похожее на счастливую жизнь. По крайней мере, в ней бы не было алкоголиков и психически больных гомофобов.

Мисс Пак согласилась на встречу, и сразу после школы Хеджу поехала в их небольшой домик. Женщина предложила ей сесть за стол, налила чай, даже достала печенье, но Хеджу отказалась.

– Мэм, я правда не хочу с вами ругаться. Вы дороги Чевон, а она дорога мне, так что я вроде как должна относиться к вам с уважением. Ну, или хотя бы попытаться это сделать.

– Так… и чего ты хочешь?

– Позвольте ей остаться со мной. Вы ведь понимаете, что переезд плохо на ней скажется. Она трудно адаптируется, а там не будет никого, кто мог бы её выслушать. Вы будете заняты новым мужчиной, мальчики ещё слишком маленькие. В результате она останется одна, начнёт злиться, и это в конечном итоге приведёт к конфликтам. Вы хотите, чтобы ваша новая семья началась со скандалов?

– Я сделаю всё, чтобы этих скандалов не было.

– Она не примет вашего нового парня. Я это знаю, и вы знаете. Она любила своего отца.

– Хеджу, при всём уважении, это не твоя забота.

– Стала моей с тех пор, как её отец умер. Не вы были с ней всё это время. Я вас не виню, вы были заняты, устраивали свою жизнь, но… факт остаётся фактом – вы так и не пришли.

– Это всё ещё не значит, что оставить её с тобой – хорошая идея.

– Я просто говорю, что я заботилась о ней последние два года, и вы можете мне доверять. В крайнем случае, мэм, если что-нибудь действительно случится, разве вы не сможете сказать Чевон что-то в стиле «ну, я же говорила». Если она ошибётся, то приедет к вам и не будет ни скандалов, ни проблем. Она поймёт, что вы – единственная, кому она может доверять, перестанет говорить обо мне. Вы ведь этого хотите, так?

Мисс Пак скрестила руки на груди, пристально разглядывая Хеджу. В такие секунды Сон как никогда хорошо понимала, что Чевон больше похожа на отца: такое же, как у него, круглое лицо, большие тёмно-карие глаза и пухлые губы. Ничего общего с острыми, словно лезвие опасной бритвы, чертами её матери. На секунду Хеджу показалось, что она видит и в ней и свою маму, но видение быстро исчезло. Нет, эта женщина никогда не умела действовать так же уверенно, как мисс Пак, и не имела и одной трети её умения подстраиваться. Единственное, что делало их похожими, – желание убежать от проблем, скинув их на плечи дочерей.

– Ты ведь понимаешь, что всё это просто гормоны, верно? Любовь пройдёт.

– Даже если и так, Чевон всё равно останется моей подругой. Я просила бы у вас разрешить ей остаться, даже если бы мы не встречались.

– Ладно, если ты так уверена, я позволю ей остаться, но сперва мы обсудим условия. Приходите завтра на ужин.

– Да, мэм. Спасибо большое.

– Пока не за что, Хеджу.

***</p>

Когда Хеджу вернулась домой, Чевон, как и семьи Вон, ещё не было, а Суён сидела за столом с кружкой горячего травяного чая. В последние пару недель после их с Джиу окончательного расставания она была будто бы не в себе: редко выходила из комнаты, постоянно молчала, рано ложилась спать. Кахэй пыталась поговорить, но все попытки заканчивались коротким «я в порядке».

Это напоминало Хеджу о том дне, когда её отец впервые ударил Суён. Он кричал на неё, а Суён заступилась и получила прямой удар прямо в нос. После этого отец ушёл, а Хеджу поняла, что не может смотреть сестре в глаза. Почему он не ударил её? Ведь это была её вина, именно она его разозлила. Почему Суён? Так же, как и сейчас, она чувствовала себя предателем. Почему у её сестры всё должно быть плохо? Она ведь так старалась всё наладить… это несправедливо!

– Эй, – Хеджу села напротив. Взгляд бродил по столу, не зная, на чём сконцентрироваться и наконец остановился на чашке. – Как ты?

– Порядок. Как прошёл разговор с мисс Пак?

– Завтра мы ужинаем вместе. Она не против того, чтобы Чевон осталась со мной, но у неё есть несколько условий.

– Было бы странно, если бы она оставила её здесь просто так.

– Да, но она не из самых ответственных матерей, если ты заметила.

– А много ты знаешь «ответственных» матерей?

– Мать Чонын, я думаю, – пожала плечами Хеджу. – А больше… нет, никого не вспомню.

– В этом городке удивительно много дерьмовых родителей, – хмыкнула Суён, проводя большим пальцем по кружке.

– Эй, мне… мне жаль, что всё так вышло. Ну, с Джиу.

– Это не твоя вина.

– Знаю, но всё равно как-то дерьмово. Я не думаю, что могу чувствовать себя хорошо, когда тебе так дерьмово.

– Хеджу, – Суён коснулась её руки, переплетая их пальцы. – Твоё счастье, – единственное, что меня сейчас радует. Здорово, что у вас с Чевони всё наконец-то наладилось. Я волновалась за вас.

– Ты всегда волнуешься за всех, кроме себя. Это неправильно.

– Я могу контролировать свою жизнь, решаю, куда пойти, чем заняться. Я всегда знаю, что буду делать и как поступлю, но не знаю, чего ожидать от других людей. Поэтому я волнуюсь. Что, если Хёнджин снова почувствует себя плохо? Что, если её отец решит её найти? Что, если какой-нибудь придурок решит выстрелить в Кахэй, потому что он ёбаный расист? Понимаешь, есть куча вещей вне моего контроля, и я боюсь, что однажды одна из таких вещей случится и с теми, кого я люблю.

– Да, но что насчёт тебя? Что, если такая штука случится с тобой?

– Справлюсь, – отмахнулась Суён. – Старшие всегда заботятся о младших, это правильно.

– Ты не можешь всегда быть старшей.

– По крайней мере, я буду ей, пока хватит сил. Я знаю, что ты не любишь этого, но, может, обнимемся?

– Только если ты никому не расскажешь. Я должна сохранять репутацию.

– Конечно, волчонок.

Тело Суён было тёплым и сильным. Она притянула сестру к себе, обнимая за плечи. Уткнувшись носом в воротник мягкой толстовки, Хеджу полной грудью вдохнула аромат её духов. Когда они в последний раз так обнимались? В детстве? После того, как переехали? Воспоминания о старой жизни сейчас казались нереальными, словно кадры из давно просмотренного фильма.

«Надо будет делать так чаще», – подумала Хеджу, крепче сжимая талию Суён.

***</p>

Они с Хёнджин закончили уборку к шести вечера. Расставили гитары, убрали барабаны, сложили синтезатор, даже протёрли пыль и вымыли пол, хотя Джинсоль об этом не просила. Все её песни, разложенные по разноцветным папкам, лежали в металлическом шкафчике. Она планировала забрать их завтра, когда директор подтвердит, что класс находится в том же состоянии, в каком и был.

– Не верится, что всё так заканчивается, – улыбнулась Чевон. – Всего месяц, и вы с девочками выпуститесь, уедете.

– Да, время летит очень быстро, – ответила Хёнджин. – Наслаждайся, пока можешь.

– Стараюсь.

– Ты ведь остаёшься?

– Мы обсудим это завтра за ужином.

– Я не об этом. Суён хотела увезти вас в Провинстаун.

– А, да… не знаю, мистер и миссис Ха очень милые, но жить у них это совсем другое. Они ведь даже не мои родственники.

– Но ты им нравишься?