0,5. Хиджин. (Iris – Goo Goo Dolls) (1/2)

Школьный коридор, так же, как и всегда, был наполнен людьми. Толпы учеников ходили между классами, болтая и перешучиваясь, учителя останавливали особенно наглых подростков. Команда баскетболисток во главе с Суён ошивались у шкафчиков, разговаривая о чём-то своём. Заметив среди них Хёнджин, Хиджин улыбнулась. Сильные руки притянули её к себе, губы прижались к губам.

– Привет, красавица, – улыбнулась Хёнджин.

– Привет, – смущённо пробормотала Хиджин.

– Ты такая милая, когда краснеешь, – она забрала у Хиджин книги, легко удерживая их в одной руке и открыла перед ней дверь класса. – Какие планы на вечер?

– Вечер кино.

– О, кино? Звучит круто.

– Вообще-то я думала, что мы посмотрим кино вместе.

– А твой отец? – Нахмурилась Хёнджин.

– На ночной смене. Пожалуйста, Хёнджин. Мы можем приготовить ужин или заказать пиццу, посмотрим какой-нибудь ужастик и просто расслабимся. Если ты хочешь, конечно.

– Очень хочу, – на секунду Хёнджин задумалась. – Да, хочу.

– Тогда я подожду тебя в машине после уроков. Договорились?

– Конечно, – Ким наклонилась, чтобы снова поцеловать Хиджин в губы.

– Я уже скучаю по тебе.

– Я тоже, зайчик.

С трудом дотерпев до конца уроков, Хиджин вышла на парковку. Снег толстым слоем лежал на асфальте, ледяной ветер пронизывал до костей. Вершины елей чернели на фоне, и Хиджин поймала себя на мысли о том, что хочет когда-нибудь съездить в заповедник. Хёнджин показывала ей фотографии: тихие поляны, высокие деревья, ручьи. Тут был даже водопад, но Хёнджин редко к нему ездила, не хотела спугнуть животных, которые приходили туда на водопой.

– Замёрзнешь, – хмыкнула Хёнджин, опуская на плечи Хиджин тёплый шерстяной шарф.

– Это же твой.

– Плевать. Я не мёрзну.

– Хёнджин, – нахмурилась Хиджин.

– Не волнуйся, правда. Я на самом деле закалённая. Мы с дедушкой бегали по утрам, а потом я сама начала заниматься спортом. Это укрепляет здоровье.

Хиджин не стала спорить, просто прибавила отопление в машине и нажала на газ. Дорога до дома занимала не так много времени, тем более что дороги в это время дня были пусты. В холодильнике ещё оставалось немного лазаньи со вчерашнего ужина, большая бутылка газировки и пару упаковок попкорна для микроволновки.

Хиджин думала, что Хёнджин выберет ужастик или какой-нибудь боевик категории B, но, когда она вошла в гостиную, Ким просматривала список романтических комедий. По всем отзывам, лучшим оказался «Как украсть миллион». Хёнджин привлекло описание, а Хиджин присутствие в касте Одри Хепберн.

Когда фильм начался, Хиджин опустила голову на плечо Хёнджин, позволяя ей себя обнять.

– Хотела бы я жить как эта девушка, – сказала Хиджин.

– Подделывать шедевры искусства вместе с горячим парнем?

– Лучше девушкой, а ещё лучше с тобой.

– Я плоха в искусстве, кролик, – усмехнулась Хёнджин.

– Но, если не подделка искусства, то чем ты бы хотела заниматься?

– Не знаю, – пожала плечами Ким, прижимаясь губами к волосам Хиджин. – А ты?

– В идеале музыкой, конечно, но, если не получится, то я всегда могу отучиться на финансиста. У меня не так плохо с математикой.

– Да, я заметила. Но сейчас, после школы, что ты будешь делать?

– Меня приглашают в колледж в Остине. Очень хороший колледж с отличной художественной программой. Я подам документы ещё в пару мест, но они слишком престижные для меня, так что, наверное, поеду в Остин.

– Круто.

– А, может… ну, если ты хочешь, конечно… мы могли бы поехать туда вместе?

– В Остин? – Хиджин кивнула. – Это серьёзный шаг. Типа очень серьёзный.

– Я понимаю.

– Я хочу уехать, правда. Более того, я была бы счастлива, если бы у меня получилось уехать куда-нибудь с тобой. Мне надоело быть грушей для битья, боятся каждого шороха и вечно ждать драки. Я хочу начать новую жизнь, избавиться от проблем, просто быть с тобой.

– Я тоже. Эй… – она притянула Хёнджин к себе, оставляя на её губах короткий поцелуй. – Я не заставляю тебя. Если ты не хочешь жить в Остине, ладно. Ты должна поступать так, как хочешь. Ты заслуживаешь этого, Хёнджин.

– Ты так думаешь?

– Конечно. Ты так долго чувствовала себя плохо. Пришло время быть счастливой.

– Счастливой, – повторила Хёнджин.

Она прижалась к губам Хиджин, целуя их так нежно и осторожно, будто могла их поранить. Руки опустились на щёки, большие пальцы нежно поглаживали скулы. Хиджин вздрогнула, когда бедро Хёнджин прижалось к её промежности. Приятное тепло наполнило живот, поднимаясь всё выше. Хиджин опустилась на диван, сердце забилось чаще. Ей нравилось лежать так, целуясь и скользя руками под толстовкой Хёнджин. Она чувствовала, как напрягались под кожей ей натренированные мышцы. Кончики пальцев прошлись по сильному прессу. Стон сам собой вырвался из приоткрытых губ, почти сразу утопая в поцелуе.

– Нравится? – Усмехнулась Ким.

– Очень. Ты можешь снять это, пожалуйста? Я хочу увидеть тебя.

Хёнджин отстранилась, смущённо глядя куда-то на пол.

– Я… я не уверена, что хочу этого, Хиджин. То есть… ты привлекательна, правда, но мы не так давно вместе, и…

– Всё в порядке. Я понимаю.

– П-правда? Ты не злишься на меня?

– Конечно нет. Если ты хочешь, мы можем просто пообниматься. Мне нравится обнимать тебя. Ты такая тёплая, как большая плюшевая игрушка.

Губы Хёнджин расплылись в улыбке.

– Ты такая милая, – прошептала она, целуя Хиджин в нос.

Хиджин удобнее устроилась на плече Хёнджин. Тепло её тела привычно успокаивало, и Чон плотнее прижалась к Ким, закрывая глаза. Она сама не заметила, как уснула.

Когда она проснулась, Хёнджин всё так же обнимала её, но за окном было уже светло, а в воздухе витал приятный аромат свежей выпечки. На плечах лежало что-то мягкое. Плед? Хиджин отчётливо помнила, что засыпала без пледа. Выпутавшись из объятий Ким, Хиджин выскользнула на кухню. Отец стоял у плиты, переворачивая пухлые блинчики. Блинчики аппетитными высокими стопками были разложены по трём тарелкам.

– С добрым утром, милая, – улыбнулся папа.

– С добрым. Ты рано вернулся.

– Разве? Уже десять часов.

– Десять? Чёрт…

– Ничего страшного, – отмахнулся отец, поливая блинчики Хиджин жидким шоколадом. – Вы обе, очевидно, очень устали, раз уснули в гостиной. Я не стал вас будить.

– Ты не против того, что Хёнджин ночует у нас? – Спросила Хиджин, с трудом сдерживая волнение.

– Нет. А должен?

– Ну… не знаю.

– Детка, тебе восемнадцать, ты совсем взрослая и можешь сама принимать решения. Этот дом твой настолько же, насколько и мой, и ты можешь делать в нём всё, что захочешь. К тому же мне нравится Хёнджин. Она очень приятная девушка.

– Я просто хочу убедиться, что ты не против.

– Чего? Ты счастлива с этой девушкой, и мне достаточно. Разве не это главное для любого родителя? Счастье ребёнка. Она хорошо с тобой обращается, ты любишь её, и это радует моё сердце, но, – убедившись, что Хёнджин ещё не проснулась, он наклонился ближе к дочери. – Я беспокоюсь о ней. Это не моё дело, я понимаю, но всё-таки её переломы, травмы очень меня волнуют.

– Меня тоже.

– Если она чего-то боится, то я готов помочь.

– Спасибо, пап, – кивнула Хиджин. – Но сейчас всё хорошо. Она больше не живёт там, где ей было плохо. Жизнь меняется, папа. Я знаю, что говорить об этом сейчас, возможно, слишком рано, но мы можем поступить в один колледж, если Хёнджин захочет.

– Я рад за вас и очень горжусь тобой.

Услышав тихие шаги Хёнджин, отец улыбнулся и положил на её тарелку ещё несколько горячих блинов.

– С добрым утром, Хёнджин, – сказал он, ставя перед ней завтрак. – Джем или шоколад?

– Шоколад, если можно.

– Нужно, Хёнджин, – рассмеялся он. – Не будь такой смущённой. Я всегда рад видеть тебя в этом доме.

– Спасибо, сэр.

– Всегда пожалуйста. Вот, – папа поставил перед ней шоколад. – А теперь расскажите, что такого происходит у вас в школе? Вы всё ещё проносите на тусовки алкоголь?