0,4. Хёнджин. (Roar – I Can't Handle Change) (2/2)
Хёнджин неожиданно поняла, что ещё одно слово, и она определённо заплачет. Ладонь Хиджин легла на её руку, лаская так нежно, как только возможно, и чувство искреннего обожания захлестнула дрожащее тело Ким. Всё, чего она хотела, – защитить эту невероятную, нежную, словно подснежник, девушку, прижать её к себе и никогда больше не отпускать.
Набрав больше воздуха в грудь, Хёнджин повернула голову, что сказать то же самое, но взгляд опустился на губы Хиджин. Они казались такими мягкими, манящими, и она, следуя странной уверенности, что всё идёт так, как должно, потянулась к ним.
В ту секунду, когда их губы встретились, тело Хёнджин словно пронзил удар электрического тока. Её правая рука легла на щёку Хиджин, большим пальцем поглаживая бархатную кожу, а левая опустилась на талию. Прошла секунду, прежде чем Чон позволила себе стать раскрепощённее. Она открыла рот, позволив Хёнджин коснуться её языка. Они закружились в страстном танце, и Хиджин вдруг застонала, заставив Ким задрожать от возбуждения и отстраниться.
– Воу… это было… вау!
– Я старалась, – пробормотала Хёндижин
– С днём рождения тебя, Ким Хёнджин.
– С днём рождения меня.
***</p>
– Куда ты идёшь? – Спросила Хиджин, когда Хёнджин положила ладонь на ручку комнаты для гостей.
– Спать.
– Тебе не нравится моя комната?
– Нравится, – усмехнулась Ким. – Просто я не знала, могу ли попросить остаться с тобой.
– Можешь, конечно, – улыбнулась Хиджин. – Пойдём.
Комната Хиджин была большой и очень уютной. На кровати размером king-size с розовым балдахином была постелено мягкое постельное бельё с белыми кроликами. Везде стояли мягкие игрушки, – очаровательные крольчата с пушистыми хвостами и розовыми носиками. Особое место занимала карта, из которой торчали ярко-красные флажки. Так Хиджин отмечала города, в которые хотела поехать, когда закончит школу. На стенах висели семейные фотографии с отцом, но взгляд Ким неожиданно зацепился за лицо красивой, но очень худой и бледной женщины в красивом красном берете. Она старалась улыбаться, но Хёнджин видела, что в уголках её глаз скопились слёзы.
«Она хотя бы любила тебя, зайчонок», – подумала Ким, поглаживая Хиджин по каштановым волосам. – «Ты заслуживаешь всей любви мира. Жаль, что я не похожа на тебя».
Она закрыла глаза, почти засыпая, но комнату осветил экран мобильного. Звонила Кахэй, и Хёнджин, осторожно выпутавшись из объятий Хиджин, вышла в ванную. Ким по опыту знала, Кахэй никогда не звонила по пустякам, особенно ей.
– Да?
– У меня плохие новости.
– Кто бы сомневался. Что случилось? Кто-то снова повесился в лесу? Полиции нужен проводник?
– Это касается твоего отца. Кое-кто из местных придурков в форме был у него и взял заявление. Он написал, что ты избила его. По всем подсчётам это тянет на срок, Хёнджин. Придурки говорят, что доказательств хватит, чтобы посадить тебя лет на пять или даже больше. Скажи, что ты тоже зафиксировала побои.
– Я не помню.
– Что?! Как ты можешь не помнить?!
– Ох, ну прости, что не запомнила, фотографировали ли меня, когда я была без сознания! Хотя… хирург, отец Хиджин… он делал рентген и… да! Он фотографировал меня, чтобы потом сравнить фото с рентгеновскими снимками!
– Если повезёт, сможем представить всё как самооборону. Блять, как же… твой папаша такой мудак.
– Да, я знаю. Надеюсь, что пошла не в него, – грустно рассмеялась Хёнджин.
Когда Кахэй положила трубку, Ким вздрогнула и закрыла глаза. Её губы дрожали в припадке безмолвной истерики, но она из последних сил пыталась держать себя в руках. Это всего лишь отец, он часто пытался испортить ей жизнь и каждый раз не получалось. И в этот раз тоже не получится. Хёнджин справится, у неё есть Кахэй, Джинсоль, Хиджин.
</p>– Снова будешь просить денег? – Прошипел мерзкий голос призрака за спиной.
– Убирайся…
– Ни за что. Признай уже, бороться бесполезно. Ещё немного, и он убьёт тебя, и никто не будет по тебе скучать, потому что ты слишком отвратительна, чтобы тебя любили. Слышишь меня, сука? Никому не нужна!
– Отвали, – пробурчала Хёнджин, привычно хватаясь за пачку лезвий, лежащих на краю раковины. – Я нужна им. Нужна Хиджин и Джинсоль. И даже Суён. Слышишь меня?!
Она провела лезвием по руке, чувствуя, как боль заливает запястье. Хотелось плакать, но слёз давно не было. Всё, что Хёнджин могла, – пристально смотреть на то, как ярко-красные капли, стекая с её руки, разбивались о кафельный пол.
Ким взмахнула лезвием во второй раз…
</p>
В третий…
</p>
В четвёртый…</p>
Она остановилась только тогда, когда увидела под рукой небольшую лужицу. Сил больше не было, на зато и мерзкий голос на время исчез. Убедившись, что дверь заперта на замок, Хёнджин взяла из аптечки мистера Чона антисептик и бинты.
«Мне жаль, что беру это без спроса, мистер Чон», – подумала она, обрабатывая первый порез. – «И мне жаль, что я вообще веду себя так мерзко, я понимаю, что ваша дочь заслуживает лучшего, правда. Я обещаю, что сделаю всё, что в моих силах, чтобы ничего не испортить».