0,4. Хиджин. (Wheatus – Teenage Dirtbag) (1/2)

Кладовая в доме Чонов была обычной узкой комнаткой под лестницей в стиле спальни Гарри Поттера. Каждый сантиметр её пространства занимали картонные коробки всех размеров, – от совсем крошечных, похожих на шкатулки, до огромных картонных шкафов со значком «Осторожно! Хрупкий груз!» на фасаде. Хиджин с трудом протиснулась сквозь пару таких шкафов и встала на цыпочки, чтобы достать с полки пыльный фотоальбом. Папа вытащил в гостиную пару коробок, перебирая вещи, чтобы найти рамки.

– Что именно мы ищем? – Спросила Хиджин.

– Фотографию с твоего выпускного из средней школы, – улыбнулся отец. – Я хочу повесить её в гостиной.

– Зачем?

– Просто так. Разве я не могу повесить фотографию любимой дочери в любимой гостиной?

– Ты можешь просто позвать по имени, и твоя любимая дочь спустится в твою любимую гостиную.

– Я просто пытаюсь добавить дому немного уюта. Сейчас уже ноябрь, до твоего выпускного меньше полугода. Я подумал, что, глядя на фотографии, смогу постепенно привыкнуть к тому, что ты уедешь.

– Пап, – положив альбом на кофейный столик, Хиджин села рядом с отцом и мягко обняла за плечи. – Я буду звонить по видеосвязи каждый день и приезжать так часто, как только возможно.

– Я понимаю. Я знаю, что должен отпустить тебя, потому что колледж – важная ступень на пути к взрослой жизни, но всё равно не могу перестать думать о том, чтобы поехать с тобой. Я мог бы найти там работу, купить дом.

– И оставить это место без хирурга? Думаешь, они скоро найдут тебе замену?

– Очень нескоро, детка, – кивнул он. – До меня тут было несколько врачей, но они не задерживались дольше двух-трёх месяцев.

– Да, у этого места своя атмосфера.

– Мягко сказано, – папа взял альбом, пролистывая его. – Люди не верят врачам, к тому же я видел кучу «несчастных» случаев, которые, очевидно, указывают на домашнее насилие. Полиция ничего не делает. Это не самый лучший город.

– Поэтому ты должен остаться. Сделай его лучше, помогай людям. Ты ведь этому меня всегда учил, верно? Поменяй то, что в твоих силах, и изменишь мир.

– И когда ты успела так вырасти?

Хиджин посмотрела на фотографию, которую он открыл. Последний снимок, на котором мама могла ходить. Она выглядела потрясающе: длинное платье, каблуки, даже парик, но Хиджин видела уставшие, пустые глаза. Она не помнила маму здоровой, – та всегда была больна, задумчива, молчалива, почти не вставала с постели и часто спала. От неё пахло лекарствами, хлоркой и чем-то горьким.

– Она всегда гордилась тобой, – сказал отец. – И очень сожалела, что не смогла попасть на все твои выступления, но она видела каждое, пусть и в записи. Она… она считала себя плохой матерью.

– Она была лучшей… то есть… я знаю, что мама любила меня, что она хотела быть рядом, но иногда обстоятельства сильнее нас. Я это понимаю. Я ценю то, что она пыталась для меня делать. Пап, а как ты понял, что мама та самая?

– Это было легко, – улыбнулся мужчина. – Я просто посмотрел на неё и не смог оторваться. Всё было будто бы в мелодраме: медленная музыка, слоу-мо и ветер, развивающий её волосы. Она прошла мимо меня, – пьяного придурка в мятой одежде, – и я понял, что если и женюсь на ком-то, то только на этой девушке.

– Мне кажется, я чувствую нечто подобное. То есть не то, чтобы я хочу жениться на ком-либо прямо сейчас, просто мне будто бы нужно быть рядом с этим человеком 24 на 7, обнимать, держать за руку. Вести себя вот так, как пара.

– Это здорово, милая, – тёплая и мягкая рука мистера Чона легла на плечо дочери, нежно сжимая его. – Я рад, что ты нашла кого-то, в кого можно влюбиться, но, пожалуйста, помни, что нельзя ставить этого человека на первое место. Сперва ты должна заботиться о себе, о своём состоянии, и это не эгоистично. Нельзя жертвовать собой ради кого-то, понимаешь?

– Да, папа, конечно. Всё будет в порядке, я обещаю.

***</p>

Песочница была достаточно большой, чтобы они могли сидеть друг напротив друга, не соприкасаясь коленями. Хёнджин, кутаясь в одну из запасных курток Джинсоль, чертила палкой звёзды на мокром песке. Хиджин смотрела вверх, в бескрайнее тёмно-синее небо, заполненное блестящими бусинками звёзд. Вокруг не было ничего, кроме одинокого покосившего фонаря.

– В Нью-Йорке было весело? – Спросила Ким, на секунду отвлекаясь от рисования.

– Смотря что ты считаешь весельем.

– Ну, определённо не то, что происходит в этом городе.

– Там было… интересно. Куча людей, машин, звуков, цвета. Ярко, громко. От этого устаёшь. Да, там было достаточно развлечений типа кинотеатров, ТЦ, аркад, но я почти не ходила туда. Не с кем было ходить. Папа пропадал на работе, а ребята, с которыми я тогда общалась, напивались быстрее, чем мы доходили до того места, где планировали повеселиться.

– Ты могла просто напиться вместе с ними.

– Не люблю алкоголь, – покачала головой Хиджин.

– Моя мама сейчас в Нью-Йорке.

– Серьёзно?

Хёнджин кивнула.

– Её подруга прислала сообщение, она гостила у неё несколько дней и попросила написать мне, чтобы я попробовала повлиять на отца. Она была на пути в Бостон, а вчера я нашла в почтовом ящике судебное письмо. Она подала на развод. Пишет, что дом он может оставить себе, и она не претендует ни на какие выплаты. Ей просто нужно, чтобы они развелись.