0,2. Чевон. (Coldplay - Yellow) (1/2)

Хиджин жила в одном из тех домов, которые мама Чевон с презрением и едва сдерживаемой завистью называла «элитными». Он был построен из белого кирпича, подъездная дорожка и крыльцо, огороженное очаровательным белым заборчиком, идеально вычищены. Большие окна вымыты до блеска. Каждая часть этого особняка будто бы говорила: «Посмотрите, у меня есть деньги!», но впервые в жизни Чевон не чувствовала к этому отвращения. Ей нравились и этот дом, и его хозяева.

– Мы не опоздали? – Спросила Пак, глядя на то, как Суён и Хеджу вытаскивали с заднего сидения «Форда» подарки, закуски и алкоголь.

– Кажется, даже пришли немного раньше, – хмыкнула Ха. – Это ведь машина её отца, верно?

– Отца? Чёрт!

– Хиджин сказала, он уедет на смену в восемь, – пожала плечами Суён. – Осталось всего пять минут. Вряд ли мы сможем что-нибудь испортить за это время.

Дверь им открыл коренастый мужчина лет сорока. Густые чёрные волосы были зачёсаны назад как у кинозвёзд 50-ых, идеально выглаженная белая рубашка заправлена в широкие брюки. Увидев девушек, он широко улыбнулся и отошёл в сторону, чтобы пропустить их в роскошно обставленную прихожую.

– Подруги Хиджин, верно? Рад видеть.

– Взаимно. Меня зовут Суён, это Хеджу, моя сестра, и Чевон.

– Приятно познакомиться, – мужчина пожал каждой руки. – Помочь вам с покупками?

– Нет, спасибо, я сама справлюсь. Только покажите где кухня.

– Конечно, идите за мной. Хиджинни, твои гости уже здесь.

– Папа! Я же просила не называть меня так!

– Прости, принцесса, – он поцеловал её в затылок и осторожно обнял. – Я уезжаю на работу, вернусь завтра вечером. Будь умницей, ладно? И не пей слишком много.

– У нас даже нет алкоголя, – смущённо пробормотала Хиджин.

– Правда? А я более чем уверен, что видел в одном из пакетов у этой юной леди пиво и ещё кое-что. Я не против, ты и твои гостьи можете пить, просто, пожалуйста, не натворите глупостей. Я не хочу видеть вас в своём кабинете этой ночью, – рассмеялся он. – Ох, ну не смотри на меня так, я понял, что должен уйти. Увидимся завтра, милая. Приятно было познакомиться, дамы.

Мужчина снова поцеловал Хиджин в щёку, и Чевон не смогла сдержать лёгкую дрожь. Раньше, ещё до потери работы, папа часто её обнимал. Они могли проводить часы, сидя перед телевизором и обнимаясь, пока мама не начинала ругаться из-за того, что они ничего не делают. Тогда папа, виновато улыбнувшись, вставал и шёл чистить двор или чинить электроприборы, или делать что-то ещё. Потом, после увольнения, они ещё какое-то время делали это, но через месяц или два запах алкоголя стал слишком сильным, и Чевон перестала просить объятий. Папа ещё пытался, но вскоре решил сдаться. Пак не могла вспомнить ни единого раза, когда он обнимал маму или кого-нибудь из её младших братьев.

Он был хорошим человеком и любил их, – по-настоящему, искренне любил, – просто потерялся, не знал, что делать дальше. Папа стал обузой, – тем, кем всегда боялся стать, – и поэтому сдался, но Чевон верила, что сможет показать ему, что он всё ещё на многое способен, что его всё ещё любят. Ей просто нужно было понять как.

– Чевон? – Когда Пак подняла голову, Суён и Хиджин уже не было на кухне, а Хеджу держала её за руку. – Эй, ты в порядке?

– Да, просто задумалась.

– Об отце?

– Как ты узнала?

– Ну, ты так смотрела на отца Хиджин, что сложно было не догадаться, – усмехнулась Сон.

– Он правда хороший, Хеджу.

– Я верю тебе.

Поддавшись каким-то странным инстинктам, Чевон подалась вперёд. Руки Хеджу обнимали её за плечи, пока она цеплялась пальцами за ткань её толстовки, утыкалась носом в шею. Хотелось плакать, но слёз уже не было. Они пришли сюда повеселиться, расслабиться, и Чевон не хотела портить остальным девочкам настроение своими слезами. Она могла сделать это позже.

***</p>

К одиннадцати вечера почти все девушки, кроме Джиу, Чевон, Хеджу и Хёнджин были уже пьяны. Суён заканчивала литровую бутылку водки, вальяжно развалившись на диване, пока Хиджин рассказывала что-то о Нью-Йорке и горах Адирондак. Хёнджин внимательно слушала, с трудом сдерживая хихиканье. Джинсоль и Чонын танцевали и целовались, словно забыв, что здесь есть кто-то ещё.

– Раздражаете, – пробурчала Хёнджин, кидая в спину Джинсоль пластиковый стаканчик.

– Ты просто завидуешь, – ответила та, не переставая смотреть на свою девушку.

– Тому, что никто не засовывает язык мне в глотку? Это больше похоже на достижение.

– Продолжишь в том же духе и останешься вечно одинокой.

– Тогда определённо продолжу. Лучше умереть в одиночестве, чем стать такими блевотно-милыми, как вы.

– Она ничего не понимает в романтике, детка, – сладко рассмеялась Джинсоль, прежде чем нежно поцеловать Чонын в щёку.

Хёнджин хотела сказать что-то ещё, но Хиджин притянула её к себе и уткнулась носом в шею. Голова Чон опустилась на её грудь, пальцы переплелись. Казалось, будто мир для этих двоих остановился. Губы Суён растянулись в усмешке, а Хеджу закатила глаза.