0,1. Джиу. (Coldplay – Paradise). (1/2)
Джиу готова была поклясться, что не хотела начинать этот спор. Они просто обсуждали «Убить пересмешника», и Ким почти доказала свою точку зрения, как вдруг Суён подняла руку и заявила, что абсолютно с ней не согласна. Все в классе издали тихий вздох, мысленно приготовившись к скандалу. Их ссоры никогда не заканчивались ничем хорошим.
– Нет, Том Робинсон покончил с собой потому, что понимал, что бороться бесполезно, что сейчас никто не вынесет ему оправдательный приговор. Он был разочарован.
– Он был слабаком, – безапелляционно заявила Суён, скрещивая руки на груди. – Он просто струсил и выбрал лёгкий путь, вот и всё. У него был шанс на освобождение, но он решил сбежать.
– Том постоянно видел по отношению к себе несправедливость. Сложно верить во что-то хорошее, если тебя окружает только ненависть.
– Да откуда тебе знать о несправедливости, – усмехнулась Суён, и это стало последней каплей.
Джиу, громко взвизгнув, метнула в неё первое, что попалось под руку, но книга пролетела почти в метре от головы Суён.
– Отвратительный глазомер, – спокойно заявила Ха прежде, чем покрасневший от злости учитель резким тоном велел им убраться с его урока.
На самом деле, если бы Джиу могла выбирать, то определённо ушла бы с дополнительного факультатива по американской литературе, но отец хотел, чтобы она изучала её, и Ким приходилось терпеть. Она ненавидела каждую часть этого предмета – вечно сонного учителя, зануд-одноклассников, Суён за задней партой и скучные книги, в которых все почему-то находили глубокий смысл. Ей нравилось кино, – та магия, которая превращала статичные картинки в произведения искусства, работа с актёрами, сценарии и ещё тысячи сводящих с ума мелочей. По ночам, когда дом погружался в сон, она доставала из небольшого тайника под кроватью книги об истории кинопроизводства и читала их до тех пор, пока рассвет не окрашивал стены комнаты в ярко-розовый.
– И вот мы снова здесь, – улыбнулась Суён, прислоняясь спиной к стене. – Как обычно – ты и я, я и ты.
– Заткнись.
– Не слишком грубо для милой христианской девочки?
– Из-за тебя у меня будут проблемы.
– Не из-за меня, детка, – она стояла так близко, что Джиу чувствовала её тёплое дыхание на своей щеке. Щёки сами собой порозовели, но Ким нашла в себе силы отойти.
– Ты метнула в меня книгу.
– Ты меня спровоцировала!
– Серьёзно? Ким Джиу, давай посмотрим правде в глаза – ты ни черта не знаешь о настоящей несправедливости. Ты живёшь в уютном пузыре – полная семья, церковь, болельщицы. Где ты вообще могла столкнуться с хоть каким-то дерьмом?
– Ты ничего обо мне не знаешь, – прорычала Джиу сквозь сомкнутые зубы.
– Так дай узнать.
Ким с содроганием сердца почувствовала, как Суён накрыла её ладонь своей. Большой палец прошёлся по нежной коже, лаская её, а затем Ха наклонилась ниже, касаясь губами щеки. Она не настаивала, как раньше, а будто бы в самом деле просила – «доверься мне», «останься со мной». Это казалось безумием – стоять здесь, посреди школьного коридора, и почти целоваться с девушкой, о которой мечтала вся школа.
– Не здесь, – прошептала Джиу.
– Поняла.
Суён оглядела пустой коридор, решая, куда они могут пойти, и рванула вперёд. Прежде, чем Джиу успела хоть что-то понять, она мягко втолкнула её в коридор и захлопнула дверь.
Спина прижалась к холодной стене, пока сильные руки легли на бёдра, сжимая их. Джиу нравилось своё тело, но сейчас, когда Суён целовала его так нежно и увлечённо, ей начинало казаться, что нет в мире ничего прекраснее. Пальцы сами собой зарылись в каштановые волосы, чуть сжав.
– Уверена, что хочешь этого?
– Д-да.
– Отлично, – Суён чмокнула её в губы. – Но тебе придётся быть тише, детка.
– Д-да.
***</p>
</p>
– Это уже не смешно, – сказала Чонын, когда Джиу вышла из кабинета директора, сжимая в руке первую за год записку отцу. – Если ты не перестанешь, то к концу года опустишься в рейтинге настолько, что не сможешь поступить даже в кулинарный колледж.
– Я? Это всё начинает Суён!
– Ну, не она кинула в тебя книгу.
– Но она спровоцировала меня!
– Ким Джиу! Я серьёзно, ваши ссоры сперва забавляли меня, но сейчас они выходят из-под контроля. С чего вообще это началось?
На секунду Джиу задумалась. Кажется, они ругались с того самого дня, когда Суён и Хеджу впервые переступили порог их школы. Но почему? Может, дело было в том, что Суён даже не скрывала симпатии к девушкам? Или в том, что она абсолютно не умела держать язык за зубами? Джиу могла найти тысячу и одну деталь в Суён, которые бы раздражали её до скрипа зубов, но ни одна из них не была достаточно весомой, чтобы устраивать такие шоу.
– Ты даже не помнишь, – заключила Чонын, скрещивая руки на груди. – Ты ведёшь себя как ребёнок!
– Но Суён…
– Плевать мне на Суён. Ты моя лучшая подруга, и я беспокоюсь только за тебя. Если ты продолжишь вестись на её провокации, то не получишь ничего, кроме проблем. Ты этого хочешь?
– Нет.
– Громче, Ким Джиу.
– Нет!
***</p>
</p>
Поджав ноги под себя, Чонын вытащила из сумки пачку хороших сигарет и закурила одну. Джиу сидела рядом, прислонившись спиной к стеклу, и без всякого интереса наблюдала за оранжевым огоньком. Прохладный ветер из открытого окна трепал её волосы, заставлял мурашки бегать по коже, но это её не заботило. Она хотела просто спать.
– Чем ты вообще занималась ночью? – С ухмылкой спросила Чонын.
– Переписывалась с Йонасом. Он должен приехать к нам на ужин вечером.
– А, этот парень, – блондинка покачала головой.
– Я люблю его.
– Ага, конечно.