(Глава 7) Ghosts (Призраки) (2/2)
Двери незамедлительно раскрываются, впуская младшего члена семьи Сокола в полусожженный кабинет. У него не так много времени…
***</p>
В плохо освещенном из-за местами поврежденной пожаром проводки кабинете сгустился давящий полумрак, порождая тени, притаившиеся в углах, за обуглившимся шкафом и краем подпаленного рабочего стола отца. Широкое панорамное окно, замещавшее собою одну из стен, было плотно закрыто заслонками, не позволяя прессе лишний раз заснять покрытую гарью половину помещения, где когда-то вершилась судьба «Рассвета» и, в какой-то степени, всего Мондштадта.
Ступая внутрь и чувствуя, как ком подступил к горлу при взгляде на одну из стен возле прогоревшего стеллажа, Дилюк заставляет себя оторвать взор от проглядывавшего сквозь копоть человеческого силуэта. Похоже, что тело отца прикрыло собой часть обстановки от пламени…
Внимание переходит к брату, вставшему с другой стороны, возле относительного целого второго стеллажа и картины с соколом, приземлявшимся в гнездо. Хобби отца… Дилюк помнил еще из детства, как много самых разных птиц рисовал Крепус, прежде чем на его голову упало еще больше работы, в которой, похоже, времени на это совсем не осталось. Но, тем не менее, брат вполне разумно решил осмотреть ее — вполне подходящее место, чтобы оставить подсказку.
— Что-нибудь успел найти? — подает старший голос, пусть и чуть хрипловатый. В легких будто вновь скапливалась гарь, а нос забивал запах жженых волос и плоти, вынуждая подступить к окну и приоткрыть его вместе с заслоном.
— Ничего, — качнул головой Кэйа, возвращая картину на место и чуть поправляя на стене, явно задерживая взгляд на птенцах в гнезде.
Вдохнув свежего воздуха из приоткрытого окна, Дилюк подступает к стеллажу в поисках других примечательных вещей. Если отец хотел передать пароль им, значит, и что-то, содержащее подсказку, должно быть примечательным и памятным именно для их семьи…
Однако, там он застал не больше, чем папки старых работ отца, от небольших зарисовок карандашом, до полноценных рисунков. Помимо птиц, там встречались лица людей, даже смутно знакомых, символика компаний, а в частности — «Рассвета», один из вариантов даже стал ее официальной эмблемой, более схематичные рисунки Старого Мондштадта, со следами послевоенной разрухи… Всю документацию отец явно вел через ЭХО, так что пустые полки отходили лишь под его старое хобби.
Быстро поняв бессмысленность такого перебирания рисунков сейчас, Дилюк потянулся, чтобы вернуть папки на место, как на пол из одной такой выпал уже вскрытый конверт.
Бросив взгляд в сторону Кэйи, Дилюк все же поставил папку на место, прежде чем опуститься на корточки и подобрать улику, проверяя с обеих сторон. Эпистолярный жанр был совсем не в духе отца, так что внимание бумажная переписка привлекла мгновенно, вот только подписей особо не было…
Пальцы осторожно извлекли содержимое конверта. Им оказалось письмо, с довольно отличным от отцовского, но аккуратным почерком, определенно Дилюку неизвестным.
«Результаты анализа предоставленных вами данных я прилагаю в носителе с письмом. Должен признаться, подобная аномалия серьезно заинтересовала меня. Я понимаю ваше стремление к повышенной секретности этих исследований, однако, не могу согласиться с этим. В случае продолжения нашего сотрудничества, я занесу эти данные в базу Тейвата с сохранением вашей конфиденциальности.»
Дилюк заметно нахмурился. Это не пароль, но определенно что-то важное. О каких аномалиях идет речь, и что исследовалось? Пробежавшись взглядом по письму, он повернул его и еще раз осмотрел конверт в поисках хоть какой-то детали, что укажет на адресата. Отец что-то скрывал настолько сильно, что перешел на бумагу… Не хотел, чтобы это можно было отследить онлайн? Но что требует такого уровня скрытности???
Однако ни имен, ни, тем более, упомянутого носителя ни в конверте, ни на нем не нашлось.
— У тебя есть знакомые, кто пишет от руки? — с досадой от невозможности выжать еще хоть что-то из обнаруженной улики, Дилюк оглядывается на брата.
— Да. И не мало, — отозвался Кэйа, оглянувшись в его сторону, скоро подойдя ближе. — Что это?
— Что-то, что явно лучше не показывать всем подряд, — пробормотал Дилюк, тем не менее, передавая письмо брату. Вряд ли тот поймет хоть сколько-то больше, но… Мало ли…
— И… К чему это? — озадаченно поинтересовался младший, скоро вновь подняв взгляд на него от листка бумаги.
Дилюк мрачновато покачал головой, складывая письмо и убирая его обратно в конверт, прежде чем сложить его обратно в папку к рисункам.
— Что бы это ни было, пока нам явно не хватает информации, чтобы понять… — хмыкнул он, скрещивая руки на груди и оглядывая кабинет задумчивым взглядом. Внимание вновь задерживается на силуэте у стены. На миг ему почти показалось, что там лежало тело с тем самым пустым взглядом остекленевших глаз, прямиком из ночных кошмаров…
— Выглядит так себе… — отметил Кэйа, последив за конвертом взглядом, но скоро переведя его на Дилюка. — …Но вполне возможно, лишь от недостатка контекста.
Тот ответил не сразу, с трудом заставив себя закрыть глаза, мотнув головой, и переведя внимание к уцелевшей части кабинета, в том числе, к брату:
— … Да… Нужен пароль, — пробормотал Дилюк и вскоре со вздохом посмотрел на стол. Уж точно не там. Где же тогда?..
— Люк… — окликнул его Кэйа. На плечо ложится ладонь, на контрасте показавшаяся почти ледяной. — Хватит с тебя на сегодня.
— Я не уйду ни с чем, — возразил Дилюк, хмуро оглянувшись на него.
— Хочешь уйти с обострением? — глухо отозвался Кэйа. — Ты побледнел, у тебя холодный пот и дрожат руки. Спустись. В Зал.
Попытка возразить вновь уже просто застряла в горле с липким комом. Тяжело сглотнув его, Дилюк все же делает шаг к выходу, на миг задерживаясь у стены. Трупа, разумеется, не было. Только жутковатый силуэт в обрамлении копоти, вынудивший сделать еще шаг, прямиком через порог, прочь из кабинета.
В хорошо освещенной части квартиры, вне запаха гари и следов пожара, дышать стало не в пример легче.
— Блядь… — мрачно выругался Рагнвиндр, отступая к лестнице и спускаясь в зал.
Тихо выдохнув в опустевшем помещении, Кэйа потянулся к чуть выдвинутой по сравнению с остальными папке с рисунками.
— Я уже говорил тебе и не раз готов повторить… — взгляд свободных от визора рубиновых глаз касается его вновь.
Под ним Кэйа напряженно теребит край повязки, опустив голову, поверх которой скоро ложится горячая ладонь.
— Ты не виноват, Кэйа, — их взгляды пересекаются. — …И можешь даже не сомневаться — мы защитим тебя. Ты ведь веришь мне?
***</p>
Свет в гостиной приглушается до минимума, позволяя больше внимания сконцентрировать на ярких красках города за окном, начавшем накрапывать дождике, редкими крупными каплями ударяющемся по стеклу, и тихом треске электронного камина.
Уже устроившись под пледом в подготовке ко сну, Дилюк смотрел на мелкие всполохи, в мрачноватой задумчивости перекатывая в пальцах ЭХО. Искусственное пламя и близко не вызывало тех ассоциаций, что гарь и копоть, пропитавшие стены кабинета. И пусть он не заметил упомянутого пота или дрожи в руках, как говорил Кэйа… Видевшийся труп тогда и ощущение мелких тревожных теней в углах гостиной сейчас — вряд ли признаки здравого рассудка. Тихо вздохнув, Рагнвиндр потирает лицо. Нужно просто пережить это. Пропить курс лекарств, влиться в работу, встать на рельсы… Это временно.
В уже начинающее склоняться к сонливости сознание влетел легкий холодок, приносимый вместе с шагом знакомой походки.
— Так ничего и не нашел? — Дилюк оглядывается на брата.
— …Нет… Ничего, — странно помедлив перед ответом, отозвался младший, чуть потеребив край повязки в детском жесте волнения. — …Прости, Люк. Я завтра вынесу вещи перед ремонтом. Мы можем попробовать снова.
— Ты не виноват, Кэйа, — Дилюк заглядывает в чужой синий глаз. — Я сам настоял на том, чтобы пойти туда.
Кэйа слабо и от чего-то болезненно горько усмехается.
— А я тебя послушал, — выдыхает он, покачав головой.
— Прекращай это, — возражает Дилюк, цепляя его за рукав и затягивая на диван. — Я вижу, что ты стараешься. Этого более чем достаточно.
Здоровой рукой он крепко прижимает брата к себе, а еще не до конца оправившейся правой ворошит волосы, в стремлении вытряхнуть из них лишнюю, черт знает откуда взявшуюся вину. Тот лишь слабо и стесненно улыбается в ответ, просто доверчиво расслабившись в его хватке. Совсем как в детстве…
Устроившись вместе с младшим под боком, Дилюк тихо выдохнул, ощущая, как отступают прочь все тени, а огонь в камине кажется не только ярким, но почти что теплым. В таком положении глаза быстро начинают слипаться, а голова клониться вбок. День был насыщенным… И впереди череда таких же.