(Глава 4) Recovery (Восстановление) (1/2)

Через закрытые веки в глаза бьет яркий свет, теплыми лучами касающийся лица. Чуть поморщившись в не до конца отошедшей сонливости, Дилюк скоро все же открывает их, оглядывая свою комнату, залитую золотым светом уже совсем поднявшегося солнца. Однако, подъему для врыва в новый день неожиданно мешает что-то. Вернее, кто-то.

Взгляд быстро цепляется за синие волосы, выбивающиеся из комка одеяла, с которым новообретенный младший братишка от чего-то забрался к нему со своей кровати.

Замерев и после осознания даже притаив дыхание, Дилюк удивленно уставился на него, а после — на пустовавшую недавно купленную кровать по соседству от его собственной. Комнату Кэйе решено было пока не делать, чтобы ему не было так одиноко в ней, но и возражений особо не было. А теперь и подавно… Ему приснился кошмар?

Неловко одну ладонь Дилюк укладывает на чужую голову, мягко и осторожно вороша темно-синие пряди волос, словно шерстку у дикого зверька, все же пришедшего спать к нему на коленки.

Кэйа действительно очень напоминал такого: дикого и сильно пострадавшего. Очень худой, маленький, слабый и тихий, напрягающийся от любого резкого действия, то и дело забивающийся в тихий угол. Дилюк никогда таких не видел, но и не сказать, что он в принципе видел много детей своего возраста. Среди Ветров только у отца была своя семья…

Приулыбнувшись, как услышал чужое тихое ровное сопение, Дилюк поерзал и устроился поудобнее так, чтобы не будить устроившегося на боку и почти на нем маленького братика. В прошлые ночи Кэйа спал в клубке, свернувшись и крепко стиснув подаренную ему плюшевую аранару, но теперь, похоже, сам Дилюк стал ее заменой. Однако, вороша осторожно волосы и задевая ремешок глазной повязки, купленной для Кэйи отцом, он едва вздрагивает и опускает на нее взгляд. Дыхание замирает… Но потом он все же с усилием заставляет себя поправить ее обратно. Так… Правильно.

Тем не менее, сразу после этого он замечает на себе взгляд синего глаза с тем странным, но, тем не менее, красивым звездовидным зрачком.

— Я не смотрел! Я, ум, то есть… Доброе утро? — отчего-то взволновался, что спугнет его даже касанием к повязке, Дилюк и попытался улыбнуться. Вышло неловко…

— Д-доброе, — робко и тихо отозвался Кэйа неуверенно попытавшись улыбнуться в ответ, однако скоро опустил взгляд на кровать. — П-прости! У тебя был кошмар, я пришел, чтобы успокоить и… Уснул.

— А? У меня?! — удивленно округлил глаза Дилюк и смутился. — Я думал, это у тебя был, и ты поэтому…

Вспоминая недавние мысли он покраснел в смущении. Кэйа и сам отвел взгляд, нервно потеребив край своей повязки.

— Хорошо… Что ты забыл его, — неожиданно заявил он, подняв взгляд.

— Мм… Ну, наверное, ты помог… Спасибо, — все еще смущаясь, пробормотал Дилюк, но после приулыбнулся и все же притянул его в объятия. — Я к тебе тоже приду, если тебе что-то плохое приснится!

Дрогнув в его руках, младший испуганно затих, ненадолго перестав даже дышать, но в конце концов… Его дрогнувшая рука коснулась спины хоть в намеке на ответные объятия.

Дилюк тихо улыбнулся и вскоре повернулся в кровати полностью к нему:

— А ты всегда запоминаешь, что тебе снится?..

— Я… — хотел было ответить Кэйа, но сразу же оборвался с шумом открывшейся в двери.

— Уже проснулись? — осведомился отец с которым в комнату ворвался запах свежих блинчиков, что по выходным он готовил сам вместо Аделинды. — Ну тогда пошли завтракать.

***</p>

Приятное воспоминание растворяется и тает, как утренний туман в лучах рассветного солнца. Однако не уходит тепло.

Сонно поморщившись от бьющего в глаза света, Дилюк раскрывает их и окидывает взглядом залитый, от чего-то кажущимся куда более тусклым и холодным, солнечным светом зал, разложенный диван, на котором он спал, и устроившегося рядом Кэйю.

— С добрым утром, — выдохнул тот, как заметил его пробуждение. — Тебе снился кошмар, так что я… Хах, сегодня немного прогуляю. Как ты?

— Словил дежавю… — чуть жмурясь от солнечного света, Дилюк сдерживает зевок, потянувшись на диване, прежде чем замереть, спросонок не сразу поняв остальные слова брата. Снился кошмар? Чуть удивленный взгляд касается Кэйи, а еще немного погодя память услужливо, но не шибко щадяще подбрасывает уже не такие приятные воспоминания о прошлой ночи.

— Остаешься из-за кошмара?.. Не из-за того, что было вчера? — озадаченно пробормотал Дилюк, чувствуя подступивший к горлу ком.

— О чем ты? — недоуменно поднял бровь младший.

От такого непонимания Дилюк и вовсе выпадает в прострацию. Не могло же ему присниться ТАКОЕ? Чуть хмурясь и все больше теряясь, он потирает ноющую и зудящую правую руку.

— Я ведь вчера в кабинет ходил и там… Вспомнил… — из тумана не без труда выскользнуло воспоминание о событии до этого действа, заставившее машинально потянуться к тому месту, где обычно висел ЭХО, но вместо того он уцепился лишь за воздух.

— В кабинет? — Кэйа усмехнулся с легкой долей напряжения. — Это было бы невозможно.

— Почему? — не отрывая взгляда от брата, Дилюк зашарил рукой по округе, но потом все же оглянулся по сторонам в поисках модуля. Там ведь была запись…

Красный кристалл нашелся лишь на краю кровати в стороне.

— Потому что я его заблокировал, — в это время отозвался Кэйа, наблюдая за ним. — Без обид, но я подумал, что возвращение в Гнездо после произошедшего уже может серьезно по тебе ударить, а кабинет…

— Но вчера он был открыт, — возразил, нашарив ЭХО, Дилюк и начинал листать списки файлов. Все же, все было слишком реальным, чтобы просто взять и просто приснится, разве нет? Положение тела отца, гарь на стенах, тот диалог и жуткий шум помех в записи…

Голограммы замелькали, вскоре в быстрой прокрутке приближаясь к заветной дате.

Однако на месте ожидаемой записи не было ничего. Лишь ровный стык между последним разговором за вечер и кучей пропущенных значительно позже. Опуская руку и просто устремляя растерянный взгляд на результат своих поисков, Дилюк вскоре молча оглядывается на брата в абсолютной растерянности.

Тот подобрался ближе:

— Так что ты вспомнил? — осведомился он в попытке разобраться.

От реакции младшего, уверенности не прибавлялось. Даже, скорее, наоборот… Взгляд отошел в сторону.

— Я не уверен… Но помню, как ехал в авто, потому что отец покинул раньше времени праздник, а ты остался отвлекать внимание. Я пытался дозвониться до него и… Он ответил. Но сам уже вел разговор с кем-то… — от одного воспоминания отвратного шума Дилюк поморщился, будто он вновь резал уши сейчас где-то на уровне подсознания. — Я не мог различить, с кем. Но отцу угрожали, а потом был выстрел. Когда я добрался домой и забежал в кабинет, он уже… Лежал там. Затем… Рванул имплант.

Пальцы крепче сжали перебинтованную руку, взгляд вернулся к голограммам.

— …Мне показалось, я вчера нашел запись того разговора… — добавил тише Дилюк в особой мрачности.

— Вот как… Понятно, — выдохнул Кэйа и покачал головой. — Хотя, вряд ли это имеет к реальности хоть какое-то отношение.

Ответом ему стал лишь вздох, с каковым Дилюк мотнул головой, закрывая голограммы и вешая ЭХО обратно на шнурок на шее.

— Да уж… Последнее, что грозило отцу, так это пуля, — пробормотал он. Уж что-что, а щиты Ветров — самая прочные даже в сегменте премиум класса. От выстрела он точно не мог умереть, чего не скажешь о пожаре…

Взгляд возвращается к брату.

— Мы бы уж тем более не упустили такой «детали», — кивнул Кэйа и со слабой улыбкой хлопнул его по плечу. — Не проваливайся в это глубоко. Ночные кошмары того не стоят.

Легкая прохлада от одного лишь касания принесла ощутимое облегчение.

Брату была адресована ответная слабая улыбка, после которой Дилюк на выдохе оттянул прочь душное одеяло, после чего провел рукой по лицу и выше по голове, убирая лишние растрепавшиеся волосы назад.

— Уверен, что хочешь прогулять? Варка наверняка в тебе нуждается, — решает он перевести тему, подавая сигнал от мелкой консоли, чтобы открыть окна в гостиной, впуская свежий, по-утреннему прохладный ветер в помещение.

— Я уже оповестил его, — отозвался младший, подставив лицо ветру из окна. — К тому же сам бы хотел убедиться, что ты будешь в порядке. В конце концов, вы были очень близки с Ним…

Взгляд Кэйа выразительно переводит к лестнице на второй этаж, где располагались комнаты и кабинет отца:

— И все эти обстоятельства… Мх, забудь. Чем меньше чесать шрамы — тем быстрее они заживают.

— Нда… Кстати об этом, — Дилюк морщась оглядывается на свою руку в бинтах, нывшую не только и не столько от того, что он уже давно слез с обезболивающего, сколько от того, что под бинтами все зудело, причем, на других частях тела тоже. Врач, впрочем, был перед выпиской в крайне приподнятом настроении относительно его здоровья и состояния ожогов. Взгляд пал в сторону ванной.