Зажгись и погасни (1/2)

Это первый раз за долгое время, когда Хантер решилась впустить кого-то в свое личное пространство так близко. Даже с Джооном она не была такой открытой. Но от Эвы просто не получается ожидать боли или удара в слабое место. Филлипс знает, что если Мерфи ей доверился, то и она может.

В этом ресторане все в пастельных тонах, и Олдридж чувствует здесь такой уют, спокойствие. Выходит женщина, выглядевшая как точная копия Хантер. Только повзрослевшая, с мудростью в глазах, идеально ровной осанкой и походкой, от которой веет властью. У женщины такие же блондиннистые волосы, обрезанные до плеч, такие же глубокие серые глаза. Теперь Эва понимает, на кого Хантер так хочет ровняться, чью гордость так хочет заслужить. На вид они обе такие холодные, но обнимаются теплее, чем Олдридж могла бы представить. Она улыбается неосознанно, не отводя взгляд от Хантер и ее мамы. Эва не помнит, но надеется, что когда-то давно ее мама тоже так обнимала.

— Я пришла помочь тебе. — Хантер смотрит так заботливо, как Эва еще никогда не видела. Теперь она узнала еще одну часть Филлипс. — Это Эва, моя подруга.

Олдридж не показывает, как важны ей были слова Хантер, но девушка итак это понимает.

— Я Элизабет. — она крепко пожимает руку девушка.

— Я уже работала официанткой, поэтому тоже могу помочь.

Эва понимает, что этот оценивающий взгляд тоже Хантер достался от Элизабет.

— Ты всегда меня спасаешь. — Элизабет успевает лишь коснуться плеча Хантер, после чего ее зовут вглубь зала.

— Выбирай: зал или кухня?

— Зал.

Хантер кивает и сразу тянет за руку Эву в подсобное помещение. Филлипс сразу в ее руки пихает одежду, раскладывает какие-то коробки по местам, а Олдридж видит все это в первый раз. Это первый раз, когда Хантер видит ее растерянной. Потому что когда-то девушка была в самой гуще событий, вокруг нее всегда происходило то, в чем она не хотела участвовать. Вечные вечеринки, драмы, и Эва в этом потерялась. Даже сейчас она не уверена смогла ли до конца себя найти. И теперь Эва ощущает себя по-другому. Почему-то Хантер не оставляет ее одну, а упорно пытается сделать частью чего-то важного. Частью истории Мерфи, Хантер и Этана. Пока Олдридж не поняла, хочет ли она этого. Но когда Хантер смотрит на нее таким взглядом и улыбается, Эва понимает, что пойдет за ней. Олдридж надевает светло-розовую футболку с невероятным принтом граффити, и такой же фиолетовый фартук. Смотря на Хантер и Элизабет, Эва действительно ожидала другого. Она ждала вычурного изобилия всего дорогого, недостижимого. Эва ожидала ресторан, для таких как Нейтан Хартвинг. Но это одновременно живое, уютное, теплое место и стоящее того. Смотря на Хантер в этой униформе, для Олдридж она открывает с совершенно другой стороны. И эта сторона ей нравится.

Они обе обернулись на стук в дверь.

— Хантер, я могу зайти? Элизабет попросила передать тебе план вечера.

— Я переодеваюсь. — Хантер отворачивается, разглаживая складки на одежде.

Хотя Эва помнит, что вся одежда была ровно выглажена. Она улыбается, голову наклоняя, но ничего не говорит. Она всегда была лишь наблюдателем. И иногда это намного опаснее.

— Да что я там не видел? — он распахивает дверь, опираясь на косяк и протягивает ей тот самый план.

У этого парня волосы кудрявые и такие же блондиннистые, как у Хантер, и Эва на секунду задумывается по каким критериям Элизабет нанимает работников. Он смотрит на Хантер, не отрываясь. Этот взгляд девушки Олдридж опознать не может. Филлипс складывае руки на груди, голову наклоняет, и в это момент она становится такой похожей на свою маму.

— Зато теперь точно не увидишь. — выхватывая из его рук план, она оборачивается к Эве.

Парень усмехается, на секунду переводя взгляд на Эву. И только тогда она замечает нефритовую ленту, повязанную на его правом запястье. Девушка сглатывает тяжело и не осмеливается снова поднять глаза. Эва многое видит и понимает, но совершенно не знает, что с этим делать. А он улыбается Олдридж уголком губ, смотрит туда же, куда и она. Хантер молчит, пытаясь делать вид, что читает этот план. Для нее это очередное напоминания насколько люди бывают хрупкими. И вспоминая слова Рэне, она понимает, как незначительно их короткое существование по сравнению с вечным потоком времени. Осознавать, что кто-то в твоей жизни не вечен, и однажды придется его потерять, для Хантер просто невыносимо. Она так боялась потерять Мерфи, что в итоге просто отпустила его.

Эва поднимает на него глаза. Смотря в его холодные голубые глаза, Эва не видит страха, не видит боли, не видит отчаяние. И это оказывает такое сильное действие. Эва не знает стадию, но если он все еще носит эту ленту, значит болезнь не отступила. У него на губах настолько искренняя, солнечная улыбка, на которую девушка никогда не была способна. И она в ответ ему улыбается воодушевленно, раправляя плечи.

— Чейз. — он протягивает ту самую руку, на которой висит лента.

— Эва.

У Чейза холодная кожа, коннтрастирующая с теплой кожей девушки. Когда он уходит, Эва все еще чувствует его прикосновение.

У нее нет времени думать об этом, когда Олдридж принимает слишком многое количество заказов. У нее нет времени об этом думать, когда Эва Хантер направляет девушку из кухни в зал. У Эвы нет времени думать об этом, когда она несет тяжелый поднос и пытается вспомнить, кому надо отдать заказ.

Но Олдридж вспоминает об этом, когда банкет уже закончился Чейз, подмигивая ей, берет ее поднос, полный грязной посуды, и относит сам. Хантер с Эвой одновременно падают на диваны за тем столом, который уже убрали.

— Эва, спасибо тебе, что сегодня помогла. — Элизабет так заботливо улыбнулась, сжала плечо девушки. По-матерински.

Наверное, Эве на какой-то момент нужно было отвлечься, и Хантер ей с этим помогла.

— Я могу сегодня остаться на ночь у Эвы?

— Конечно, позвони когда вы придете.

Эва смотрит на то, как они обнимаются. Та холодная, замкнутая и запертая в своих границах Хантер, которую она увидела в первый раз, просто разваливается на примере с семьей. Иронично то, что семья Филлипс позволяет ей быть свободной, но девушка этого сама себе позволить не может. Эва вдруг осознает, сколько же сил пришлось приложить Хантер, чтобы отпустить Мерфи, когда семья имеет невероятно большое значение в ее жизни. Девушка каждый день видит Мерфи на расстоянии, которое просто не способна преодолеть, пока он сам не сделает шаг навстречу к ней, и пытается верить, что однажды они перестанут быть на разных берегах.

Когда Элизабет отпускает дочь, Эва снимает фартук и уже собирается уходить. Но с теплой улыбкой Элизабет неожиданно обнимает Олдридж , прижимаясь щекой к ее лбу. Эва ей в шею дышит и не знает, что делать. Так и стоит, не шевеля руками и слушая ровное сердцебиение Элизабет, когда девушка уверена, что сейчас ее собственный пульс зашкаливает.

— Приходите еще, когда будет время.

Элизабет уходит, а Эва какое-то время так и продолжает стоять.

***

Когда Рэне собирается уходить, она застывает на секунду. Она сидит в своем кабинете часами после всех уроков, потому что работа отрезвляет. Потому что каждый вечер она звонит сестре и не может найти нужных слов, поэтому они говорят обо всем, но не о самом важном. Каждый вечер она возвращается в пустой дом, полный ушедших воспоминаний. Может, это способ Рэне избежать этой пустоты хоть на миг. Она улыбается бессмысленно улыбкой, потому что они с сестрой так давно не говорили о чем-то искреннем, что Рэне и забыла ее горящие глаза. Хотя раньше отдала бы все ради счастья сестры. Теперь только и остается думать, когда же все пошло не так.

Рэне закрыла дверь кабинета, и только обернувшись, вздрогнула, не ожидав увидеть Келли.

— Все хорошо?

Она не поднимает глаз на Рэне. Стоит с напряженными плечами и взлохмаченными волосами. И Тейлор слишком больно думать о том, как сильно этот мир ранил ее. Когда женщина все-таки сталкивается с ее взглядом, то заставляет себя остаться на месте, потому что понимает: Келли может бояться прикосновений.

— Я просто не хочу возвращаться домой. — она, заламывая руки, шепчет как можно тише. — Не могу.

— Все в порядке. Ты не должна идти туда, где не чувствуешь себя в безопасности. — Рэне сдерживается, чтобы не обнять ее, но просто не может не смотреть на девушку так удрученно.

— Вы можете мне помочь? — ее голос ломается, как битое стекло. Келли делает шаг вперед, падая на плечо Рэне.

Они стоят так до тех пор, пока женщина дыхание в норму приводит, пока руки, лежащие на лопатках девушки, дрожать не перестают. Рэне глаза прикрывает и произносит так тихо ей на ухо:

— Идем со мной, Келли.

Но Келли отталкивает ее. А Тейлор не может принять этот испуганный взгляд, направленный на нее.

— Только не в органы опеки.

— Я не поведу тебя туда, клянусь.

Рэне руку девушке протягивает.

— Ты мне веришь?

Смотря в глаза учительницы, Келли очень хочется ей верить, Келли хочется верить хоть кому-то, чтобы потом не жалеть об этом. Она уничтожила в себе своего внутреннего ребенка, который нуждался в ком-то, но сейчас девушка так хочет, чтобы ей помогли. Келли больше не знает, сможет ли так жить дальше.

Поэтому она берет руку Рэне и надеется, что не пожалеет об этом.

***

Мерфи чувствует себя в ловушке. В последний раз, когда он был на вечеринке, у парня случился передоз. А сейчас рядом Этан, который рядом, смотрит на Мерфи и словно бы слышит каждое непроизнесенное слово парня. Он все еще рядом, но Мерфи просто не может избавиться от мысли, что он снова все испортил.

Его давят десятки потных тел, сливающихся в экстазе, и Мерфи подсознательно встает ближе к выходу, когда Этан звонит Хантер. У Мерфи звон набатом в ушах и чувство такое, будто он где-то не здесь. И только когда Этан рукой ена плече парня приводит Мерфи в чувства, он замечает ободряющий взгляд Эвы, и улыбается ей так открыто. И все в порядке. Ей вернуться в это ощущение было раздирающим только зажившую рану. Но Эва пошла сюда, потому что Мерфи, Хантер и Этан. И парень понимает, что теперь они вдвоем. И это намного легче, чем держать себя под контролем самостоятельно. Может, Мерфи и Эва наконец могут наконец отпустить управление над своими демонами. Когда Хантер сразу же тянет Этана в самую гущу событий, и смотрит на Мерфи так выразительно, парень кивает, понимая ее без слов. Парень протягивает руку Эве руку, после мимолетных колебаний, она вкладывает свою руку в его.

— Театралы всегда отличались излишней драматичностью. Но это всегда захватывающе.

Когда он заканчивает, спиной опираясь на дверной косяк, перед глазами девушки действительно предстает нечто неописуемое. В самом центре парень в черной водолазке стоит на столе и говорит с такой живой страстью, что Эва словно ощутить ее может.

— На каждой вечеринке они устраивают небольшие представления. — тихо поясняет Мерфи, но Эва уже его слышит.

А он усмехается и глаза оторвать не может от ее горящих глаз. Вокруг столько людей, но Мерфи смотрит только на Эву. Потому что он видит перед собой не Эву, которая должна держать все под контролем, которая не может позволить себе вздохнуть полной грудью. Он видит Эву, которая так долго была похоронена за обломками, оставшимися от нее прошлой. Каждый раз Олдридж ломает себя, чтобы стать той, кем восхищалась в детстве. Мерфи знает: люди пьют по двум причинам. Чтобы забыть и чтобы помнить. Возможно, Эва нуждалась в обеих причинах. Возможно, она нуждалсь в том, чтобы хоть миг быть искренней с самой собой. Может, это был единственный способдостичь свободы, которая в итоге превратилась в одиночество глуокими ночами с бутылкой вина и криком в никуда, которая ее сломила, не оставив ничего прежнего. Но посреди всей этой тьмы Мерфи по прежнему видит человека, который не ломается, который не сдается, даже если больше не видит надежды.

Парень видит ребенка, такого искреннего, настоящего, словно еще не обремененного тяготами этой жизни. Мерфи бы хотел, чтобы так было. Но он знает, что скоро вернется та Олдридж, которая себя ломает, чтобы стать той, кем хочет, чтобы наконец себя принять. Именно поэтому он не может оторвать от нее взгляд, парень хочет сохранить этот момент в своей памяти как можно дольше.

— Ты знаешь, тебе не обязательно все время быть рядом со мной.

Мерфи только сейчас возвращается в реальный мир. Когда Олдридж снова смотрит на него серьезными глазами, в который только мгновение назад полыхал такой яркий огонь, а сейчас остались лишь искры. И Мерфи сам не поверил, что подумал о том, что сделает все, только бы снова увидеть у нее такие глаза.

— Уже ищешь способ от меня избавиться? — усмехается парень.

Она отвлекается, когда тот самый парень спрыгивает со стола и обнимается с остальными людьми. Он настолько вспеоглощащ в этом, настолько отдан своей игре, как будто существует там на самом деле, живет в этом. И Эва вспоминает, как играла сама. Тогда она играла на сцене перед людьми, а сейчас все осталось по-прежнему, только сцены больше нет. Он поймал взгляд Эвы и улыбнулся такой заученной улыбкой, актерской, Олдридж это понимает.

Девушка неосознанно проводит от плеча Мерфи до локтя, и парень аккуратно перехватывает ее руку. Мерфи знает, как ломает, когда столько сил уходит, чтобы контролировать себя, чтобы снова не сорваться с тормозов. Потому что потом приходить в себя будет невероятно сложно, а Эва еще и простить себя не сможет.

— Пытаюсь уволить тебя с должности моей няньки.

— Какая жалость. — Мерфи театрально глаза закатывает, и Эва смеется на это. — Если что, я рядом. — шепчет он ей в волосы, на секунду задерживаясь рядом.

Эва чувствует его дыхание у себя на макушке, и становится так спокойно, словно и нет здесь других людей, словно они снова вдвоем сидят на полу в трейлере Мерфи и разговаривают о том, о чем очень долго не могли сказать.

— Знаю. — отвечает Олдридж точно также, и парень ее отпускает.

Когда он уходит, то краем глаза видит, как тот парень идет к Эве. И Мерфи останавливается уже за дверьми, смотря, как он подходит к девушке с двумя стаканами. Он так и стоит на месте, хотя не должен. Мерфи ведет себя прямо как старший брат, и понимает он это только сейчас. В какой-то момент их дружба стала чем-то большим. А Мерфи так боялся к кому-то привязаться, но в итоге сейчас стоит тенью за Эвой и не может понять, как все так вышло.

Его тянет вперед, потому что стоять там парень уже не видит смысла. Он меняется. И Мерфи это чувствует. Мерфи слишком много думает, слишком много переживает, слишком много чувствует. Это разрывает его на части. Парень помнит, что пока он не исцелит себя, будет ядовит для всех, кто попытается его полюбить, но правда в том, что он понятия не имеет, кем он станет тогда. Потому что Мерфи столько лет жил разрушенным и сломленным, что это сделало его именно таким. Столько боли, столько ненависти, неприятия, страхов и потерь. Парень просто не знает кто он без этого.

Вдох.

Выдох.

И Мерфи, улыбаясь всем, идет вперед.

***

Хантер улыбается заучено по шаблону, держит сигарету около рта и отвечает кивком на каждое обращение к ней, даже не вслушиваясь. На самом деле она не помнит имени ни одного из людей, которые ее окружили, на самом деле она не сделала ни одной затяжки, но никто на это не обратил внимание. Всех волновала лишь та Хантер, которую она сегодня решила показать. На подоконнике, с бокалом красного, котрое она точно также не тронула, с чьим-то пиджаком на плечах, она дышит холодным воздухом и и понимает, что до этого словно дышать не могла. Здесь ее место, то которое Филлипс добивалась долгим и упорным трудом, чтобы чувствовать себя чем-то значимым, кем-то важным. А в итоге она задыхается в этой маске. Все думают, что знают Хантер. Идеальная девушка, у ног которой лежит весь мир, но она специально его перешагивает. Но только Хантер знает, как же будет себя ненавидеть, если хоть на секунду проявит слабину, покажется не идеальной. Поэтому девушка постоянно находится в центре внимания, чтобы не быть одинокой, но на самом деле чувствует еще большее одиночество.

— Я думал Этан прямо на поле ему что-нибудь сломает.

Хантер оборачивается, когда слышит его имя. Только сейчас она понимает, что это парень из команды Хартвинга. И тогда пазл в ее голове сложился. Хантер усмехается, понимая, как же сильно Эва все-тки на нее повлияла за такое короткое время.

— Между ними всегда искры летали. — это говорит девушка, стоящая рядом с подоконником, где сидит Хантер.

А Эва сидит все также с заженной сигаретой, которая все никак не может потухнуть. Она вперед поддается, зная, что сейчас начнется то, в чем Хантер участвовать не хочет. Ведь и она не нужна всем этим людям, им нужно то внимание, которое идет поступью за ней. Это взаимное использование. И Филлипс получает то, что хочет.

— Тогда теперь понятно, как Ноа стал капитаном вместо Этана.

Они все смеются над этим, когда девушка уверена, что даже не понимают всю суть. Парень из команды Этана смотрит на нее, улыбаясь такой улыбкой, от которой обычно в венах холодеет, но Хантер голову наклоняет и не отступает, когда он, облокачиваясь руками по бокам от ее бедер, придвигается ближе. Филлипс смотрит на него, и парень понимает, что он не сможет пошатнуть ее баррикады даже на миллиметр.

— Хантер, ты же встречалась с ним. Когда ты с ним спала, ты ничего не поняла?

— Поверь, дорогой, когда я спала с Этаном, я не могла думать ни о чем, кроме него. — она смотрит в глаза ровно, а с губ не сходит улыбка, и Хантер видит, как парень тушуется. — Настолько он был хорош. — Хантер говорит тем голосом, от которого он просто не может не дрожать всем телом, потому девушка прекрасно знает, как управлять людьми. Иона отстраняется, не опуская улыбку с лица. — Но ты можешь проверить и сам. Я уступлю, я не жадная.

И обходя его с высоко поднятой головой, Филлипс вкладывает сигарету в его приоткрытые губы. Хантер ушла победительницей, и это знали все, кто находился рядом с девушкой. На кухне, где никого нет, кроме Филлипс, она может наконец выдохнуть. Выпив залпом, стакан пива, она одним движением скидывает чужой пиджак с плеч и идет искать Этана. И идти стало гораздо проще. Она находит его на заднем дворе, сидящим на на ступеньках. Хантер тихо садится рядом.

— Слишком тухло.

— Но мы же, как никто другой, умеем веселиться. — усмехается Этан.

И пусть изменилось многое с тех пор, как они вдвоем убегали в другую реальность от своей вычурно идеальной жизни. Они друг друга спасли тем, что вместе могли быть абсолютно любыми. Раньше Хантер с Этаном не могли быть в тени, они должны были быть на первом плане, потому что иначе чувствовали себя ничтожеством. Но сейчас они оба так устали казаться кем-то перед людьми, на которых Хантер и Этану плевать, чтобы только быть в центре внимания, быть замеченными. Они так устали от этого. В итоге менно это и стало причиной той трещины, возвникшей в фундаменте их дружбы, и заделать ее с первого раза не вышло. Хантер больше не хочет подстраиваться под людей. Филлипс идет по краю лезвия, и ей это нравится. Этан чувсвовал, что потерял все, что у него было. Но Хартвинг потерял то, что никогда не было его.

Когда они возвращаются в дом, музыка оглушает. Тут веет дешевым пивом, сексом и воспоминаниями, в которые никто из них больше не хочет возвращаться. Хантер ведет Этана за собой, а он, смотря ей в спину, знает, что, как бы они друг от друга не отдалились, это не пошатнуло их равновесие. А значит все в порядке. Как только Филлипс подводит парня к столу в зале, где в два ряда расставлены стаканы с пивом, Хантер оускает его руку и подходит к парню, стоящему напротив одного из рядов, шепчет ему что-то. Хартвинг по глазам ее понимает, что время жалеть прошло, сйчас пришло время наслаждаться тем, что еще осталось. Этан чувствует, что больше не должен кого-то из себя строить. Когда Хантер, вставая на место того парня, кивает Хартвингу на другую.

Кто-то отсчитывает до трех, и они вдвоем начинают пить.

***

— Весь смысл актерства и заключается в излишнем драматизме. — Картер делает медленные глотки, не сводя глаз с Эвы. И она впервые сталкивается с тем, что не может его понять. — Потому что люди это понимают.

Олдридж позволяет ему говорить столько, сколько хочет, он понимает это и позволяет девушке услышать то, что хочет она.

— Сейчас этого у меня навалом. — усмехается Эва, опуская глаза на стакан, который Картер принес ей еще час назад, она не сделала ни глотка. И она знает, что Картер это заметил.

— Не любишь пиво?

Они сидят на диване в углу комнаты, и у Эвы перед глазами все мельтешит. Она хочет найти Мерфи. Уже полчаса в голове бьет набатом мысль, что ей нужен Мерфи. А Олдридж не привыкла заглушать свою интуицию.

— Не люблю весь алкоголь в целом.

Картер резко поддается вперед, ближе к ней, а Эва инстинктивно хочет отодвинуться, но спиной опирается на подлокотник дивана. И мысль о том, что надо найти Мерфи, становится настолько громкой, что Эве приходится постараться, чтобы услышать Картера.