Глава 6: Охота на зло (часть шестая) (2/2)

— Это невозможно. Это действительно невозможно. Когда Старый Ло присоединился к нам несколько лет назад, он, по крайней мере, приглашал нас поесть и выпить. Он не был неприятным человеком, и так я познакомился с ним поближе. Но все равно находились люди, которые воротили от него нос и никогда не принимали его приглашения, так что в конце концов он перестал приглашать нас и перестал приходить в ассоциацию так часто. Он переключил свое внимание на зарабатывание денег и ведение бизнеса, как вы и сказали. Если вы ищете подозреваемого, то в нашей ассоциации вы никого не найдете. Лучше поговорите с его семьей или бизнесменами, с которыми он имел дело.

Конечно, даже без непрошеного совета Инь Циндуна, Минг Шу уже послал своих людей тщательно проверить членов семьи и деловых партнеров Ло Сянфу.

Но поскольку тему поднял сам Инь Циндун, Минг Шу воспользовался случаем и спросил:

— Его семья? У вас есть основания полагать, что мы найдем подозреваемого в его семье?

Инь Циндун заколебался.

— Старик Ло и его жена, Кан Юй... и их сын, Ло Сяолун. Отношения между ними, всеми ими, никогда не были такими уж хорошими.

— Правда? — задумался Минг Шу. — Но когда Ло Сянфу исчез, именно Кан Юй искала его повсюду и объявила о его пропаже. Похоже, она была в панике.

— Конечно, она искала его, но это ничего не доказывает. Паника тоже ничего не доказывает! Откуда вам знать, что она не притворялась? Позвольте мне сказать вам вот что. Я художник, работаю в той же области, и это правда, что старый Ло не был очень талантлив. Правда, он умел вести большую игру и обманывать богатых клиентов. Но он никогда не воровал. Он не был вором. Он был просто человеком, для которого семья всегда была на первом месте. Это ведь не преступление — зарабатывать деньги, чтобы содержать семью?

Инь Циндун, казалось, сбился с мысли, но Минг Шу позволил ему продолжить.

— В этом нет никакой ошибки, — настаивал Инь Циндун. — Старый Ло много работал ради своей семьи. Все его клиенты были богатыми и малообразованными людьми, которые готовы бросить десять тысяч юаней или десятки тысяч юаней по первому требованию. Но Старый Ло по-прежнему одевался как нищий! И почему же? Да потому, что все его деньги растратила эта избалованная и любящая золото жена!

Минг Шу задумался и вспомнил, что Кан Юй не только хорошо выглядела внешне, как будто ей были не чужды салонные процедуры и роскошные средства по уходу за кожей, но и хорошо одета.

Если бы Кан Юй и Ло Сянфу стояли бок о бок, то никто не смог бы сказать, что они супружеская пара. Они выглядели так, словно принадлежали к разным мирам.

— Однажды, когда мы выпивали, старик Ло рассказал мне, что вырос в лохмотьях, практически без средств к существованию, — сказал Инь Циндун. — Его семья не могла позволить себе медицинскую помощь, когда его бедная старая мать заболела, и вскоре она скончалась. Теперь Старик Ло практически ни о чем не думает, кроме зарабатывания денег, но он никогда не тратит их на себя. Он сказал мне, что отдает часть денег Кан Юй, чтобы та их потратила, а остальные откладывает на крайний случай.

— А вы знали о двух миллионах, которые он дал Ло Сяолуну? — спросил Минг Шу.

— Конечно, я знаю, как я мог не знать? Старик Ло постоянно об этом говорил. Он был в восторге от этого, а кто бы не был в восторге? Какой отец не был бы счастлив, если бы мог поддержать своего сына? Ах, но это напомнило мне, я помню, что Ло Сяолун потратил все деньги и позже вернулся, чтобы попросить у старого Ло еще.

Минг Шу поднял брови. Это была новая информация.

— Сколько он попросил? И дал ли ему их Ло Сянфу?

— Я не уверен в этом.

— Когда это произошло?

— Совсем недавно, — сказал Инь Циндун. Он на мгновение задумался, вспоминая. — В прошлом месяце, когда Старый Ло пригласил меня, Старого Фу и Старого Ли к себе домой. Тогда он и рассказал нам. В то время он еще не дал своему сыну денег. Он просто жаловался, что у его ребенка нет деловой хватки, и все деньги, которые он даст Ло Сяолуну, будут потрачены впустую. Но дал ли он ему деньги в итоге, я не знаю.

Минг Шу тут же задал еще один вопрос.

— Тогда, помните ли вы, что Ло Сянфу и Кан Юй поссорились, когда вы посещали их дом?

Инь Циндун удивленно посмотрел на него.

— Кан Юй рассказала вам?

Минг Шу проигнорировал вопрос и продолжил.

— Это была очень серьезная драка?

— Вообще-то, я бы не назвал это дракой, — сказал Инь Циндун. — На самом деле Кан Юй просто односторонне ругала старика Ло за то, что тот плохо отзывался об их сыне в присутствии гостей. Совершенно неразумно, не находите? Если у старика Ло плохое настроение, разве он не имеет права пожаловаться? Если он отец Ло Сяолуна, значит ли это, что Ло Сяолун имеет право тратить его деньги на ветер?

Инь Циндун неодобрительно покачал головой.

— Хорошо, что у старого Ло никогда не было недостатка в деньгах. Просто он очень слабовольный человек. Вот почему Ло Сяолун смог занять у него так много денег. Простите меня за недобрые слова, но даже если бы старика Ло не убили, этот его сын в один прекрасный день выдоил бы его досуха.

Это была совсем другая история, чем та, которую рассказала Кан Юй. Минг Шу изучал Инь Циндуна, вспоминая разговор с Кан Юй и ее объяснение ссоры с Ло Сянфу.

Кто-то, или Кан Юй или Инь Циндун, определенно лгал.

Вопрос был в том, кто именно лжет? И кто из них больше выиграет, солгав или скрыв правду?

— Есть ли что-то еще? — спросил Минг Шу. Хотя его мысли быстро вращались, обрабатывая новую информацию, выражение его лица было совершенно спокойным и нечитаемым. — Люди, с которыми Ло Сянфу вел дела. Были ли среди них те, кто произвел на вас особенно сильное впечатление?

— Вот такую информацию я бы не осмелился выдать просто так, — сказал Инь Циндун, взмахнув рукой, как бы отгоняя от себя эту тему. — У вас, детективов, есть возможность расследовать это самостоятельно, не так ли?

Минг Шу сверкнул загадочной улыбкой, прищурив уголки глаз.

— Все, что я знаю, — поспешно добавил Инь Циндун, — это то, что некоторые из этих богачей задолжали старому Ло деньги. По крайней мере, так сказал Старый Ло. Но я не знаю, о ком он говорил. Я не могу просто строить догадки, верно?

— Только один последний вопрос, — сказал Минг Шу. — Что ты знаешь об интересе Ло Сянфу к фотографии?

— А, вот об этом я знаю многое, — сказал Инь Циндун. — Вы обратились к нужному человеку. Некоторое время назад я даже ходил со старым Ло в магазин за фотоаппаратом.

— Кан Юй сказала, что с тех пор, как Ло Сянфу увлекся фотографией, он не берет заказов и другой работы, — сказал Минг Шу. Он бросил эти крохи информации почти случайно, ожидая, как Инь Циндун отреагирует.

Инь Циндун на это рассмеялся.

— У Кан Юй хватило наглости сказать такое? Это она виновата в том, что Ло Сянфу так увлекся фотографией. Это был способ сбежать от ужасной домашней жизни. Его жена заботится только о себе и своем сыне. Она была холодна к Старому Ло на протяжении многих лет. Проводит ли Старый Ло время дома или нет, никого в его семье не волнует. То, как она с ним обращалась, это эмоциональное насилие, понимаете?

Минг Шу уже сталкивался со случаями эмоционального насилия. Бытовало мнение, что когда речь идет о домашнем насилии, будь то эмоциональное или физическое, жертвами всегда становятся женщины. Но в действительности это было не так. В парах среднего возраста довольно значительную часть жертв эмоционального насилия составляли мужчины.

— Ло Сянфу в основном фотографировал молодых женщин, — продолжил Минг Шу. — Он показывал вам эти фотографии?

Инь Циндун несколько раз открыл и закрыл рот, словно не зная, что сказать, но потом вздохнул и кивнул.

— Да, я видел их. Каждый раз, показывая их, он выглядел очень счастливым. Но скажите мне, такой старик, как он, бегает за молодыми девушками, чтобы сфотографировать их? Что это за поведение? Если бы это было несколько десятилетий назад, его бы заклеймили как преступника и отправили в тюрьму! Я пытался сказать ему, что он должен прекратить такие вещи, но он не слушал. Он просто говорил, что всю жизнь тяжело работал для своей семьи и до сих пор у него никогда не было хобби. А теперь, в этом возрасте, он наконец-то нашел то, что ему нравится. Он действительно не хотел, чтобы кто-то из нас давал ему советы по этому поводу.

Минг Шу откинулся в кресле и взял паузу, чтобы переварить этот натиск новой информации. Как раз в этот момент ему позвонил Чжоу Юань.

— Капитан Минг! Мы нашли кое-что на записях камер наблюдения!

Видеозапись была плохого качества, снятая 1 июля в 22:24. Мужчина в шапке с окантовкой, подозрительно двигаясь, вошел в закрытый квартал, в котором жил Ло Сянфу. В 23:57 тот же мужчина вышел через те же ворота.

Вполне вероятно, что этим человеком был Ло Сяолун, а камера, зафиксировавшая его приход и уход, оказалась одной из двух работающих камер в районе над западными воротами.

— Капитан Минг, — негромко позвал Чжоу Юань. Он был невысоким человеком с тихим голосом. — Я помню, когда ты сказал мне проверить записи с камеры на западных воротах, Кан Юй сказала, что Ло Сянфу никогда не ходил через эти ворота. Она сказала нам, что проверка этой камеры будет пустой тратой времени.

Конечно, Минг Шу помнил и эту деталь. Он также вспомнил, что, когда он навещал Кан Юй в ее доме, она не преминула сообщить ему, что Ло Сяолун не появлялся дома уже много месяцев, и что сейчас он все еще в дороге, спеша вернуться в город Донгье.

После обнаружения записи с камер наблюдения стало очевидно, что Ло Сяолун был в доме семьи Ло за день до убийства Ло Сянфу. А всего за месяц до этого Ло Сянфу жаловался своим друзьям на отсутствие у сына деловой хватки и привычку постоянно просить у него денег.

Имел ли Ло Сяолун, пробравшийся в дом своей семьи посреди ночи, какое-либо отношение к спору о деньгах, которые он просил?

Имеет ли смерть Ло Сянфу отношение к Ло Сяолуну?

— Где сейчас находится Ло Сяолун? — спросил Минг Шу, холодно и безжалостно хмурясь.