Глава 29 (1/2)

159,3

— Как долго ты планируешь злиться? — Итан не представлял, как необходимо вести себя с небезразличным тебе человеком, когда он на тебя в гневе. Одри злилась на Томсона который год, и он так и не решил эту проблему, как бы ни пытался. Он просил извинений, давал обещания, на самом деле готовый выполнять каждое из них, торговался, ругался, выражал эмоции так искренне, как ни с кем и никогда. Сестра оставалась непреклонной. Казалось, не существовало ни единого способа заслужить ее прощение. Хотелось надеяться, что понять Моргана окажется проще, чем сестру, хотя вероятность этого и стремилась к нулю. У Итана с Одри, по крайней мере, имелись схожие черты характера, которые пусть и частично, но помогали им предугадать реакции друг друга на ту или иную ситуацию. Морган кардинально от них отличался и реакциями, и мышлением в целом. Ранимый, но открытый. Мягкий, но стойкий. Уязвимый, но никогда не отказывающий в помощи. И до трясучки принципиальный и правильный. Все эти черты Ноа, конечно же, Итана завораживали и, чего скрывать, привлекали. Но и самую малость бесили. Особенно последняя. С какой луны ты свалился, Морган? Этот мир соткан из дерьма, и живут в нем люди, этим дерьмом набитые по самое горло. Так это видел Итан. И совершенно иначе Ноа.

Морган вздрогнул и оглянулся на машину, которая незаметно для разгневанного Ноа уже некоторое время медленно катилась вслед за ним. Он все еще выглядел взвинченным, пусть Итан и дал ему на передышку от себя целых десять минут. Небольшой отрезок времени для обывателя и кошмарно длинный — для Томсона, не отличавшегося терпением, когда дело касалось близких. Итан постарался задать вопрос равнодушным тоном, чтобы Морган не понял, насколько тот взволнован. Томсон спокойно переносил споры, конфликты и скандалы с кем угодно, кроме… семьи. В этом случае его тут же накрывал иррациональный страх того, что человек от него откажется. Отвернется, как в свое время отвернулась Одри.

Итан выбрал не лучшую стратегию поведения, но вовсе не потому, что хотел обидеть Ноа или принизить его значимость. Он боялся демонстрировать уровень зависимости от Моргана, пусть эта самая зависимость сковывала его по рукам и ногам. Раздражающее ощущение вызывало мыслительную сумятицу. Внешне Итан этого, конечно же, ни за что бы не показал.

— Я ничего не планирую, — бросил Ноа и продолжил путь в никуда.

— В таком случае, может, поменяешь место дислокации? И позлишься на меня в машине? — предложил Итан.

— Я злюсь не на тебя! — Морган с негодованием смешно взъерошил копну вьющихся волос.

— Чего тогда орёшь? — уточнил Итан, наблюдая за тем, как выцветшие сине-зеленые кончики волос, вившиеся в колечки, сползают с макушки обратно к выбритому затылку Ноа. Мило.

— Я не ору! Я… Я… Я выплескиваю негатив в окружающую среду, надеясь, что тем самым не внесу вклад в глобальное потепление!

— Так устрой глобальное потепление в машине. Я включу кондиционер.

— Итан, для тебя всё это шутка?

Может быть самую малость.

— Я не знаю, чего именно ты от меня ждёшь, — ответил Томсон честно. — Узнаю, если скажешь прямо.

— Понятия не имею! — вспылил Ноа, забавно всплеснув руками. Сейчас он походил на разгневанного котенка, злящегося из-за того, что у него отняли игрушечную мышь, и потому выпускающего маленькие острые коготки в руку, которая его гладила.

— Я не ставил перед собой конкретных целей и не добивался от тебя определенных действий. Мне просто потребовалось срочно прогуляться! Почему? Не знаю!

— Потому что ты злишься. На кого, если не на меня? На Скотта? — не отставал Итан.

— На себя!

— Ты-то здесь причем? Ты у нас святоша, — протянул Итан, засмеявшись. Ноа раздраженно поморщился.

— У кого это «у нас»? — фыркнул он.

— У меня, — спокойно поправил себя Томсон. Ноа было смутился, но ярость превалировала над остальными эмоциями.

— Никакой я, между прочим, не святоша, — заявил он, сделав вид, будто не услышал последние слова Итана. Томсон на мгновение подумал, что Морган скажет «никакой я, между прочим, НЕ ТВОЙ». Это был бы удар ниже пояса. Но, к счастью, Морган думал о другом. — Знаешь, сколько раз я хотел раструбить по всему университету маленькие тайны каждого, кто меня доставал? Устроить целую телевикторину, где люди бы боролись за номинацию самого тупого, мерзкого и ничтожного неудачника из всех? Знаешь, сколько раз я представлял, как хватаю кого-нибудь за шкирку, толкаю на землю и колочу его по лицу ногами?!

— Воу, — Итан оттянул ворот толстовки и подул на грудь, давая понять, что ему стало жарковато. — Не знаю насчет планеты, но меня ты разогрел.

— Хватит паясничать, я не шучу! — воскликнул Ноа.

— Я тоже, — заверил его Итан. — Мне нравится, когда ты злишься. Ты становишься ослепительно сексуальным.

Ноа замер. Ноа открыл рот, чтобы что-то ответить. Ноа захлопнул рот. Ноа что-то себе надумал и нахмурился.

— Если таким образом ты пытаешься смутить меня, у тебя ничего не выйдет! — заявил Морган. Наивный.

— Я не пытаюсь тебя смутить. Просто констатирую факт. Ты когда-нибудь замечал, что когда злишься, твой голос становится ниже? С таким голосом можно работать в «сексе по телефону». Кстати, а это мысль, — Итан изобразил задумчивый вид. — Надо бы как-нибудь позвонить тебе на ночь глядя. Или попросить записать несколько голосовых сообщений.

— Прекрати!

— Что? Не хочешь нашептать мне что-нибудь эротичное на ушко? — Итан подался к Ноа ближе. — Или снова пнуть мою машину? Бьюсь об заклад, не желай я в тот момент сдохнуть, стопроцентно бы завелся.

— Господи боже! Замолчи, я прошу тебя! — зашипел Морган, покраснев как рак и нервно озираясь по сторонам. Не услышал ли их кто? Нет. Рядом людей не обнаружилось.

— А говорил, что смутить не получится, — заметил Итан, торжествуя.

— Всё потому что ты бесстыжий! — в голосе Ноа появились нотки отчаяния.

— Что есть, то есть.

— Как бы ты ни пытался сменить тему, у тебя не получится! Мы сейчас говорим о более важных вещах, чем… секс, — на последнем слове Ноа запнулся, но почти тут же взял себя в руки. — Не хочешь спросить, почему я не воплотил в реальности свои желания о мести?

— Потому что ты святоша? — улыбнулся Итан.

— Потому что я хочу быть человеком, которым бы гордилась моя бабушка! Не желаю опускаться до их уровня, ясно?! И уж тем более не желаю, чтобы из-за меня на их уровень опускались люди, которые мне дороги! Знаю, куда проще ходить и всех оскорблять. И бить. Но легкий путь не всегда правильный! Я хочу поступать по совести! Чего и тебе советую!

— Совесть для юриста — рудимент, — вздохнул Итан. — Я годами от неё избавлялся, тем ироничнее, что теперь жизнь подкинула мне ее в твоем лице.

— И вот опять… Ты не воспринимаешь меня всерьез! — возмутился Ноа.

— Извини. Ты прав. В свое оправдание могу сказать, что ты делаешь всё для того, чтобы кровь из моего мозга устремилась вниз, — указал Итан на ширинку.

— Пошляк!

— Я стараюсь быть честным, — пожал Томсон плечами. — А теперь садись в машину.

— Мне… Мне надо проветриться, — выдохнул Морган, заметно поникнув. Гнев наконец-то ушел на задний план, оставив после себя терпкое послевкусие безнадёги.

— Окей. Значит, гуляем дальше, — кивнул Итан.

— То есть ты и дальше собираешься катить за мной со скоростью улитки, как педофил за своей жертвой? — уточнил Ноа.

— Я старше всего на два года, — напомнил Итан.

— Я имею в виду, что это выглядит странно.

— Мне плевать, как это выглядит.

— Ты мог догнать меня и без машины.

— Что? Угнаться своими коротенькими ножками за твоими длинными и стройными? Да ни в жизни.

— Сейчас-то ты, надеюсь, шутишь?

— Только сейчас. Так как насчет моего предложения сесть в машину? Не передумал?

— Спустя пять секунд? Нет. Мне надо подумать.

— А я, значит, думать тебе мешаю?

— Конечно, мешаешь! Рядом с тобой я думаю только о тебе! — выпалил Ноа, а затем обессиленно застонал сквозь зубы, поняв, что снова ляпнул не подумав. Это начинало входить в привычку.

— Ох, вот оно что… С этим ничего не поделать, так что, юное невинное дарование, иди к папочке. Он научит тебя всему плохому, — Томсон похлопал рукой по пассажирскому креслу. Ноа сперва опешил от такого обращения, а затем взорвался хохотом.

— Итан, это прозвучало кошмарно! — заявил он сквозь смех.

— На какое только дерьмо не пойдешь, чтобы развеселить своего парня, если сам ты далеко не балагур, — вздохнул Итан, и не думая чувствовать неловкость за сказанное.

Морган таки залез в машину.

Октябрьский прохладный освежающий ветер уже периодически обдувал лицо: единственное спасение от не снижающей обороты жары. День потихоньку укорачивался. Вечернее мягкое солнце палило меньше, потому на закате к жаре присоединялась свежесть.

— Что мы теперь собираемся делать? — разорвал затянувшуюся тишину Ноа на середине дороги от кампуса до его дома.

— Есть у меня идея, но не знаю, возможно ли ее реализовать, — ответил Итан расплывчато, пусть он и знал, что не существовало ничего невозможного, когда за дело брался Дункан Смит. — Насколько я знаю, телефонную сим-карту можно отследить.

— Я такое только в кино видел, — признался Ноа.

— Но ведь это реально.

— Томсон. Итан Томсон. Сухой «мартини». Смешать, но не взбалтывать, — неожиданно выдал Ноа на безупречном британском английском. Итана бросило в пот. Сколько еще сюрпризов таил в себе Морган?! Британский английский являлся еще одной ахиллесовой пятой Томсона. Такими темпами Морган, сам того не зная, грозил вскоре довести Итана до инсульта.

Ноа, не заметив резких изменений в настроении Томсона, продолжил как ни в чем не бывало:

— Не найдется ли в каблуке твоего ботинка дисковый телефон? — рассмеялся он, намекая на фильмы про шпионов.

— Нет. Но могу раздобыть, если тебя такое заводит, — хмыкнул Итан, замечая, как водитель сзади мигает ему фарами, требуя ехать быстрее или пропустить его. Обычно Итан гонял, со стороны выглядя как муж, несущийся на роды жены. Но рядом с Ноа на газ лишний раз жать не хотелось. Ведь чем быстрее они приедут в пункт назначения, тем быстрее им придется разлучиться. А после этого Итану еще следовало заставить себя поспать и не прикатить вновь к дому Ноа с утра пораньше. Не самая простая миссия.

Итан предпочел пропустить нетерпеливого водителя.

— Что-то я раньше не замечал, чтобы ты пошлил так концентрированно, — проворчал Ноа.

— Ключевое слово в данном случае «не замечал», — ответил Итан. — К тому же безнаказанность развязывает руки. Вхожу во вкус.

— Я думал, секс тебе не особо интересен, потому что… Ну… Кхм…

Итан тяжело вздохнул, пытаясь подавить тут же вспыхнувшее раздражение. Морган явно не имел в виду ничего плохого, но Итану казалось, будто бы он должен стыдиться того, что после всего пережитого смеет надеяться на близость. Словно Томсон этого не заслужил, ведь он прекрасно помнил, чем это закончилось в прошлый раз.

— Мне претит беспорядочный секс без эмоционального основания. Но я не фригиден, — сдержанно пояснил он. — Хотя во время реабилитации это было моей идеей фикс. Много читал о том, как снизить, а лучше и вовсе избавиться от полового влечения.

— Видимо, не вышло?

— Не вышло. Интерес к сексу может быть утрачен из-за усталости, стресса, употребления какой-нибудь дряни или неудачного сексуального опыта. Казалось бы, я собрал полный набор… Но, упс, мой организм решил подложить мне свинью, — Итан невесело усмехнулся. — В клинике, где я лечился, был один парень. Смешно, но я не помню, как его звали. Парень загремел в реабилитационный центр, потому что слишком опекавшая его мать застала сына с косяком травки. Она не придумала ничего лучше, чем тут же запихнуть его в клинику к тем, кто баловался героином, кокаином и метамфетамином.

В памяти Итана тут же всплыл образ весьма милого парнишки, который с аппетитом поглощал отданные Итаном йогурты, а в благодарность по пятнадцать раз травил одни и те же дурацкие английские анекдоты.

— Вот послушай! — вещал он, отвлекаясь от кроссворда — одного из немногих развлечений, что имелись в центре. — Кажется, у королевской семьи заканчиваются деньги. У них осталось всего около двух миллионов фунтов стерлингов. Еще бы: так случается, когда никто в семье уже тысячу лет не работал, — парень заливисто смеялся над собственными шутками. Итан не помнил имени, зато помнил этот смех и низкий глубокий голос. Безумно красивый.

— Ты его уже рассказывал. Дважды, — замечал Итан, тогда ещё не смевший и помыслить показать кому-либо свои истинные чувства. Из-за этого он выглядел, как робот, не способный испытывать эмоции и никогда не смеявшийся над анекдотами, пусть некоторые из них действительно были забавными.