Глава 14. Слова, слова, слова (2/2)

— Это же здорово! Где мы встретимся?

— Не спешите. Помните, что нам нужно время, чтобы полностью замести следы нашего… расследования. На следующей неделе церковь Святой Троицы закрыта со вторника по пятницу, поэтому идеальное время начала работ — ночь с понедельника на вторник. Педро будет ждать вас с вечера близ железнодорожных путей в пятнадцати милях от Хогвартса, он и доставит вас в Стратфорд.

— Как мы найдем его?

— Об этом не беспокойтесь, он сам найдет вас. Что там с «Гамлетом»? Нашли что-нибудь новенькое?

— Ну, мы сейчас пытаемся…

Гермиона решительно отобрала у него телефон и заговорила:

— Бенджамин? Раз уж вы спросили… Кое-какой прогресс есть, но к «Гамлету» он относится лишь косвенно. Мне удалось установить одну любопытную закономерность в ряде событий… Я подумала, может быть, было что-то подобное в другие эпохи. Ваша организация знает все, что происходит вокруг, так что вы наверняка можете с этим помочь.

— О чем вы говорите, мисс Грейнджер? — донесся из трубки голос Бенджамина.

— Об астрономах. Видите ли, мне пришло в голову, что имена персонажей «Гамлета» могут указывать на реальных людей той эпохи. Совпадение это или нет, но мне удалось выяснить, что по меньшей мере в одном из случаев это так — в случае Корнелия. Помните, был такой персонаж второго плана? Дело в том, что реально существовал некий астроном Корнелий Гемма, коллега Тихо Браге, с которым тот был знаком лично. Поскольку это уже второй астроном, косвенно связанный с сюжетом пьесы, я обратилась к биографиям известных астрономов, которые могли иметь отношение к этим двоим.

Гарри удивленно посмотрел на Гермиону.

— Ты мне не говорила, — прошептал он.

— И вам удалось обнаружить что-то интересное, насколько я понимаю? — проскрипел в трубке голос Бенджамина.

— Да, — сказала Гермиона и сделала глубокий вдох. — Конрад Дасиподий. Тадеаш Гаек. Николас Реймерс. Христоф Ротман. Матиас Мениус. И, наконец, сам Тихо Браге. Все перечисленные — известные европейские астрономы. Все они умерли с 1600 по 1601 год при… разных обстоятельствах, из них трое — в Праге. Как минимум четверо из них, включая Тихо Браге, известны исследованиями комет. Минимум четверо — знали друг друга лично.

— Гм… Как насчет самого Корнелия Гемма?

— Он умер еще раньше, в 1578 году. Но да… Он тоже занимался исследованием комет, в особенности Большой кометы 1577 года.

Последовала пауза. Наконец Бенджамин неуверенно проговорил:

— Полагаете, в этом есть что-то необычное? Время было тяжелое, люди умирали часто.

— Не настолько. К тому же речь идет о людях, знавших друг друга, разделявших интересы. Возможно даже, что у них была своего рода организация.

— Мисс Грейнджер, я далек от того, чтобы недооценивать вашу проницательность. Но вы, боюсь, даже не представляете себе, насколько часто попадаются необычные сочетания фактов, если работаешь с ними достаточно долго. Я работаю с фактами всю свою жизнь и могу рассказать вам и о куда более впечатляющих совпадениях. Если кто-нибудь будет писать нашу с вами историю, у него тоже будет повод поудивляться. Мой младший брат Амшель…

Его голос дрогнул.

— С ним что-то случилось? — нахмурилась Гермиона.

— Он покончил с собой два месяца назад. Так утверждает следствие. Но обстоятельства его смерти… странные. У любого был бы соблазн связать это с тем, что сейчас происходит. Со смертью Джоан Кларк в том числе — просто из-за того, что оба эти человека — из моего окружения. Но я-то знаю, что никакой связи тут быть не может.

— Я сочувствую, но… Вы не можете быть уверены в том, что нет никакой связи.

— Мисс Грейнджер, я ведь знал своего брата. Он в моих делах не участвовал, и о львиной их доле — не знал вовсе. Но пусть даже вы правы: нам это все равно ничего не дает. Поэтому… Чем конкретно я могу помочь?

— У вас огромный штат аналитиков и доступ к огромному массиву информации. Мне бы хотелось знать, не было ли подобной серии смертей среди астрономов в другие эпохи. И если было, то что их всех при этом объединяло.

— Хорошо, — со вздохом ответил он. — Дайте нам день.

— Послезавтра мы постараемся снова выйти на связь. Спасибо вам, Бенджамин.

Когда Гермиона сложила телефон и вернула его Гарри, он повторил:

— Ты мне не рассказывала обо всех этих астрономах. И кометы… При чем тут могут быть кометы вообще?

Она пожала плечами.

— Хотела бы я знать. Может быть, ни при чем. Просто они все время всплывают в этой истории с самых неожиданных сторон. Начиная с того самого землетрясения в Китае, когда Ши Хэн обрел свои… силы.

Она вскинула голову, пытаясь увидеть растущую с каждым проходящим днем комету Хейла-Боппа, но в нужном направлении была только непроницаемая облачная пелена. Гарри недоверчиво покачал головой. Какой бы зловещей ни была репутация комет, какими бы суевериями их ни окружали невежественные люди с незапамятных времен, кометы оставались просто несущимися в пространстве ледяными глыбами, время от времени прилетающими откуда-то из облака Оорта. Не было в них ничего мистического или угрожающего… Ведь так? Наверное, так.

Гермиона взяла его под руку, и вместе они направились к теряющему терпение Снейпу. Тот буравил их тяжелым взглядом и, конечно, не мог видеть, как из-за угла дома позади него на мгновение выскользнул темный силуэт, чтобы тут же скрыться обратно.

— Профессор! — воскликнула Гермиона.

Тот понял ее без лишних слов. Он крутанулся на месте, вскидывая палочку, полы его мантии взметнулись, подняв пыль и отправив в воздух ворох желтых листьев. Силуэт больше не появлялся, и все трое осторожно двинулись вперед, держа оружие наготове. За углом никого не было, но переулок уходил в кромешную тьму, которая могла скрывать кого угодно. Перед внутренним взором Гарри вдруг возникла надорванная страница из желтого пергамента — та самая, на которой Игнотус Певерелл описывал начало большого путешествия. Какое заклинание он использовал тогда, в лесу, обнаружив признаки слежки?

— Визум Тенебрис! — вспомнил Гарри и, не удержавшись, застонал.

Резь в глазах была по-настоящему мучительной: неудивительно, что это заклинание забылось за прошедшие столетия. Немедленно навернулись слезы, и Гарри торопливо заморгал, чтобы вернуть четкость зрению. Мир, преображенный древними чарами, пылал разноцветными огнями. Ему оставалось только ошалело смотреть на сумасшедшую игру красок, обративших бесцветную ночь в картину импрессиониста. Ровные линии домов канареечного цвета с изумрудными прожилками четко выделялись на темной лазури земли, и жидкое золото листьев нависало над ними, время от времени срываясь раскаленными каплями от каждого порыва ветра.

Преследователь стоял там — в самом конце переулка, рядом с необхватным стволом старого вяза. Гарри не видел, да и не мог видеть черт лица в этом горящем алом силуэте, застывшем в готовности к нападению, но это не имело значения.

— Ступефай! — воскликнул Гарри, выбросив вперед руку с палочкой.

Бледно-голубая вспышка больно ударила по его глазам, и без того измученным потоком безумных красок, и алый силуэт пришел в движение. Не было ни звука, ни огня встречного заклинания: просто воздух вдруг стал плотным, как мешок с песком, и толкнул его в грудь с мощью ленивого исполина, опрокидывая на спину. Он все еще смотрел перед собой, когда падал, и больше не видел никакого пылающего силуэта, только бледные рыжеватые пятна медленно таяли в том месте, где только что стоял неизвестный чародей.

Удар о землю оказался на удивление мягким, но в следующее же мгновение краски мира погасли. Гарри испуганно вскинулся, решив, что лишился зрения. Но нет, это лишь прекратили свое действие чары, и больше не было острой рези в глазах. Потрясенное лицо профессора Снейпа, которого тоже сшибло на землю ответным ударом неизвестного врага, исказилось от гнева. Он поспешно вскочил на ноги и полоснул воздух перед собой палочкой, выкрикнув неизвестное Гарри заклинание:

— Сектумсемпра!

Ответом был только шорох опадающих листьев.

— Там больше никого, профессор, — сказал Гарри, поднимаясь. — Он ушел.

Гермиона, которую миновал телекинетический удар, протянула ему руку.

— Ты в порядке, Гарри?

Он кивнул.

— Конечно.

— Что за… — процедил сквозь зубы Снейп и рывком обернулся к ребятам. — Кто-то из ваших знакомых, полагаю?

— Не имею представления, профессор, — покачал головой Гарри. — Но он использовал метрическую магию. — Такое ни с чем не спутаешь. Может быть…

— Возвращаемся, — перебил его Снейп. — Сейчас сюда весь Хогсмид сбежится.

Он развернулся и зашагал по направлению к замку, даже не оглянувшись. Гарри отряхнул испачканную мантию и, взяв Гермиону за руку, двинулся следом.

— Странно, — тихо сказал он.

— То, что он использовал метрическую магию? — спросила Гермиона.

— Да нет, это как раз ожидаемо… Странно, что он не попытался убить нас, как сделал это с Джоан Кларк.

— Ты думаешь, это был Ши Хэн?

— Кто же еще? — пожал плечами Гарри. — Ну, то есть… наверное, не он сам лично, а кто-то из его людей. Зачем кому-то еще следить за нами?

— Хотела бы я знать. Возможно, кто-то еще занят тем же самым, что и мы? Или даже оберегает нас?

Гарри не ответил. Манускрипт Игнотуса то и дело всплывал в его памяти, и Гарри не мог не видеть параллелей. Преследующая братьев Певереллов зловещая Тень, таинственный убийца, оберегавший их в долгом путешествии к богине Смерти, чтобы оказаться в конце концов их погибелью. Может быть, Гермиона права. Может быть, неизвестный соглядатай не намерен убивать их… сейчас. Но это совсем не значит, что он друг.

Позади послышались голоса: проснувшиеся жители Хогсмида обсуждали скоротечную дуэль, которую слышали у себя под окнами. Гарри крепче сжал пальцы Гермионы и ускорил шаг. В темноте он не заметил совершенно черную лужу на пути и с плеском вступил в нее. Чертыхнувшись, он пару раз топнул, чтобы стряхнуть налипшие на ботинок мокрые листья, и зашагал дальше. Поверхность лужи у него за спиной медленно покрылась пленкой льда.