Глава 11. Вершина пирамиды (1/2)

Человек, вошедший в комнату, был высок, худощав, имел заостренные черты лица и черные вьющиеся волосы. Прямоугольные очки дополняли образ харизматичного гения из комиксов, а серая рубашка навыпуск подчеркивала властную небрежность, с какой он, похоже, относился ко всему окружающему. Вошедший следом Педро неподвижно встал у входа.

Гарри с трудом приподнял голову, пытаясь получше рассмотреть вошедшего и встретил направленный в ответ спокойный, слегка насмешливый взгляд, лучившийся железобетонной уверенностью в своей власти и могуществе. «Босс», как называл его Педро. Трудно было воспринимать его иначе.

— Добрый вечер, дорогие гости, — проговорил вошедший, переведя взгляд на Гермиону.

— Добрый вечер… мистер Ротшильд, — твердо встретив его взгляд, сказала она.

— Я ж говорил, умная девочка, — подал голос Педро.

Босс ухмыльнулся, покачал головой и отозвался:

— Зовите меня Бенджамин.

— Но вы в самом деле Ро… — начал было Гарри.

— Просто Бенджамин, будьте добры. Или Бен, если хотите.

Гарри пожал плечами, насколько позволяло его стесненное положение. Бенджамин так Бенджамин. Если их тюремщик даже в собственном логове предпочитает оставаться параноиком и не упоминать собственную фамилию — его право.

— Что вам от нас надо? Зачем мы здесь? — спросил он.

Бенджамин молча подошел к одной из капельниц, постучал ногтем по емкости с раствором и, довольно хмыкнув, проговорил:

— Если совсем коротко, ребятишки… Скажем так, у меня есть вопросы о вашей роли в смерти моей старой подруги Джоан Кларк.

— Вы что, обвиняете в этом нас? — взвилась Гермиона. — Она была мертва, когда мы пришли к ней. Убита… магом.

— Магом, значит, — повторил Бенджамин без тени вопросительной интонации.

— Вряд ли вы не знаете о магах, — сказал Гарри, покосившись на иглу, торчавшую из сгиба локтя.

Босс проследил за его взглядом, усмехнулся и проговорил:

— Это не совсем то, что вы думаете. На самом деле я оказываю вам услугу. Себе тоже, не без этого, но…

— Неужели? — перебила его Гермиона. — Может, вначале следовало спросить нас?

Капельница Гарри неожиданно издала мелодичную трель, и на закрепленной в ее средней части панели вспыхнул алый светодиод. Бенджамин быстрым движением извлек иглу из вены и разгладил отставший слой лейкопластыря. Странно. Если Гермиона права, у их тюремщика огромные капиталы и бесчисленное количество работающих на него людей. А он тут возится с ними, как простой санитар.

— У меня не было уверенности, что вы отдаете отчет в своих действиях, юные иллюминаты, — спокойно ответил Бенджамин на вопрос Гермионы. — А теперь будет.

— Так вы знаете, кто мы?

— Еще бы не знать. Маги, носители характерных имплантов — догадаться несложно. Кроме того, Джоан входила в вашу организацию, да и я сам неоднократно сотрудничал с Айзентурмом, несмотря на ряд… расхождений в наших целях. Ну и, если уж начистоту, мои люди следили за вами с самого Ингольштадта, как и за всеми, кто покидал Сумрак. Да. К сожалению, ситуация такова, что я больше не могу доверять магам. Не только иллюминатам — любым людям, владеющим магией. И не совсем людям тоже.

Прозвучал сигнал от капельницы Гермионы, и Бенджамин повторил свои манипуляции. Затем отошел куда-то назад, оказавшись вне поля зрения Гарри. Послышался щелчок, и пластиковые петли, удерживающие их конечности, ослабли. Гарри осторожно высвободил руки и сел на кушетке. В голове зашумело, комната поплыла перед глазами, и Гарри едва удержался от того, чтобы рухнуть обратно на подушку.

— Осторожней, — услышал он голос Бенджамина. — Головокружение продлится не меньше часа. Нейтралон-М — совсем новый препарат, и нам пока не удалось избавиться от ряда побочных эффектов. Однако он вполне безопасен, если только вы не страдаете эпилепсией.

— Зачем? — спросила Гермиона, осторожно ступая на пол.

— Нейтралон — антагонист рецепторов инкантатина, это нейромедиатор, играющий ключевую роль в проявлении магических способностей…

— Я уже догадалась, в чем назначение препарата. Зачем его нам вкололи?

— А вот этого в двух словах не расскажешь. Прошу в мой кабинет, будьте добры. Разговор будет долгим.

Гермиона, сделав несколько шагов, пошатнулась, и Педро подскочил, пытаясь поддержать ее. Она только фыркнула и отстранилась, вместо это опершись на руку Гарри. Тот и сам ощущал себя, как на утлом суденышке во время шторма, но виду старался не показывать — перед Гермионой в особенности.

Бенджамин открыл дверь и жестом попросил следовать за ним. Они прошли по ярко освещенному коридору, пока не уперлись в площадку с единственным лифтом. Двери за ними захлопнулись, и лифт рванул вверх с таким ускорением, что Гарри невольно оперся на стену. На какую высоту они поднялись? Попытавшись оценить величину ускорения и отсчитав секунды до полной остановки, Гарри счел, что, должно быть, не меньше двухсот футов. Однако вскоре их ждал сюрприз: покинув лифт, они оказались в просторном холле с высокими стеклянными стенами, за которыми во всех направлениях расстилалась тронутая золотом молодая роща.

— Глубокие у вас подземелья, мистер Р… Бенджамин, — заметил Гарри.

Бенджамин ответил полуулыбкой и провел их к резной двери красного дерева без каких-либо обозначений.

— Педро, ты можешь нас оставить, — сказал он.

— Но, босс, — запротестовал тот, — а если…

— Не нужно меня так опекать, — криво улыбнулся Бенджамин. — Мы все тут на одной стороне.

Педро, напоследок окинув Гарри и Гермиону угрожающим взором, кивнул и, помедлив, направился к выходу из холла. Бенджамин закрыл за ребятами дверь и указал им на два кожаных кресла для гостей. Сам он разместился напротив, за причудливым полированным столом из темного дерева с золотой инкрустацией в центре столешницы, изображавшей уже знакомый им символ планеты с пятью стрелами.

— Педро — мой друг и помощник, но иногда чересчур навязчив, — пояснил Бенджамин. — Убежден, что мне всегда и отовсюду грозит опасность. Впрочем, в последнее время он не так уж и неправ — по милости вашего Айзентурма, между прочим.

— Из-за эвакуации?

— Вы даже не представляете, какой процесс запустили. Эвакуация? Дорогие мои ребятишки, вы — я имею в виду иллюминатов — перешли дорогу тому, что мусорная пресса называет «тайным мировым правительством». Да, знаю, мировым правительством иногда считают вас. Или даже нас. В реальности все гораздо сложней и хуже. Гораздо.

— Вам-то откуда это известно? — спросил Гарри.

— Благодаря тому, что я, как и мой отец до меня, всю жизнь исследую деятельность этой… Я даже не могу назвать это организацией. У нас есть для них короткое название — Сцена.

— Сцена?

Бенджамин кивнул, налил себе воды из хрустального графина, украшенного изумрудно-зелеными вставками, сделал мощный глоток и с грохотом опустил стакан на поверхность стола. Помолчав, он продолжил:

— Большинство людей, участвующих в деятельности Сцены, не догадывается об этом. Поймайте любого из них, накачайте сывороткой правды, и он расскажет вам не больше того, что знает любой человек с улицы. Некоторые из ваших тоже могут быть частью этого механизма — и ничего не знать о своей роли. Даже вы сами можете. Да-да, представьте себе. — Он невесело рассмеялся и покачал головой. — И вот, находясь в таких условиях, ваше Братство затеяло общепланетную эвакуацию. Чем впервые за долгие годы серьезно спутало карты этому распределенному монстру. То, что вас не прихлопнули в то же мгновение, означает лишь, что иллюминаты тоже играют заметную роль в его планах… Что, впрочем, вполне очевидно: Сцена охотно использует ресурсы любой могущественной организации в своих целях.

Гарри не знал, что сказать: голова шла кругом. Еще только очутившись в Айзентурме, он был потрясен хитросплетением всех этих закулисных планов и невидимой борьбой тайных организаций. Борьбой, в которой ему пришлось принять участие — против воли. И вот как раз в тот момент, когда его порядком изменившаяся картина мира пришла в равновесие, и он принял новую реальность, под слоем ставшей привычной действительности внезапно пришел в движение новый слой, и мир в очередной раз предстал совсем не тем, чем казался. Будет ли конец этой череде пугающих открытий?

— Нам говорили, что за всем этим может стоять человек по имени Ши Хэн… — проговорил он.

— Гарри! — возмущенно воскликнула Гермиона, и он пристыженно умолк. В самом деле, раскрывать все карты первому встречному, пусть и претендующему на роль друга — плохая идея.

— Ши Хэн, — протянул Бенджамин и довольно улыбнулся. — А я о ком говорю, по-вашему?

Он выбрался из кресла и подошел к гигантскому, во всю стену, окну, за которым раскачивали оголенными кронами тысячи молодых деревьев. Солнце уже закатилось, и где-то в глубине рощи Гарри разглядел цепочку огней — возможно, отмечавших границы владений. И как только Бенджамин не опасается покушений на свою жизнь, сидя в этом кабинете со стеклянными стенами?

— Ши Хэн — центр паутины, — продолжил Бенджамин. — Возможно. Может быть и нет. Я знаю только, что за четыре столетия структура, которую он создал, опутала весь мир и теперь ведет его к известной только ему цели. И вот еще что… Под моим началом работают тысячи аналитиков, вооруженных изощренными математическими моделями и новейшей вычислительной техникой, — и это еще не считая моих связей с разведкой множества стран. Ежедневно все они обрабатывают такой объем информации, что вы и представить себе не можете. И несмотря на это, мы вчистую проигрываем одному-единственному человеку с толпой ничего не осознающих марионеток. Я не знаю, какой разум способен вместить в себя всю невероятную сложность цивилизации, чтобы управлять ей и чутко реагировать на все изменения. Но это не человеческий разум, дорогие мои. Наверное, я не знаю и половины его возможностей, но за все эти годы у меня у меня сложилось впечатление, что мы пытаемся тягаться… с самим богом.

Последние слова он произнес почти шепотом. Безумец, подумал вдруг Гарри. Этот Бенджамин — просто сумасшедший, и не более того. Добравшись до вершин богатства и власти, он выдумал себе достойного противника, недостижимую цель, которая могла бы оправдать работу всех этих тысяч аналитиков и шпионские игры. Мало ли примеров в истории, когда, не имея подходящего врага, на которого можно списать безумные военные расходы и собственные неудачи, его попросту выдумывают? Да. Вот только Айзентурм действительно в изоляции. Джоан Кларк действительно мертва. И Врата-Которые-Закрыты действительно готовы пасть, выпустив в их мир всепожирающую глиняную чуму.

— Когда-то мы знали одну настоящую богиню, — негромко сказал он.

Бенджамин обернулся и окинул его непроницаемым взглядом. После долгого молчания он со слабой улыбкой проговорил:

— Тогда могут быть и другие, верно?

Послышался тихий стрекот винтов, и над деревьями пронеслись два черных силуэта. Если это люди Бенджамина патрулируют территорию, то его спокойствие отчасти становилось понятным. Он уверен, что никто не сможет до него добраться. Или считает, что его просто не понадобится никому устранять?

— Вы так и не объяснили, зачем обработали нас этим… нейтралоном, — напомнила Гермиона. — О какой услуге нам шла речь?

— Как Ши Хэну удается держать в своих руках все эту структуру, по-вашему? Мы сами догадались не сразу — потребовались годы осторожных исследований. Судя по всему, он использует какую-то форму ментального контроля. Это не знакомый вам Империус, это нечто иное. Ши Хэн просто отдает приказ, и этот приказ будет выполнен в нужное ему время, даже если это займет десятилетия. Приказ нельзя отменить, а жертва контроля может даже не помнить, что ей приказали давным-давно. Просто в какой-то момент она делает то, что было приказано.