Часть 11 (1/2)

Маринетт не думала над предложением Натаниэля. Тут и так всё было понятно — «нет». Но как ей сказать ему об этом, чтобы после этого разговора не умереть? Судорожно вздыхая Дюпен-Чен ходила по подвалу через силу. Многочисленные побои не давали полной свободы движениям. Иногда даже было больно дышать. Удары от ремня врезались глубоко в её кожу. Сколько прошло времени? Слишком рано она повзрослела. Она хотела к маме. Как маленький ребенок была готова захныкать, только бы она пришла и спасла её.

— Мамочка, папочка, — девушка села на корточки и тут же зажмурилась от боли, — простите меня, я ужасная дочь. Наверное, так и суждено мне умереть. Я не знаю увижу ли я вас… Как же я скучаю… Простите меня… Я должна была согласиться на этот контракт и всё бы было хорошо...

Маринетт душили слёзы. Едкие всхлипы выбивались из её горла. Дышать становилось труднее из-за нарастающей истерики. Надеяться на лучшее в её случае - просто выжить. Вдруг она резко вздохнула и быстро вытерла слезы рукой. Сердце начало биться чаще, в горле пересохло. Нижняя губа дрожит. Дверь. Она снова открывается. За спиной слышаться тяжелые шаги. Каблук звонко отбивает от пола. Шаг, ещё один, и вот мужчина уже стоит позади неё.

— Повернись, — раздался грубый голос.

И она, стараясь не медлить ни секунды, чтобы не вывести лишний раз его из себя, оборачивается. Дюпен-Чен старалась улыбаться. Больно. Натаниэль получит по заслугам. Он будет гнить в тюрьме до скончания своего века. Маринетт не должна показывать слабость. Нужно перетерпеть порцию побоев, а после она сможет выреветь всю свою боль в подушку.

Маринетт медленно подняла голову и заглянула в его глаза. Они красивы. Но это очи дьявола. Его рука двинулась к девичьей талии, от чего брюнетка молниеносно опустила глаза в пол, чувствуя, как каждая клеточка немеет от страха. За что и получила по щеке. Звонкий удар отпечатался на слуху, а Маринетт лишь поджала губы и, вздрогнув, посмотрела на Куртцберга. За что он так с ней? Неужели человек, который говорит, что так сильно любил её может так поступать? Она невинная маленькая девочка, которая просто сглупила из за переизбытка чувств. Неужели она достойна этого?

— Что надумала? — его рука схватила Дюпен-Чен за шею, сдавливая, мешая дышать и думать здраво.

— Я… Я не могу… — тихо прошептала Маринетт, стараясь отвести взгляд, зрачки метались по комнате, в попытках найти спасение.

— Что ты там мямлишь? Ты можешь говорить четче? — она не смогла сдержаться, и громко всхлипнув, проронила несколько слёз на его руку.

— Мне нравятся твои слёзы. Плачь чаще! Я выведу тебя, Маринетт. Ты не сможешь жить как раньше. Ты сдохнешь! Просто потому что не сможешь жить с этим унижением всю жизнь.

Натаниэль сжал горло девушки, на что та начала закашливаться. Как рыбка на суше пыталась схватить немного воздуха. А он смотрел и улыбался. Она мучается, умирает на его руках, просит о пощаде. Но пощады не будет. Дюпен-Чен не пожалела его чувств, а он не пожалеет её жизни. Одной меньше — ничего, планета не схлопнется из-за какой-то букашки.

— Жалкое отродье! — Натаниэль замахнулся свободной рукой на свою жертву, от чего та сжалась, ожидая нового удара.

В глазах у девушки поплыло. Лицо побледнело, а тело начало ослабевать от нехватки кислорода. Маринетт устала бороться. Больше нет смысла. Удар и Дюпен-Чен улетает к стенке. Это не первый раз, когда она чувствует позвоночником твердую поверхность бетона. Из-за всех унижений брюнетка перестала чувствовать себя человеком. Даже таких инстинктов как самооборона не осталось в её крови. Она должна бежать, обороняться! Но вместо этого ослаблено сползает по стенке. Трудно дышать. Маринетт издает тихое мычание и прикрывает глаза. Старается открыть, но становиться только хуже - парень хищной походкой идёт к своей жертве.

Куртцберг оказывается рядом с ней, на что тело девушки реагирует дрожью. Из её глаз льются непрекращающиеся соленые дорожки. Глаза, что когда-то искрились радостью сейчас смотрели безжизненно сквозь своего похитителя.

— Бойся меня. Плачь, прошу, — он садится на колени перед Маринетт.

— Ты болен, Натаниэль, — хрипит она, тяжело вздыхая.

— Болен тобой, Маринетт. Но ты обычная шлюха, что растоптала мои невинные чувства к тебе. Ты будешь умирать, пока я буду выбивать из тебя стоны.

Мужские руки приближаются к заляпанной кровью футболке, а после рвут её на части. Парень смотрит в её голубые глаза просто упиваясь страхом девушки. Свободной рукой сдавливает небольшую девичью грудь до крика. Затем целует её губки, жадно впиваясь своими. Натаниэль чувствует её страх и как её ослабшие губы пытаются угодить ему. Но это не то. Нет искренности и жажды жизни.

— А целуешься ты умело, шлюшка. Всем даешь? Всем, кроме меня! — Куртцберг кусает её губы и из небольшой ранки начинает сочиться кровь, отдавая привкусом металла.

Ещё одна пощечина и Натаниэль отходит, снимая ремень с джинс. Рыжий видит панику в глазах девушки и как она пытается отползти, но ноги уже не слушаются. Его ухмылка отпечатается в памяти Маринетт как худший кошмар. Она пытается докричаться до его сознания «Пощади, умоляю, не делай этого». Она шепчет это себе под нос, но сил на сопротивление не остается. Её тело измучено, Дюпен-Чен исхудала. Короткий рывок, но неудачный, брюнетка тут же падает на пол.

Одним шагом он нагоняет её попытки сбежать и ударяет по бедру кожаным черным ремнём. Дюпен-Чен взвизгивает и старается отползти, но уже новый удар по пояснице заставляет вскрикнуть её ещё громче. Маринетт беспомощно прикована к ледяной стене.

— Не бойся, Маринетт, будет больно, — его улыбка превращается в оскал, — я обещаю.

Натаниэль резким движением хватает девушку, вжимая хрупкие плечи в холодный пол руками и опускается к своей жертве на локтях. Их лица в нескольких сантиметрах. Девушка хочет сбежать, оттолкнуть его, но он сильнее. Он что-то противно пошлое шепчет ей на ухо. А Дюпен-Чен лишь безмолвно плачет. Брюнетка никогда не думала, что с ней когда-то случится такое. Девушка много раз читала рассказы, но думала, что все эти рассказы ложь. Такого не бывает. Такого не случится. Только не с ней.

— Такая сладкая, когда сопротивляешься, — раздвигая ноги Маринетт, сказал парень.