Часть 21. (1/2)

- Получив на руки твою историю болезни, я, мягко сказать, был поражен. Не встречалось еще на моей практике таких пациентов, как ты, Юнги. И я склонен со своими коллегами из Тэгу согласиться: тебе нужен альфа, во всех смыслах нужен, - серьезно смотрит на сжавшегося на стуле омегу доктор Лу. – И тут нечего стыдиться, это нормальная потребность организма. Тебе уже двадцать лет и нет ничего удивительного в том, что твоя сущность, не получая необходимого, бунтует, а она именно это и делает, исходя из твоих анализов. Гормоны зашкаливают и отвергают ранее назначенный тебе препарат. Больше ты им пользоваться не можешь.

- Но как же мне тогда быть? – растеряно мямлит Юнги, комкая в кулачках рукава толстовки. – Если вы все внимательно прочитали, то должны понимать, что без заглушек мне выходить, куда бы то ни было, не вариант.

- Паниковать пока рано, я выпишу тебе другой, но более слабый. Срок его действия – максимум пять часов. И все же, я советую тебе как можно скорее обзавестись половым партнером, а иначе твое состояние так и будет ухудшаться и в скором времени тебе ни одна заглушка не поможет. Стрессы же тебе абсолютно противопоказаны, они как усилить твой аромат могут, так и полностью его тебя лишить, что в дальнейшем может вызвать бесплодие, а оно тебе надо? – строгим взглядом, вставая из-за стола, окидывает Хань парня. – А теперь раздевайся и садись в кресло, но для начала я поставлю тебе укол. Он полностью нейтрализует действие твоих подавителей, но ты не пугайся, эффект продлится недолго. Мне надо знать точно с чем я имею дело, - надевает перчатки мужчина и шприц наполнять начинает, пока Юнги обреченно за ширму плетется. К иглам он привычен давно, а вот к тому, что в него всякими железками лезть будут – нет.

- Доктор Лу, я…а можно как-то избежать проникновения? Я…боюсь и могу не совсем себя адекватно, в связи с этим, повести, - робко спрашивает Мин, уже будучи полностью обнаженным, ковыляя к креслу.

- И это ожидаемо, учитывая то, что с тобой в прошлом случилось, но я твой лечащий врач. Кого-кого, а уж меня точно бояться не надо. Без проникновения никак, я всего лишь посмотрю и ничего более, - отвечает омега, феромон успокаивающий выпуская, чтобы хоть немного, но смягчить ситуацию для Юнги. Дождавшись, когда тот удобно расположится на специальном сидении, он шею чужую смазывает спиртом и аккуратно под кожу вводит иглу. – Ты очень худой и это тоже не есть хорошо. Ты спортсмен, не так ли?

Юнги кивает.

- Так вот, тебе необходимо плотно питаться. Твоему организму и без того тяжело, не стоит морить себя голодом. Не с такими нагрузками, да и вообще в принципе, - говорит доктор, убирая шприц в сторону.

- Я и не морю, мне просто не хочется. Не лезет и все тут, - бурчит под нос себе парень, стыдливо пах прикрывая.

- Ешь понемногу, но часто. Овощи, фрукты, что-то легкое и не жирное. Закинь ноги, пожалуйста, на стойки. Чем скорее начнем, тем быстрее закончим.

Юнги неохотно слушается, внутренне оставаясь натянутым как струна. Дрожит весь и трясется, испариной ледяной покрывается, не зная как процедуры для себя болезненной избежать.

- Юнги, расслабься. Я не монстр какой-то, - тяжело Хань вздыхает, доставая из специальной коробки нужные инструменты.

Омега, как бы не старался, не может расслабиться. Зубы до боли в деснах смыкает, прикрывает глаза, бессильный смотреть на руки к нему подбирающиеся неумолимо. Смазку холодную чувствует, щедро размазываемую по анусу и едва с кресла не сигает, но сдерживаемый, на удивление сильными ладонями, остается лежать на месте.

- Вот так, все хорошо. Сейчас будет немного неприятно, по возможности не зажимайся и больно не будет, - осторожно зеркало внутрь пациента вводят, с трудом забившегося его на кушетке продолжая удерживать. Быстро, за секунды считанные, стенки неподатливые осматривает, увиденным оставаясь удовлетворенным. – Вот и все. Патологий никаких нет, за исключением того, что ты даже для девственника слишком узкий. Перед половым актом будь добр предупредить партнера, чтобы он, во избежание разрывов, хорошо тебя растянул, ну или сам, как следует, подготовься. Можешь одеваться, - говорят, откидывая использованные инструменты в дезинфицирующий раствор.

- Да какой к черту партнер? – пылит Юнги, слезы злые утирая с лица. Соскакивает с кушетки и за ширму уносится, боль в ноге травмированной игнорируя, но не внизу жжение. Стыдно, обидно, неприятно. – Вы что не понимаете? Не чувствуете?

- Чувствую и даже очень. Пахнешь как в эструс, но это не повод на себе ставить крест. Поверь, найдя подходящего альфу, все твои проблемы сразу же решатся и, прости конечно за прямолинейность, но от этого не убежать. Лучше ты сам и по своему желанию, чем вынужденно и спонтанно. Я уж не говорю о том, что ты обязательно должен будущего партнера о своей особенности предупредить, чтобы избежать некоторых…эм…последствий. Подготавливай его, приучай постепенно к своему запаху. Все остальные рекомендации я сейчас тебе выпишу, новый препарат естественно тоже, - устало плюхается за стол доктор, пережимая переносицу пальцами. Аромат и вправду убийственный, а он, на минуточку, сам омега. Поплывший от другого такого же омеги. Это ж надо подобный иметь феромон…

- Вы сами-то в то, что сказали, верите? – многозначительно смотрит на него Юнги, усаживаясь напротив. Прекрасно состояние старшего видит, читает. Смешок ироничный тут так и напрашивается.

- Верю и тебе следовало бы, - взгляд в ответ укоризненный, руку отрывая от носа.

- Чем я пахну, доктор Лу?

- Странный вопрос. Дыней?

- Не только, - печально улыбается парень. – У меня два аромата. Еще манго. Мой лучший друг чувствует второй, а вот его альфа – первое, но вместе их никто никогда. Хён предположил, что кому это сделать удастся тот и есть мой идеальный партнер, стало быть, истинный. Такое возможно?

- Отчего же нет? Это имеет смысл, - кивает мужчина, торопливо по листку ручкой черкая. – Природа не глупая и своеобразно, но о тебе позаботилась, ведь по твоим словам, все тебя за своего истинного принимают и обратного им не докажешь. – Вот, держи, - рецепт пациенту передает. – И умоляю тебя, не переусердствуй с заглушками. Не используй их хотя бы дома, а о таблетках вообще забудь. Так же, я бы советовал тебе обратиться к психологу. Главная твоя проблема в голове, а не в запахе.

- Как по мне, так я одна в целом большая проблема, - невесело усмехается Мин, забирая листок. Привычный флакон следом достает из кармана, но остановленным оказывается Ханем.

- Я тебе новый дам, твоя шея оставляет желать лучшего, а этот выкинь, - встает на ноги он, направляясь к позади себя шкафчику. Выуживает из него аналогичный с им выписанным бутылек и отдает его Юнги. – Презент от меня на первое время.

- Спасибо, - растерянно омега препарат принимает, удивленный приятно неожиданной щедростью. Дорогое, однако, лекарство.

- Не за что. Не забывай меня посещать раз в месяц. Если возникнут какие-то вопросы или жалобы на самочувствие, то сразу же звони. Номер я написал на листочке. Не пренебрегай своим здоровьем, Юнги, и береги себя, ну и с ногой аккуратнее. Выздоравливай, - тепло улыбается доктор Лу.

- До свиданья, - кивает парень, предварительно новым препаратом спрыснувшись и, подхватив костыли, ковыляет на выход.

- До свиданья, - ему вдогонку и очередной вздох тяжелый, стоило омеге помещение покинуть. – Да уж, такое и врагу не пожелаешь, - спешно за телефоном тянется мужчина. – Алло, пандочка, ты скоро освободишься? Нет? Очень жаль, потому что я готов реализовать твою мечту об осквернении моего кабинета.

*** </p>

Юнги, загрузившись по полной, из больницы выходит. Ничего нового, как и предполагалось, ему не сказали. Раны только старые разбередили и туда, куда лезть не стоило, залезли. На улице темно, звезд на огромного мегаполиса небе, привычно не видно, что вдвойне удручает его. Задавлены они беспощадно огнями высоток и неоновых вывесок, смог витающий над городом, никак не преодолеют, скучать заставляя омегу по оставленному на окраине в Тэгу дому, по дедушке, который непременно бы его сейчас обнял, заварил травяного успокаивающего чая, «фруктиком» любимым назвал. Юнги с ним рядом оказаться хочет невыносимо, теплом его напитаться, сказку на ночь от него послушать. И пускай он уже не маленький далеко, но ему это все так в данный момент нужно, необходимо просто. Да и голос старшего хриплый потухший омеге не нравится, беспокойства дополнительные вызывает, раз каждый, когда он тому звонит. Может быть, да ну его этот Сеул? Юнги явно что-то тут упускает, а иначе почему так сердце болит? Отчего назойливо оно ноет, требует поехать к Чунмену? Мысли тягостные, как и всегда, словно состояние его сквозь расстояния почувствовав, Хосок прерывает звонком.

- Привет, карапуз, - мягкое из динамика сразу же.

- Привет, Хо, - опустившись на ближайшую лавочку, отвечает Юнги.

- А ты где? Почему я шум машин слышу? Разве я тебе не говорил без меня на улицу не выходить? – беспокоится альфа под звуки, вероятно веселящихся, сокомандников.

- Говорил, но Хо, я взрослый человек и вправе самостоятельно решать куда мне ходить, а куда нет. Я на приеме был, - бурчит недовольно омега, выуживая из кармана сигареты.

- Что-то я в этом, ой как, сомневаюсь. И подожди…прием у хирурга же в пятницу, а сегодня только среда.

- Там другое. Плановое. Давление, помнишь? – закусив губу произносит связующий. Как же ему врать надоело Хосоку.

- Почему не сказал? Я бы тебя сопроводил. Мне несложно, - с упреком заметным в голосе.

- У тебя тренировка, а в субботу уже игра с тизами, - безапелляционно отрезает Юнги.

- Где ты сейчас? Я тебя заберу, - как будто не слышат.

- Хо, не надо. Поезжай домой, отдохни. Я за тебя волнуюсь, ты же толком не высыпаешься, - устало озвучивает, вспоминания глаза покрасневшие альфы. Чиркает зажигалкой.

- Не обсуждается, котенок. Мне без твоего поцелуя никак не заснуть.

- Давишь на жалость? - смеется Юнги, понимая, что от встречи с Хосоком ему не отвертеться, да и не хочется, если быть честным. Скучает.

- Именно, - ответный смешок, улыбку теплую вызывающий на лице омеги. – Так где ты?

- Сижу на лавочке.

- Юнги!

- В сквере.

- Юнги, не зли меня.

- У больницы.

- Все, твоя задница напросилась и тебе это, обещаю, понравится, - сбрасывает звонок, догадавшись, что его бета вредный в ближайшей к университету больнице находится.

Юнги же только и остается, что засмеяться повторно и блаженно далее к сигарете припасть. Этот Чон Хосок! Вот что он с его сердцем делает слабым? Ни дня ни прошло, чтобы альфа к нему с какими-нибудь вкусняшками, хоть на минутку, не забегал. А воспоминания о первом с ним свидании душу не перестают согревать, ожидать заставляют следующего, инстаграм чужой шерстить, за неимением, владельца его рядом, чтобы улыбкой солнечной полюбоваться. Боже, омега так сильно влюблен, расскажешь кому и не поверят.

Спустя двадцать минут и сигарет пару скуренных, растрепанный и вспотевший Чон, перед ним предстает, укоризненно на него глядя:

- И как это называется, позволь спросить?

- А что не так? Я ведь не ушел и тебя дождался, - выкидывает бычок в урну связующий.

- Время видел?

- Девять?

- Десять. Карапузерам давно пора в кроватку, - помогает омеге подняться на ноги.

- Эй, хватит уже меня так называть. Я не маленький, - обиженно дует губы Юнги, привычно облокачиваясь о костыли.

- Маленький. Ты что не понимаешь, что ты сейчас легкая жертва для какого-нибудь маньяка? Ты даже, в случае чего, убежать не сможешь, а потому я тебе и запретил в таком состоянии выходить на улицу.

- Какие маньяки, Хо? Сеул самый безопасный в мире город, - закатывают глаза.

- Скажи это моему папе, когда он поздно один возвращался домой.

- С ним…он? - пугается мгновенно Юнги.

- Все обошлось, я вовремя подоспел, но мог не. А теперь идем, - разворачивается к западному из сквера выходу Хосок.

- К-куда? – не понимает омега. – Моя квартира в другой стороне.

- Ко мне ближе. Наказан, - мстительно альфа озвучивает, внимательно следя за ковыляющим рядом парнем. А ну как шлепнется. С этого тридцать три несчастья станется.

- Но я не хочу…Что я там буду делать? - мямлит Юнги, смутное беспокойство на задворках сознания ощущая. К такому он точно пока не готов, да и вообще в принципе.

- О чем это ты там в своей очаровательной головушке думаешь, развратник?

- Это ты о чем думаешь? Ничего, кроме поцелуев, тебе не обломится, впрочем, и они вряд ли. Не заслужил, - фыркает Мин, едва уловимо краснея.

- Как будто мне твое разрешение для этого требуется, - резко Хосок останавливается и, пользуясь чужой растерянностью, губы мягкие в плен своих заключает. Костыли на асфальт с глухим стуком падают, а Юнги в неугомонного альфу. И помыслить о каком-либо сопротивлении не смеет, послушно рот раскрывает, язык горячий в него впуская. Сплетается собственным с ним, жарко на поцелуй отвечая. Никак не насытится, пальцами длинными в волосы алые зарывается, прикрывает кофейные глаза. До сих пор поверить в то, что теперь с Чоном встречается поверить боится, потому как поверит и думает, что проснется, в руках не его, а пустоту почувствует, всепоглощающее одиночество. Юнги устал быть один, устал существовать в борьбе вечной. Он жить хочет как все нормальные люди, крылья за спиной ощущать, а не искореженные огрызки, переломанные другими.

- Что и требовалось доказать, - самодовольно лыбится Шедоу, от половинок оторвавшись брусничных. Смотрит в лицо поплывшее Соника и его открытости радуется, осознанием, что смог-таки с него маску холодности неприступной снять, наслаждается. То ли еще будет.

- Дурак, - бурчит омега, на одной ноге балансируя.

- Который тебе нравится, - припечатывает альфа, чему не возразить связующему и обреченно вздохнуть.

Юнги, получив костыли, упорно молчит, послушно путь продолжает. Губы печет, морозность осеннего вечера разбивая. Согрет, хотя и одет не так чтобы и тепло, легко совсем – в толстовку одну и рваные джинсы, за что Хосок справедливо начинает его отчитывать:

- Мало того, что не ешь ни черта, так еще и одеваешься по-летнему. Заболеть хочешь?

- Так я же на такси сюда приехал и не собирался никуда после больницы, - неловко оправдывается Мин, облачко пара изо рта выпуская.

- Что тебе там врач-то сказал? Это не опасно, в смысле давление? – искренне капитан переживает, как бы невзначай, накидывая на плечи спутника свою джинсовку.

- Эй! Ты же вспотевший, тебя продует! – возмущается Юнги, недовольно на оставшегося в тонком худи Хосока глядя.

- Тут недалеко, да и я здоровый альфа, а, значит, менее всяким болячкам подвержен, - плотнее омегу в вещь кутает Чон, пресекая его попытки невразумительные ее ему вернуть обратно.

- Глупость какая. Да, ты альфа, но, вместе с тем, такой же, как и я, человек. Не супермен, Хо, - журит доигровщика беззлобно связующий, внутренне заботой его тронутый. Сущность омежья в нем от умиления визжит, все недополученное за года прожитые радостно принимает.

- Для тебя именно он или ты Тора предпочитаешь? – хмыкает Хосок.

- Меня и ты устраиваешь вполне. Зачем мне выдуманные кем-то персонажи? – смущенно озвучивает Юнги, носом зарываясь в ворот джинсовки, морским ароматом пропитанный.

- Приятно слышать, - улыбается капитан солнечно. Он и есть для омеги оно, первозданное в небесах Хосоку проигрывает подчистую. – Ну так что там с приемом-то? – к насущному возвращается, так как действительно за недоразумение свое переживает.

- Все нормально. Сказали избегать лишних волнений и правильно питаться, - глаз избегая темных, отвечает омега, незаинтересованно смотря на проскальзывающие мимо витрины магазинов и бутиков.

Чон цокает, понимая, что со вторым у Мина проблема большая, да и с первым не все так, как хотелось бы, гладко. Кан Тано определенно равновесие его пошатнул, да и спорт, что не говори, без нервной составляющей не обходится.

- Почти пришли, но сегодня обойдемся без кулинарного, в моем исполнении, шоу – устал. Закажем что-то из доставки. Завтра, кстати, у меня выходной, поэтому до тренировки ты остаешься у меня в квартире, возражения, естественно, не принимаются, - произносит он, сходя с основной дороги.

Юнги закатывает глаза, но не возмущается. С Хосоком находиться ему рядом нравится.

Через десять минут, парни оказываются в двухкомнатной квартире старшего, где младшего усаживают на тумбу и помогают снять кеды. Уводят потом в комнату и вместе с ним плюхаются на мягкий диван, телефон, чтобы сделать заказ, доставая из джоггеров.

- У тебя тут просторно, но как-то не обжито что ли, - резюмирует связующий, осматривая небогатое убранство помещения: телевизор, под ним приставка, тот же диван, журнальный подле столик и в принципе все. Кухню и спальню он еще не видел. – Совсем дома не бываешь, да?

- Не успеваю, да и смысла особого нет. Здесь я только сплю, - пожимает плечами Хосок, скроля в интернете рестораны. – Что будешь есть?

- Мне без разницы, главное, чтобы не очень жирное и острое, ну и порцию выбери поменьше.

- Окей.

- Можно мне пока в душ? На мне все эти запахи больничные остались. Не люблю их, - спрашивает омега.

- Конечно, вся квартира в твоем распоряжении. Сейчас я тебе подберу что-нибудь из одежды, ванна прямо и налево, - кивает Чон, поднимаясь на ноги и в сторону спальни уходит. Возвращается, спустя пару минут с шелковой с кружевом пижамой, из штанов состоящей голубых и такой же к ним кофточки, что странные мысли в голове вызывает Юнги. Одежда явно омежья. Неужели с плеча парня бывшего?

- Я знаю о чем ты подумал, но нет – это папина. Он иногда у меня ночует, так что не ревнуй, карапуз, - щелкает по носу альфа омегу и, в дополнение к пижаме, нераспечатанную коробку с нижним бельем на колени ему кидает.

- Ни о чем я не думал, - бубнит Юнги, смущенный, что его так легко прочитали. – А это не слишком? Папа же и я…не мой стиль немного, - с сомнением ткань дорогую струящуюся в руках перебирает, наверняка очень телу приятную.

- Брось, он бы точно не был против. Узнай он, что у меня появился парень и непременно бы тебя по всем бутикам новомодным протащил, попутно до писков щенячьих затискав. Папа спит и видит, когда я уже обзаведусь парой, - отмахивается Хосок.

- Но я же не омега… В смысле его не смутит ну…