Часть 13. (1/2)

Хосок долго еще в переулке стоит, на стену шершавую, каменную опираясь клуба. Губы вспоминает неподатливые мягкие Юнги, к своим собственным время от времени прикасаясь большим пальцем, а рецепторы не о поцелуе кричат и объятиях с ним, а аромате в глубь самую существа его проникшем и из ниоткуда вдруг неожиданно взявшемся. Сочное манго и сладкая дыня разум затуманили Чона и никак из плена губительного его не отпустят, множество вопросов в голове поплывшей вызывая владельца. Бежать бы ему за бетой строптивым, но капитан отчего-то не может, по рукам и ногам скованный запахом сумасводящим. Взглядом потерянным мечется по округе, но обладателя фруктового аромата это ему найти не помогает. Того и вовсе как будто в реальности не существует, плодом фантазии явившись в порыве страсти и злости на Соника за отказ. Не могло же от Юнги так пахнуть? Он бета, что не раз и не два им ему наглядно было продемонстрировано, да и зачем связующему истинный гендер скрывать? Какая омега пойдет на подобное? В команду бы Хосок его итак принял, тот же Минхо никем иным был, а омегой, что никогда парням не было помехой. Хорошо играет и ладно, ежи не звери, чтобы за это на него бросаться, а даже наоборот – холили бы и лелеяли. Абсурд какой-то, они же в адекватном живут обществе, а пару предначертанную только полный глупец найти не захочет. Альфа о том не раздумывает долго, его больше сопротивление без какой-либо особой причины взбесило Юнги. Какого черта? Может и вправду у того травма какая-то детства, а иначе не понять Хосоку его твердого «нет». Не твердого, капитан уверен, бета, пусть и на секунду всего лишь, но на поцелуй ответил, а значит, с ним руки опускать не стоит.

С этими мыслями, но с испорченным в край настроением, альфа возвращается к друзьям. Те веселятся вовсю и отсутствия Чона не заметили словно, а о бегстве Соника предпочли долго не размусоливать. Его право в конце-то концов, Юнги изначально в клуб идти не желал, а они опять его играми дурацкими раздраконили. Давно уже догадались, что у Мина нервишки время от времени шалят, так что же теперь за это на него обижаться? Парни на этот счет быстро отходчивые и не злопамятные, потому как и сами частенько за рамки установленные выходят. А кто нет? Они все-таки обычные люди со своими проблемами и характерами.

Один только Чимин нервно покусывает губу, дозвониться пытаясь до друга, вину перед ним ощущая и боясь, что непоправимое что-то случилось. Сто раз уже он пожалел, что омегу насильно сюда приволок, не подумав о его чувствах.

— Да не волнуйся ты так. Смотри, вон и кэп уже возвращается. Раздраженный, правда. Ставлю свою стипендию, что гном его отшил и домой с чувством выполненного долго почесал спокойно, — обдает порозовевшее ушко истинного горячим дыханием альфа, несильный на нем укус оставляя после.

— Все у тебя шуточки, как и я, видимо, — мгновенно Пак взбрыкивает, подрываясь с его бедер. – Я ухожу.

— Минни! – следом за ним, Ли на ноги вскакивает, за руку его перехватывая. – Не сердись. Глупость сказал, — виновато в глаза обиженные смотрит напротив, пока Хосок никакого внимания на них не обращая, зло плюхается на диван, сразу же присасываясь к горлышку пивной бутылки. Ему своих хватает проблем, чтобы еще с этими двумя паршивцами, немало его крови попивших, разбираться.

— Ты одна сплошная глупость, Инфинит, — вырывает запястье из цепких пальцев Тэмина Чимин.

— Ну, нееет, — тянет Тэхен недовольно. – Все ведь хорошо было, чего вы опять начинаете? Остыньте, а лучше поцелуйтесь уже.

— Поддерживаю, — вставляет, едва языком вяжущий Субин. Енджун с Бомгю на брудершафт пьют, а Кай осоловело ресницами хлопает, грозясь в сон прямо тут погрузиться. Кан Тэ мечтательно колечки дыма в потолок выпускает.

— Или потрахайтесь, — Чонгук подхватывает, пьяным взглядом блуждая по Киму и руке Кибома на его талии.

— У тебя, похоже, все проблемы сексом решаются, — фыркает Тейлз. – Хотя чего еще от тебя ждать?

— Не все. Ты вот не решаешься, — в ответ язвительное от Сильвера, громко языком цокнув.

— Значит, я для тебя проблема? – выразительно темную бровь заламывает Тэхен.

— Я, конечно, в вашей компании новенький и права голоса не имею, но даже вы все меня заебали порядком. Спокойно наедине поговорить, не? – произносит Кибом, глазами цвета лазури таинственной неземной, прошивая насквозь обе сорящиеся парочки. – Так и будете грызться? Ну и вперед, а я посмотрю, как скоро команда развалится.

Чонгука от этого взгляда всего передергивает, а Марин с Инфинитом как кролики под ним замирают, а Ки, тем временем, поймав волну, продолжает:

— Сильвер, правильно? – обращается к младшему Чону. – Ты ведешь себя как ребенок, лишенный конфеты, но кто в этом виноват? Не ты ли, который этой сладости переел, не зная меры и думая, что она и дальше тебе сама в руки падать будет. Так вот, не будет. Порою, чтобы что-то получить, нужно и самому приложить определенные усилия. Ты не бог, чтобы иметь все, чего бы ты не захотел по мановению пальца, бога вообще нет, если уж на то пошло. Никто кроме нас самих нам на земле бренной не поможет.

— Я смотрю, ты психологом подрабатываешь на досуге, но что ты вообще о нас с Тейлзом знаешь, чтобы подобные выводы делать? – Чонгук рыкает, кулаки под столом до крови отлива сжимая. – Ты для меня никто и для него тоже. Всего лишь сосед, лезущий не в свое дело.

— Уверен? – улыбка насмешливая.

— Ки, не надо. Я знаю, что ты помочь хочешь, но от твоих слов никому здесь не легче, — осаждающе руку на плечо кладет беты. – Я тебе благодарен, правда, но не встревай. Не уверен, что смогу защитить тебя, в случае чего, от Гука.

— Какого же ты мнения обо мне неприглядного, лисенок, если считаешь, что я об этого стану мараться, — на Кибома кивает. – Что ж, нам тогда и впрямь стоит поговорить. Выйдем? – встает с места, намекая, что отказ со стороны Тейлза не принимается.

Тэхен медлит, нерешительно на Кима глядя, совет у него молчаливо выспрашивая.

— А что я? Иди, — подталкивает в спину друга бета. – Ну, а вы? – внимание на Тэмина переключает с Чимином, стоило Тэхену за Чонгуком на выход из клуба проследовать.

— А мы, пожалуй, поедем. Всем пока, — неловко Пак отвечает, к Ли притыкаясь.

Хосок, от дум тягостных отвлекшись развернувшимся перед ним представлением, смотрит на уходящих парней и смешок издает саркастичный:

— Ки, или как тебя там, не хочешь штатным мозгоправом у нас поработать?

— Нет уж, на такое вы меня не подпишите, — смеется Кибом, потянувшись за оставленной бесхозной трубкой кальяна.

«В своей бы голове разобраться» — им не озвученным остается.

***</p>

— Ну и? – спиной о стену клуба Тэхен опирается, руки на груди в позе защитной складывая, где получасом ранее не менее интересное разворачивалось действо.

— Что и? Зачем ты из общежития съехал? – спрашивает Чонгук.

— Разве это не очевидно? Как я уже говорил, я устал. От наших больных отношений, от тебя, — в сторону куда-то смотрит, не решаясь в глаза темные заглядывать Чона.

— Что ты хочешь? – прямой вопрос задает, неприятное в районе сердца покалывание чувствуя от слов Тэ. Ближе подходит, но, как это было всегда до, не напирает. Идентичную Киму принимает позу и к небу беззвездному, обсидиановыми красками залитому, голову поднимает.

— И это, как по мне, очевидно тоже, — выдыхает Тейлз усталое, обреченное, души обоих раскалывающее на раз.

— Так повтори для меня непонятливого. Я хочу это нормально услышать, а не в пылу наших с тобой ссор.

— Я много чего хочу, но больше – ясности. Кто я для тебя? Хотя и это, в третий раз скажу, очевидно, — горько усмехается альфа. – Подстилка.

Как бы не старался Чонгук, но в итоге не сдерживается, и в плен рук, расставленных по бокам чужого лица, заключает парня, дыханием жарким его обдавая:

— Нет, — бескомпромиссное для <s>него</s> себя говорит. – Ты не подстилка. Ты для меня нечто больше, необъяснимое, манящее, определение чему я дать не могу. Пока не могу, но может… — в лоб напротив упирается своим лбом, прикрывая глаза, напитываясь ароматом не обжигающего, но теплого пламени. — …ты мне поможешь это понять?

— Помогал и не раз, но до тебя все никак не доходит. Сколько можно, Гук? Сколько еще я буду в твоих ногах осыпаться пеплом? — в прядки зарывается смольные Сильвера. – Я ведь не пресловутый феникс, чтобы постоянно возрождаться. Всему есть предел и я до него дошел. Неужели я не заслуживаю спокойствия, заботы и…

— Любви? – усмехается альфа, нежась от касания ласковых в своих волосах. – В ней ты спокойствия не найдешь точно. Оно ей противоречит. А если ты встретишь своего истинного? Что тогда? А, если я?

— Кто тебе сказал, что я не встретил? – от себя парня отталкивает.

— Что? – неверяще Чонгук переспрашивает, невольно шаг назад делая.

— Гуки, ты, и вправду, такой ребенок еще. Инстинктами думаешь, а не сердцем, — печально растерянного подле себя доигровщика оглядывает. – Разве это правильно выбирать не этим… — на левую сторону своей груди ладонь укладывает дрожащую. – ...а тем, что тебе не понятно кто навязал свыше. Да, я встретил своего истинного и довольно давно. Он гранатом пахнет, но я его все равно не замечал, игнорировал, потому что... люблю тебя? Да, именно так и мне не стыдно это произносить вслух, по крайне мере, перед собой я чист, да и перед тобой тоже. И как удачно, что и мой омега не особо-то по мне страдал. Он своего альфу нашел в другом. Нам, кстати, с ними играть на днях.

— Бэкхён? Да ладно, блядь… Он же… — в шоке неподдельном рот раскрывает.

— Красивый, совершенный, очаровательный? – сам с себя посмеивается иронично. – Да, он такой, но не для меня и не мой. Чанёль ему больше подходит и я искренне за них рад, даже общаюсь временами с обоими.

— Поверить не могу, — из стороны сторону рассеяно ходить начинает Чонгук.

— У него после матча спросишь, если мне не веришь, только без угроз, пожалуйста. Не хочу потом тебя соскребать с площадки. Ёль такого по отношению к своему ангелочку не прощает, да ты и так это знаешь. В прошлом сезоне он за то, что Бан Чан Бэка травмировал, ему нос сломал.

— Ты сейчас издеваешься надо мной? – рыкает Чон, припечатывая Кима грубо к стенке. – Да я… нахрен мне твой Бэкхён не сдался.

— Как и тебе я, — больную улыбку натягивает на лицо Тейлз.

— Да что ты все заладил... Если бы не сдался, то бесился бы я все эти дни так, да и сегодня… Хули ты меня из себя этим выводишь? Нравишься ты мне, понятно?! Доволен?! – лицо в чашу ладоней своих забирает Тэхена. – Заканчивай трагикомедию разводить и давай встречаться.

— Трагикомедию? Это ты верно подметил, — недобро прищуривается. – А дальше что? Ну, начнем мы встречаться и ничего не поменяется, ведь ты, как только о себе думал, так и продолжаешь думать, а я? Где в этом уравнении я? Под тобой, вероятно, от боли в разорванной заднице постанываю, очередной твой словив псих.

— Этого больше не повторится, Тэ, — отпускает чужое лицо и назад чуть отходит. – Или подожди… неужели ты сверху быть хочешь?

Тейлз хмыкает, собираясь, раз уж начал, высказаться до конца, обидой накопленной и алкоголем подстегнутый:

— А почему нет? Я такой же альфа как и ты. В отношениях должно быть равноправие и взаимозабота, не находишь? Почему я от тебя одну лишь боль получать должен и безучастие?

— Я же сказал, что этого больше не повторится, но то, что ты просишь…

— Гордость твою задевает? Как по мне, так у тебя ее нет вообще, потому что принижая меня, ты это все на себя отзеркаливаешь.

— Тэхен…

— Что Тэхен? Не согласен? – разочарованно на парня смотрит, ловя, вместо ответа положенного от него, тишину. – Нет? Я так и думал. Как повзрослеешь, так приходи, но не факт, что я тебя обратно с распростертыми объятиями ждать буду.

Тейлз, не оборачиваясь, уходит, а Сильвер... остается разбитым стоять на перепутье разворошенной словно улей души. Мёд исчерпался, как и терпение Тэхена.

***</p>

— Прогуляемся, может, немного? – спрашивает Чимина Тэмин, выходя с ним вместе на улицу.

— Может и прогуляемся. До Юнги-хёна, думаю, дойти. Тут не так, чтобы и далеко. Телефон он не берет, на сообщения не отвечает. Мало ли что, учитывая его предрасположенность попадать во всякое, случилось, — говорит гамма, передергивая от пронизывающего, ночного ветра плечами.

Альфа это замечает и свою кожанку на него накидывает.

— Заболеешь, — отвечает на взгляд недоуменный истинного.

— Сам не заболей, смотри, — фыркает Пак, улыбку смущенную пряча за воротом куртки, насквозь пропитанную винным ароматом владельца.

— Ты прости меня еще раз. Я просто… Не знаю… хотел разрядить обстановку? Можешь мне не верить, но я тоже переживаю за гнома. Наверное, мы несколько поспешили, отправляя его, после всего с ним случившегося, на очередные баррикады, — неловко прокашливается Ли, взъерошивая темные волосы.

— Это точно, — досадливо Пак хмыкает, глазами шоколадными невидяще блуждая по неоновым вывескам близнаходящихся заведений. Изредка мимо автомобили проносятся, сливаясь в линию разноцветную одну сплошную. Людей, в силу позднего времени и понедельника, по пути попадается мало и Чимину в мыслей безрадостных прорву ничего не мешает погрузиться, если бы не одно но: Тэмин ладонь его в свою забирает, поддерживающе ее сжимая. Теплом недостающим сердце им же израненное подлечивает, молчаливое обещание ему давая, что больше не оставит, что исправляется, что действительно в намерениях своих он, как никогда, тверд.

— Ты чего? Увидит же кто, мой запах после гона больше альфий, чем омежий, — смотрит либеро на меланхолично улыбающегося спутника, но руку вырывать не спешит.

— И что? Мне он любым нравится, а на остальное мне плевать. Пускай, что хотят думают, ты моя пара и это отныне неизменно, — пожимают в ответ непринужденно плечами.

— Год назад ты говорил иначе.

— Ну так то год назад, а сейчас… Сам же меня обозвал идиотом, а до них, знаешь, долго доходит, — иронично с себя посмеивается Тэмин, сворачивая на соседнюю улицу. – А вот твой Юнги-хён не дурак, и сразу же понял, как мне мозги вправить на место. Без ощутимого от него пинка я бы так и продолжал гореть внутри неприятием, ненавидя тебя, когда как на самом деле… мои чувства к тебе противоположно другие. И тут даже не наша истинность всему виной, а ты. Меня всегда поражало твое упорство, внутренний стержень и жизнерадостность и это несмотря на то, что тебя вечно из-за твоего гендера необычного принижали. Я принижал, в чем я очень раскаиваюсь. А еще ты красивый. Банально, но факт. А твои губы… Ну это просто бан без очереди. Серьезно. Стоит мне на них глянуть, как я…

— Превращаешься в пубертатом захваченного подростка? – колокольчиковыми перезвонами слух ублажает альфы Чимин, смеясь звонко. Красками на щеках яркими, вместе с тем, загорается от признания неожиданного альфы, что следом вниз на шею смуглую сбегают и ключицы, чтобы в итоге где-то в районе груди жарким осесть пламенем.

— И чего ты смеешься? – возмущается наигранно Ли, в бок Пака несильно пихая. – Я тут в любви ему признаюсь, а он…

— В любви? – растерянно переспрашивает гамма, с шага размеренного сбиваясь, запинается и едва носом не бороздит землю, но Тэмином подхваченный своевременно, с ней свидания незапланированного избегает. А вот свидания с губами напротив – нет.

— В любви, — шепчет альфа в ошеломленное Чимина лицо и затем целует, крепко за талию его удерживая. Не давяще, не подчиняюще, нежно и трепетно, для обоих непривычно, но так сладко, так необходимо и правильно, что все плохое и ненужное, одним перечеркивается моментом. Крыльями бабочек невесомыми Инфинит Марина ласкает, без языка, без страсти, а с нею самой, над всем остальным главенствующей, что воспарить в небеса заставляет и радугу без дождя видеть. И это тоже банально, что, конечно же, значимости происходящего не отменяет нисколько. Кто вообще думать о подобном в минуту такую будет? Точно не два, как одно забившиеся в унисон и не их хозяева.

— Это не честно, ты в курсе? – из-за нехватки воздуха отстранившись Чимин произносит, взгляд поплывший снизу вверх на Тэмина бросая.