Часть 16: Про прошлое, сожаление и величие. (1/2)

Собрание продлилось недолго. Около часа и все разошлись кто куда. Кто-то домой, кто-то по своим делам, а троица состоящая из Гэвина, Коннора и Ричарда как и всегда осталась в бюро.

Ах, ну и Ванесса, которая и просила их задержаться.

— Вы, я так понимаю, здесь поселились? — она ухмыльнулась и вздернула бровь.

— А что? Удобно зато как. На работу не опаздываем никогда. — Рид тоже ухмыльнулся и откинулся на спинку стула. — Или выгоняешь уже?

— Да нет. Живите сколько влезет, особенно если вы тут работаете и делаете это хорошо. — Несс прошлась к шкафчику из которого достала бутылку с жидкостью похожей на чай. Явно не чай. Она приподняла бутылку в сторону Гэвина и тот махнул согласием. Налила им обоим, а андроидам вряд ли надо такое. — Как Эвелинн?

От такого вопроса Коннор впал в ступор, но успел взять себя в руки не подать какого-то виду, что что-то случилось. Например, что звонил завуч, а потом они обманули её с историей о брате Ванессы. Или не показать, что он знает, что у Эвы проблемы с успеваемостью и при этом ещё личные переживания с тем, что она не может найти себе друзей и не хочет посещать школу, когда уже почти выпуск. Диод предательски мигнул жёлтым, но благо начальница не могла видеть этого из-за того, как они сидят.

— Да… нормально вроде. — начал Гэвин и с Коннора прям сошла тяжесть. — Помогает нам по тихоньку. Хотя… не совсем уж и потихоньку. Иногда так точно предвидит, что аж вплоть до конкретных лиц, номеров и домов. Удобно, знаешь ли.

Мужчина довольно отпил из бокала. И ведь он прав, расследования идут совсем не дурно. Главное не проболтаться, что Эва иногда ездит с ними, а то… будет плохо.

— Это хорошо. Рада, что у неё получается лучше. Все таки… Эвелинн переживала, что никуда так и не сможет впихнуть свои способности, что не найдёт им хорошего применения. Эва действительно хочет помогать окружающим, хотя может казаться, что это не так. И иногда использует их как попало, если честно, но что уж взять. Она ещё ребёнок. Были бы у меня такие возможности… Ух, я даже не знаю что учудила бы. — Ванесса улыбнулась и по лицу было видно, что явно что-то представляла в голове. Затем отпила из бокала и продолжила. — Но хорошо, что Эвелинн не старается полагаться лишь на силы. Я как-то думала об этом и переживала, что она устроит настоящий хаос везде. Всё-таки вокруг неё живые люди. И андроиды, конечно же. Я бы хотела, чтобы она всего добивалась самостоятельно. Именно своим трудом. Так будет лучше. Тогда она вырастет замечательным человеком.

— А разве плохо… что она будет их применять? — спросил Гэвин. — Не вижу в этом ничего дурного. Я бы тоже так делал. В плане никого не мучать и не заставлять что-то делать, а в целом… ну, там помогать как-нибудь себе. Всё-таки возможности у неё точно есть.

— Так я и не отрицаю. Если защититься или защитить других, или делать что-то нейтральное, что не будет задевать окружающих и влиять на них, то пускай. Пускай делает, я не против. Я о другом говорю и думаю… Вы меня поняли.

— Это да… — Гэвин опять пригубил стакан и допил остатки одним рывком. Затем он отложил его и так внимательно, серьёзно посмотрел на Несс, что даже стало немного напряжно. Голос его стал чуток по ниже и весьма ровным. — Что ты знаешь о том, что было, когда Эвелинн жила в её родном доме?

Ох, вот и эта весьма щекотливая тема, которую они толком с момента трупа Милены и не обсуждали. Во-первых, потому что и не знают, что обсуждать, во-вторых, как-то самим неприятно и не хотелось напоминать, а в третьих… Вдруг Эва узнает. Мало ли. Рид всё это время хотел узнать у Ванессы, но её почти и не было.

— У вас с ней что то случилось? Была какая-то ситуация? — видимо, Несс осознаёт, что могло быть что-то такое и могло вполне произойти.

— Да нет… — Гэвин задумчиво отмахнулся. Врёт ведь. — Просто ты говорила уже немного, а мы… много времени с ней проводим всё-таки и просто стало интересно. Хотим знать Эву получше, а спрашивать… Ну, ты сама понимаешь.

Женщина молчала. Смотрела на стол в одну точку, иногда шевеля нижней челюстью и затем облизнув губы, издала громкий вздох.

— Что я могу рассказать? Я тебе уже обмолвилась чуток и в целом вам всем.

— Просто расскажи, что знаешь о той её жизни и как она потом тут привыкала ко всему. Только нормально и подробно, а то мало ли потом и вправду в какую-то ситуацию с ней попадём. Хоть будем знать, как реагировать.

Несс опять выдержала паузу, прежде чем начать. Она посмотрела куда-то в потолок, а затем на парней.

— Мать у неё была наркоманка, а отец бросил, когда она была маленькой. Ей было лет шесть, так что она в принципе помнит его и как он их оставил, да и потом вроде всё равно возвращался время от времени, когда в жизни что-то поджимало. Виола, её мать, была в принципе нормальной, просто иногда выпивала неплохо и жили они в целом не богато. После ухода её мужа в первый и длительный раз, она и пустилась в более жёсткие запои, а затем начала принимать «Красный лёд» и другие всякие дряни. Она, говорили там местные, и без того была довольно неспокойной женщиной по характеру, но из-за зависимости и ломок, стала совсем психованной. Настроение скакало только так. Эвелинн конечно получала под раздачу то криками, то… иногда рукоприкладством. Получала за всё и даже за то, за что очевидно виновата не была. На неё всё свалилось. Мать требовала чтобы она и убиралась, делала всё что там ей надо и конечно не милым голоском. А что Эва? Что ей поделать? Куда деваться этому маленькому ребёнку, что вряд ли сможет позаботиться сам о себе? Приходилось выполнять всё. Да и Эвелинн сама с детства была такой… Не то чтобы неуклюжей, а… скорее просто не везучей. У неё постоянно что-то идёт кувырком, даже если она старается и когда делает добрые дела. Дома собирался бардак, да и мамаша водила своих друзей с такими же интересами как и она сама. Они пили, принимали там дозы. В общем… веселились, а Эва от того и жить нормально не могла. Видела всякое и постоянно в шуме, да в спиртном запахе. Эвелинн как-то говорила, что у неё постоянно болела от этого голова, а на улице было так свежо и хорошо. Чистый воздух. Особенно…

— «Ночью» — в мыслях продолжил за неё Коннор.

— Еды толком и не было. Мать не готовила и Эвелинн приходилось выкручиваться самой. Что-то там стряпала или когда от них оставалось что-то, то доедала. Что было более целое и нормальное. — Несс сделала небольшую паузу, ведь по ней видно, что рассказ давался ей тяжело. Ей было неприятно и больно за девочку. — Сон не всегда давался, ведь у них там и драки и просто споры, посиделки свои эти. Была поножовщина однажды. Эва часто пряталась под кроватью или в шкафу в такие моменты. Когда она только жила первые месяцы здесь, то тоже пряталась в таких местах, когда считала, что сделала что-то не то или плохое, за что я буду якобы её ругать. Пару раз сбегала из дому даже, но хорошо, что я всегда её находила. Да и город большой и не знакомый, она была весьма напугана даже тем количеством народу, что было на улице. Из-за недосыпов и прочих проблем Эвелинн стала пропускать школу, пока совсем не перестала в неё ходить. Городок-то больше для рабочих, туда ссылали многих выходцев из детдома, что был недалеко. Чтобы работали на заводе пиломатериалов, валили лес, просто создавали ячейки общества. В общем хоть чем-то занять народ. Так что никакие органы опеки или из представители из школы не приходили к ним, ведь им плевать. Одним ребёнком больше или меньше. Они все за копейки работали, что им переживать из такого? В моменты, когда друзья матери приходили в гости и задерживались до поздна, то Эвелинн проводила время иногда на улице, но поскольку детей на улице в такое время уже не было, то занимала себя чем могла. Играла сама с собой, рисовала, просто скучала и больше всего Эва любила в тишине смотреть…

— «На звезды» — вновь в мыслях Коннора прозвучал ответ.

— Она не занималась воровством. Ну, почти. Что уж поделать? Ребёнок ведь. Ей всего хотелось, а ничего у неё не было. Ребятишки во дворе не особо жаловали, ведь их родители обсуждали её и её мать в своих домах, а те слышали и конечно впитывали это. Не то чтобы и эти семьи были такие богатые или лучше. Нет, там много семей, что были алкоголиками, но у них не было настолько паршиво, как у Эвы дома. Поэтому никто особо с ней дружить и не хотел. У неё был недовес, не самая опрятная одежда за которой она и так старалась ухаживать, как могла. Игрушек тоже не было и приходилось самой делать что-то из подручных средств, а всё заканчивалось ранками на руках и пальцах в конечном итоге. Иногда бегала днём в магазинчик недалеко, где смотрела телевизор. Дома не было, ведь мать продала его для денег на выпивку. Оттуда более менее что-то узнавала о мире и о жизни в целом.

Ванесса налила себе ещё стаканчик, как и Гэвину.

— Эвелинн не плохо читала, правда больше на французском. Да и когда мы встретились, то на нём болтала. Она и английский знала, но не так хорошо, а когда здесь стала жить, то быстро освоила новый язык. У неё был такой ужасный акцент… — Несс засмеялась вспоминая те времена, а затем лицо разгладилось и она опять погрузилась в не простые воспоминания. — Я не всегда её понимала, но и с этим справились. Здесь дома Эва ходила, как отчужденная. Ничего не трогала, почти всегда сидела на одном месте и часто просто на полу, еле по дому передвигалась. Боялась что-то сломать или повредить, или опять-таки, что я буду ругаться, хотя я бы точно этого не сделала. Всегда спрашивала можно ли ей то, можно ли ей это, что доходило до настоящего абсурда, но от этого было только печальнее. Она всегда ела всё, что я ей давала, хотя у детей ведь всегда есть предпочтения или привередливость. Но всё оказалось проще. Ей было просто хорошо, что её кормят и выбирать Эвелинн даже не пыталась. Она так же прятала от меня еду. В смысле… Иногда, видимо, порция была большой или даже если и нет, Эва всегда могла отложить кусок булочки или хлеба, чтобы потом спрятать в своей комнате. Однажды я нашла булочку у неё под подушкой. Она переживала, что её больше может не покормят в течении дня и так пыталась оставить прозапас. Стоит заметить, как бы это не звучало, но это умно и предприимчиво. Боялась трогать фрукты на столе или открывать холодильник, хотя я ей множество раз говорила, что она может его открывать, что может есть конфеты и фрукты со стола сколько душе угодно. Хотя поспорю с последним. Всё таки здоровье сладостями я бы ей не дала портить. Всё это было первые месяца четыре, а затем… она оттаяла. Стала более уверенней, стала уже меньше всё спрашивать и сама брала. Я была рада, что наконец Эвелинн становится более адаптированная, более живая и весёлая.

Второй стакан Ванесса тоже уже выпила, а на лице было столько грусти, что самим становилось печально. Очевидно, что для Ванессы те времена были тяжёлыми не только потому, что она имеет доброе и милосердное сердце, но и потому, что уровень того, что случилось с Эвелинн был высок. Конечно, это не было самым худшим, чем могло быть, но и это было тяжело. Несс часто плакала в те времена, когда Эвелинн могла проявить одну из тех особенностей. Даже та булочка под подушкой. Она прорыдала полночи после этого. Не из-за крошек в постели или что девочка утащила булку, а из-за самих причин и её детских страхов. Эвелинн всего лишь так наивно боялась, что еды не хватит и не верила, что её может быть дома так много, что можно неделю никуда не ездить в магазин или кушать во всяких забегаловках хоть каждый день.

— Не стоит сравнивать ту её и её сейчас. Это уже два разных человека. Эва изменилась и кажется теперь ей лучше. Ей просто была нужна любовь, забота и внимание. Я постаралась ей дать всё это на сколько могла. — всё-таки слёзы у неё потекли и Несс стала поспешно их вытирать ладонями. — Не смейте ей лишний раз напоминать о тех временах. Кажется она наконец позабыла о них. То есть… иногда мне кажется, что Эвелинн будто и не помнит тех ужасных дней там. Может детское сознание просто стерло всё травмирующее, как иногда и бывает, чтобы человек смог справиться со стрессовыми ситуациями. Пускай будет так. Зато теперь в порядке, цела, здорова и живёт, как обычная девочка.

Наступила абсолютная тишина, разве что Несс шмыгала иногда носом и всё ещё утирала мокрые щёки. Всё ещё плакала, вспоминая что-то и не могла прийти в себя.

— Я хочу поговорить с Ванессой наедине. — проговорил Гэвин серьёзным и ровным голосом и не смотря никуда, кроме женщины перед ним.

Андроиды молча встали и вышли, не желая спорить или вмешиваться. У них уже есть пища для размышлений.

Рид понимал. Для Ванессы это буквально раны, которые он сковырнул, прося рассказать о прошлом приёмной дочери. Заставил её окунуться в этот океан боли и грусти. Теперь она плачет, не в состоянии остановить поток слёз. Тогда он встаёт, чтобы подойти ближе, а Ванесса и сама повторяет. Она утыкается ему в плечо и начинает открыто рыдать, ведь нет смысла терпеть и держать себя в руках. Гэвин тот, кому она может доверять и перед кем может быть хотя бы чуток открытой. А Гэвин помнит… Когда она плачет, когда ей так грустно, Ванесса любит тёплые объятия. Это ведь тоже у неё из молодости. Из детства. Где родная семья причиняла боль. Родная мать не понимала и корила дочь за несоответствие ожиданиям. И лишь её дедушка приносил ей спокойствие обнимая, а потом и… Гэвин. Потом и он стал тем самым тёплым уголком любви и счастья, защиты и спокойствия. Она так его любила. Любила за его необычный подход к жизни, за его непоколебимость в его мечте, стремлениях и принципах. Любила за то, что он так сильно и искренне умел любить, хотя удавалось получить его любовь не каждому. Но завоевать эту любовь… стоило того. Его любовь была поглощающая и горячая, верная и страстная, но там было место и нежности, покорности и доверию. С ним… ей всегда было так хорошо и спокойно, что она боялась хоть как-то причинить ему боль, потянуть назад или создать проблем. Всё что угодно, но не загубить его.

Лишь искренне любить и желать лучшего.

Пока Ванесса содрогалась в объятиях мужчины, он гладил её по затылку, уложив свой подбородок на её макушку. Пускай плачет. Даже её плач, как бы не странно, был ему приятен. Она отпускает тяжесть и ему хорошо от этого. Хорошо, что она, пускай и таким образом, но приходит в себя. Гэвин чувствует, что Вэнни всё такая же миниатюрная в его руках, всё такая же тёплая и вкусно пахнет. Парфюм, что он ей подарил много лет назад… все ещё предпочитает его. Её волосы всё такого же цвета и всё такие же шелковистые. Отрастила свои вечно короткие волосы в виде каре, но ей и так идёт. С длинными. Ванесса всё такая же замечательная в его глазах, не говоря о внутренних качествах, что в ней похоже сохранились и не изменились толком. Ему нравится и те черты, которые появились. Новые. Она всё ещё так чувствительна, пускай и выглядит у всех на глазах, как уверенная и стремительная женщина, как будто знающая что хочет и что делает, но на деле… на деле Несс не всегда знает. Частенько плачет в одиночестве, но уже на завтра свежа и бодра, улыбается, не показывая, что на душе и что переживает о чём-то столь глубоко. Гэвину нравится, что Ванесса совсем не поменялась. Всё такая же… прекрасная. Этого у неё никому не отнять. Это дано ей по определению.

Это она сама.

— Спасибо… — наконец спустя минут пять женщина отстранилась от него, но не вышла из объятий. Заглянула в глаза и её сердце тут же бухнуло в груди, защемило слегка и отпустило вскоре. Знакомое ощущение. И опять он ей его подарил, как и когда-то в юности. — Приятно было… опять оказаться в твоих объятиях. Всё так же… тепло здесь. И спокойно. Как под самой лучшей защитой.

— Будь уверенна… так и есть. — Рид еле видно приподнял уголок губ, но в лице были лёгкие напряжённый нотки. Несс ощущала, как глубоко он дышит. От того, что выпил или… что-то хочет сказать? Что-то размышляет в своей голове. — Я рядом, если вдруг что. Ты же знаешь, я…

— Не бросишь меня… — свои же сказаные слова больно кольнули её. Ведь именно она это и сделала с ним. Бросила. Но во благо. Ради него же. Не хотела создавать трудности и проблем. — Ты не бросишь меня. Но я…

— Забудь. Всё прошло. Слишком много лет уже прошло, что было бы глупо всё ещё обижаться на это столь сильно. — Гэвин грустно ухмыльнулся и челюсти еле заметно походив ходуном, сжались.

— Такое не забыть. И такое всегда будет делать больно. Я поступила так глупо. — Ванесса опустила взгляд на его шею, но чтобы не смотреть в светлые глаза, что слегка изобразили удивление.

— Мы были молоды и глупы на самом деле. У нас были дерьмовые семьи, детские травмы и лишь наша страстная, первая любовь. Сочетание… такое себе. Мы могли бы устроить что нибудь похуже, но итог… не такой уж и плохой, я думаю. У нас обоих всё вроде сложилось.

— У тебя кто-то есть? — она не контролируя подняла взгляд. Пускай и спросила почти без какого либо любопытного тона, но именно любопытством это и было. Было внутри ещё что-то. Какое-то ощущение. Тянущее. Щемящее. Ожидания или…

— Не. Были всякие, но как-то… работа, карьера. Не до того. Может скоро остепенюсь. — Гэвин отвёл взгляд куда-то к потолку, слегка задрав голову.

— Женишься?

— Возможно. Всё-таки… почему бы и нет? Я ведь тоже человек. Хочу… любви. Своей семьи. Возможно… детей, но думаю тогда лучше поторпаливаться. — опустил голову и посмотрел на Несс, поджав губы. — Тоже… хочу найти своё счастье.

Ванесса молчала, не зная что ответить. Гэвин ведь заслуживает этого и это ведь вполне реальные, обычные мечты простого человека, который просто выбрал такое. Даже когда они встречали лишь около года, то завязали разговор о том, что, видимо, заведут семью вместе. Возможно детей. Несс так хотела девочку, хотя и мальчику была бы тоже рада, как и Рид грезил о сыне, но всей душой бы любил и защищал свою дочь, появись она на свет. Главное им было, что ребёнок будет именно от друг друга. Ему от неё, ей от него. Так банально, но тогда было так замечательно и славно. Даже мечтали, что обязательно купят дом, уже даже выбирая новое место для жительства. Детройт хороший город, но хотелось чего-то нового. Хотя на самом деле пожалуй бежали от своих родных семей. У Ванессы всё ясно, а у Гэвина… Мачеха, которая родила от отца Рида ещё одного сына, но на три месяца раньше, чем его родная мама. Так и жили они вчетвером. Отношения с полубратом сложились не плохо, но тот был весьма умным, имел свою крутую мечту и задумки какие-то, так и разошлись по разным путям в конечном итоге или он просто поскорее сбежал из этого дурдома, не желая иметь хоть какие-то связи с этим. Да и что там. Отец. Строгий и всегда требующий чего-то. Бывший военнослужащий в отставке. Старые травмы почти сделали его инвалидом, но во многом похоже просто ожесточили и без того сложный характер. Семью он завёл поздно, так что уже был довольно зрелым человеком и повидал много, а от того казался ещё злее. Мальчишек своих ругал, наказывал, порой бил. Но ведь именно так воспитываются настоящие мужчины, как он говорил. Требовал от старшего сына, чтобы тот тоже пошёл в сторону воинской службы, но тот пылал наукой и знаниями, а не грубой силой и войнушками. Рид выбрал полицию не из-за отца, хотя тот был более менее доволен его выбором, а потому что желал защищать и помогать. Хотя и там отец требовал лучших результатов, что Гэвину казалось, что он уже давно как сто лет служит в армии. Риду хотелось восстанавливать справедливость и порядок. Мать ведь умерла именно из-за того, что какой-то ублюдок заколол её в подворотне. А ради чего? Денег? Что он получил? Баксов тридцать, а ведь он из-за этого тогда лишился матери навсегда. Ему ведь было всего двенадцать, но он до сих пор все помнит, как вчера. Когда и как ему сообщили о её смерти. Отец сообщил. Не особо церемонясь, чуток разве что помялся и выдал такую вот информацию и почти сразу в доме завелась мачеха с которой он, видимо, был знаком давненько. Как по классике. Родная мать была сравнима с ангелом. Самым добрым и нежным, самым любящим и понимающим. А мачеха оказалась демоном. Дьяволом с трезубцем, которым вечно тыкала в мягкие и уязвимые места. Пока мужа не было дома, то что-то требовала с детей, ругалась. Даже на своего родного. А как Гэвина не любила… Отдельная история. Сдавала его перед отцом всеми способами, а то и вовсе приукрашивая и врала, всегда винила во всем и поддакивала, когда тот ругал. Всеми силами пыталась выжить Гэвина из дому, чтобы валил куда подальше. Но куда? Ему же всего пятнадцать было, а это длилось уже годами. Мачеха была строга и отцу это нравилось, что и его женщина знает, как воспитать настоящих мужчин.

— А ты… на сколько я знаю, встречаешься с кем-то. — он увидел, как в её глазах блестнуло удивление и расстерянность. — Рекс. Эвелинн рассказала, что вы с ним вроде как сотрудничали для открытия агентства, а потом… сблизились.

Ванесса приоткрыла губы, но не сразу начала говорить. Замешкалась и отвела взгляд на одну из сторон застёжки-молнии его чёрной кожаной куртки. Стала рассматривать, но чтобы не смотреть в глаза Гэвину.

— Да, это… Он помогал мне и во многом поддерживал, ведь агентство это своего рода бизнес, а я… ну, не так была хороша в этом. Рекс помог мне и… как-то… — Несс опять мешкалась, не зная как что-то рассказывать. И вроде ничего плохого то не сделала, рассказала бы так просто, но не ему. Не Гэвину. Особенно после того, как поступила с ним давным-давно, а теперь, когда он рассказал, что всё ещё одинок. — Всё закрутилось, завертелось и он иногда приглашал меня куда-то для обсуждения део, но затем и просто так, а я… не стала отказываться. Рекс хороший человек и в целом… мне приятна его компания.

— Не ломись. — Рид ухмыльнулся и качнул её, видя что она делает. — Меня всё это мало задевает. Всё прошло.

Ванесса поджала губы и посмотрела на него. Внутренние уголки бровей стремились к верху, а в блестящих глаза точно была грусть и усталость, не иначе.

— Девочки выросли. Гвен уже такая большая и сама уже во многом разбирается, а Эва тоже стала уже вполне самостоятельной и привыкшей к новой жизни, что я решила… что и я хочу уделить себе чуть-чуть внимания. Пожить ещё немного.

— Это хорошо. Это верно. Работа порой чертовски много забирает, выматывает, что на себя… совсем ничего не остаётся, а так глядишь… и всё прошло. Вся жизнь. — мужчина слегка улыбнулся, но это было искреннее выражение. Доброта и забота. — Ты молодец. Что смогла воспитать Гвен и что взяла под своё крыло ещё и Эву. Я не сомневаюсь, что с одним-то ребёнком было тяжело, но и затем с таким травмированным тем более не сладко. Однако… ты справилась, Ванесса. И справляешься до сих пор. Ты всегда была такой сильной, всегда вставала на ноги вновь. Именно это всегда восхищало меня в тебе. Твоя сила духа и вера в собственные задумки, идеи и стремления.

Такие слова опять заставили её захотеть плакать, но уже от чего-то более позитивного. Это было весьма приятно услышать и словно дало дополнительных сил, уверенности, что она идёт на верном пути. Гэвин поддержал её и это пожалуй самая лучшая похвала на свете. Это мог быть кто угодно, но от него это по особенному важно. Вместе с этим… Несс, словно ощутила некое прощение и как тяжкий груз начал потихоньку сходить с сердца. Этот груз там и будет всегда, но возможно… с такими темпами хотя бы перестанет его чувствовать и обращать внимание. Потому что каждый год после того расставания с Гэвином она всегда помнила, корила, злилась, ненавидела себя за этот поступок. Жалела об этом. Считала, что поторопилась, не обдумала всё хорошенько, что сделала глупую и огромную ошибку. Вечно была в сомнениях, что возможно стоило поступить иначе и всё было бы тоже иначе. Лучше. Она бы была рядом с ним. Столько лет уже прошло. Почти семнадцать. За это время уже должно было всё пройти само и отпустить, но нет. У Ванессы всегда было напоминание. Явное, значимое, всегда перед глазами. И от которого она бы вряд ли смогла так просто избавиться или даже… не посмела бы так поступить. Во-первых, это было бы ужасно неправильно, слишком жестоко, а во-вторых… это было как раз таки уважительным напоминанием. Причиняющим одновременно боль и являлось данью Гэвину. Моральным долгом. Ответственностью. Частичка, что ей осталась от Рида, прежде, чем она покинула его. И казалось бы навсегда. Но эти встречи по долгу работы были, как ножом по сердцу. Ванесса делала уверенное и серьёзное лицо, вид, что занята работой по самые уши, но было больно внутри. Приходя домой или оставаясь в целом наедине… эмоции изнутри рвали, как дикие псы. Рыдала в захлёб, но нужно было переждать ураган, прежде, чем выходить вновь в свет. И вот сейчас. Сейчас он перед ней. Всё ещё приобнимает, сложив руки в замок на её пояснице и смотрит сверху в низ. Всё так же хорош, красив. Всё так же добр и чувствителен к ней, знает её характер и привычки. Будто и сами мысли читает. Гэвин знает её лучше, чем кто либо. Даже собственная дочь не обо всём осведомлена, ибо Ванесса так хотела отгородить её от лишних забот и переживаний. Просто дать ей лучшее и хорошее, а затем выпустить её в её собственную личную жизнь. Как и с Эвелинн тоже. Воспитать и дать им всё, любить всем сердцем. Всегда приглядывать и приходить на помощь. Но она ничего им не рассказывала. Это не для них. Собственные ошибки и переживания, это лишь её дилемма. Но с Гэвином… можно не скрывать ничего. Он поймёт. Он знает. С ним не нужно садиться и расставлять всё по полочкам, ведь он сам видел, как всё было. Он проживал всё это вместе с ней. Помогал проживать. Это такое облегчение. Такая лёгкость. Ощущение, будто наконец сняли все цепи с ног, рук и с тела, дали наконец полетать, но… она не полетит. Даже от него у неё есть секреты, которые могут всё разрушить и всё изменить. И глядя в его глаза Ванесса вспоминает, что наделала и что теперь прячет о него. Пускай перед носом, но не скажет. Не сознается. Боится, трусит. Пугает возможная реакция. Такое она вряд ли переживёт. Не хочет видеть его гнев или злость, отчаяние и печаль.

И уж тем более… сожаление.

— Спасибо тебе… — женщина смогла утереть выступившие слёзы и не дать своему голосу дрожать слишком сильно. — Я рада… что судьба свела нас вновь вместе.

— Эвелинн… — Рид хмыкнул, видя не понимающий взгляд на против. — Я ведь случайно увидел и услышал, как тот продавец с ней беседовал, когда проходил не далеко. В буквальном смысле… Эвелинн привела меня сюда. Из-за неё я оказался тут. Эта судьба… имеет её лицо.

Ванесса улыбнулась и тихонько выдохнула.

— Ты прав. — улыбка стала ещё более явной, но затем лицо разгладилось. Голос был такой тихий и спокойный. Ванесса будто что-то осознала, наконец оказавшись в приятной обстановке и тишине. — Она ведь действительно умеет творить чудеса. И вот… одно из них. Наша встреча… после стольких лет. Наша судьба в этот раз… имеет её лицо.

Не удержавшись и на такой, будто волшебной ноте, Ванесса огладила его щетинистую щеку ладонью и там же её задержала. Большим пальцем гладила скулу и смотрела в светлые глаза. Гэвин смотрел на Несс неотрывно. Погружался в омут знакомых, зелёных глаз, а рука сама собой поднялась, чтобы охватить лицо. Пальцы слегка погрузились в блондинистые волосы. Время, словно застыло. Они просто смотрели друг на друга, а внутри было странное ощущение. Щекочущее. Прошлось волной. Где-то в глубине живота и в груди. Казалось, что всё так замерло и затихло, что буквально оглушило этой тишиной и всё, что чувствовалось и слышалось, так это собственное глухое сердцебиение в грудной клетке и ушах. Решительное желание прекратить всё это отсутствовало, а затем Ванесса увидела, как его лицо стало потихоньку двигать и приближаться к ней. Странным для неё было и то, что она стала и сама двигаться ближе. Её тело стало медленно вытягиваться и стремиться вверх, и Вэнни услышала шелест кожаной куртки от того, что мужчина перед ней стал слегка сгинаться в спине и шее. Почувствовала, как к её второй щеке прибавилась его вторая рука и теперь они обе стали тянуть её выше. Очевидно, Гэвин хотел приблизить этот момент. Сам не особо понимая, что мотивирует и чего хочет добиться этим. Главным было просто сделать это. Просто одно действие и ничего другого заполнило его разум. Двигало им как инстинкт, который он не в состоянии обуздать и успокоить. Просто надо. Ему надо это. И он просто бездумно повёлся на этот позыв. Никаких размышлений о последствиях и о том, как это глупо или неправильно. Гэвин просто делает это. А Ванесса ведь ничем не отличается. Всё тоже самое. Внутренние ощущения были сильнее и воля оказалась слаба. Сломилась. Ей надо это. Всего лишь одно действие. Зачем? Просто. Будут ли проблемы? Будут. Последствия? Конечно. Неловкости? Да. Сожаление? Обязательно. Но плевать.

Это выше них.

И казалось бы… всё произойдет. Но Ванесса по старой натренированности успела быстрее взять себя в руки. Уже тогда, когда её губы опалил горячий воздух. Когда кончики носов уже задели друг друга. Они опять застыли на некоторое время и Ванесса уложила свои ладошки поверх его ладоней. Убрала их с лица, но не торопливо и не резко, чтобы не обидеть и не задеть тем самым. Глаза смотрели куда-то в его шею, ведь смотреть в глаза было боязливо.

— Прости… — почти шепча произносит она и шумно дышит, наконец начав это делать. Облизывает свои пересохшие губы, чтобы продолжить. — Не стоит… Я и Рекс мы…

Гэвин понял. Конечно. Это ведь очевидно было. Зря так поступил. Не стоило. Ну вот. Вот они… Сожаления за свои необдуманные поступки сделаны дурацким эмоциональными и душевными порывами.