Дом (1/2)

Сад в поместье Кучики обладал особым очарованием. От него веяло историей поколений и скрытыми тайнами. И, как ни странно, он и правда успокаивал. Ичиго и сам не заметил, как стал приходить сюда не только ради тренировок, но и в любой свободный день. Он любил взять небольшую книгу из библиотеки отряда, незаметно проскользнуть в тихий уголок рядом с прудом, сесть по–турецки и погрузиться в чтение. Несмотря на уходящий октябрь, в саду по–прежнему было комфортно.

Однако сегодня Ичиго пришёл сюда не отдыхать. Он настраивался на занятие, когда из привычного туманного состояния сознания его вывел голос над самым ухом:

— Ичиго? Неужели ты?

Незаметно подкравшаяся Йороучи взирала на шинигами с хитрым прищуром.

— А я–то думала у Урахары шутки стали несмешные… — протянула она, оглядывая Куросаки, как диковинку.

— Привет. Ты что здесь забыла? — Ичиго нахмурился. Настрой был окончательно сбит.

— Да вот, пришла на собрание женской ассоциации. Но ты, вроде бы, в неё не входишь. Почему тогда ты здесь? Навещаешь малыша Бьякую?

Уголки губ Ичиго начали дёргаться, и он с шумом выпустил воздух через нос. Ему еле хватило выдержки, чтобы не засмеяться. Малыш Бьякуя. Страшно представить, какой позывной Йороучи придумала для Куросаки.

— Я тут тренируюсь. И ты мне мешаешь, — прозрачно намекнул он собеседнице, напуская серьёзный вид.

— Тренировка? А что за тренировка? Бьякуя поручил? — начала засыпать проворная кошка вопросами, оглядываясь по сторонам.

— Да, Бьякуя. Тренировка на баланс.

— А-а, знакомая история, — протянула Йороучи, прихватывая двумя пальцами подбородок, — Помню, помню. И как успехи?

— Продвигаюсь, — отрезал Ичиго, отводя взгляд.

— Понятно, — хитро улыбнулась Йороучи, — ну, Бьякуе она тоже долго не давалась.

Ичиго удивлённо вскинул брови.

— Да… Славные были времена. Гинрей готов был его убить, а Бьякуя прятался от него как мог. Да вот, кстати, за тем деревом я его и находила, — указала она острым ногтем на вишню позади Ичиго. — Ну ладно, заболталась я, пока, — и Йороучи тут же испарилась.

Ичиго уставился на вишнёвое дерево с глупой улыбкой. Какой тут контроль — перед глазами мелькал только маленький Бьякуя, прячущийся от строгого учителя в тени сада. Куросаки тихо засмеялся, не размыкая губ, забывая, что не делал этого очень давно, и переключился на тренировку.

Бьякуя приоткрыл сёдзи и остановился у проёма. В последнее время он довольно часто наблюдал рыжую макушку в саду поместья. Сегодня Куросаки упорно тренировался. Нет, он не был гением, как показалось Кучики вначале — он просто всегда выкладывался на пределе возможностей. Хоугёку послужил для него толчком, но без непомерной силы духа ничего бы не получилось.

Ичиго, добывший где-то секундомер, засёк время и словил баланс на одной ладони, согнув руку в локте. Его реацу заколыхалась. С такой мощной силой непросто совладать. Не достояв, на глаз Кучики, меньше десятка секунд, Ичиго рухнул вниз, приложившись подбородком о землю. А ведь вчера ещё не мог удержаться даже минуту. Удивительный ребёнок.

Вечерело. Бьякуя сидел за столом, отпивая чай, и внезапно ощутил прокатившийся всплеск реацу. Сомнений не было. Куросаки.

Хозяин поместья вышел на веранду и спустился на шуршащий цветастый ковёр, замечая тёмную фигуру возле пруда.

Ичиго стоял, смотря на приближающегося Кучики. Потный. Грязный. Счастливый. Он потряс секундомером:

— Сделал! Я сделал! Все до одной! — гордо оскалился он.

— Поздравляю, — отозвался Бьякуя. Его привычный стальной голос приобрёл бархатное напыление, — Я проверю вас, а затем нам предстоит второй этап. Начнём завтра. Сейчас вам нужен отдых. Идёмте, — он аккуратно потянул еле живого Куросаки за рукав, увлекая внутрь дома.

В кабинете Кучики уже горел свет. Бьякуя выглянул за дверь и негромко окликнул:

— Рэй, проводите господина Куросаки в ванную.

— Не стоит, — отозвался Ичиго из глубины комнаты, —Я пойду домой.

— Вы еле стоите на ногах. Позвольте дому Кучики оказать должный приём, —строго заметил Бьякуя, оглядываясь на возражающего и пропуская в кабинет знакомую Ичиго девушку в фиолетовом платье.

Куросаки со вздохом поплёлся за Рэй на второй этаж, не сопротивляясь воле хозяина поместья. После тёплого душа он чувствовал себя воскресшим. Хлопотливая служанка даже принесла ему чистую одежду — простые чёрные косоде, хакама чуть короче его собственных и белоснежные таби, заботливо оставленные на невысоком деревянном столике в ванной комнате вместо грязной формы.

Напрашивался единственный вывод: он застрял здесь надолго.