Глава 1. Момент торжественный запомни (2/2)
— Ты кого хлюпиком назвал, урод?!
— Молчать! — гаркнул Цзян Чен и заревел на всю таверну, прижав, наконец, к столу руку третьего за вечер «непобедимого» молодца. Ещё мгновение и толпа вокруг разразилась оглушительными криками — кто-то плевался от негодования, звеня монетами, кто-то выкрикивал поздравления — а Цзян Чен с удовольствием их принимал! — Вот так вот, видали, а?
— Поздравляем, глава!
— Вы непобедимы! Выпейте с нами!
Цзян Чен выхватил предложенную чашу и вылил в себя залпом.
Да-а… он уже много лет так не развлекался! Просто расслабиться, забыв о нескончаемых проблемах и обязанностях, — ощущения потрясающие. Ко всему прочему, здесь, в деревне близ горы Байфен, было много интереснее коротать часы, ожидая окончания соревнований, нежели в обществе занудных придурков, мнивших себя прославленными заклинателями, да девиц, неустанно лезших к нему днями и ночами.
— Ай-й, чёрт, — сплюнул Цзян Чен, прогоняя из головы тех двух назойливых барышень с церемонии. — Ну что за молодёжь пошла…
— Глава Цзян?
От удивления Цзян Чен чуть не поперхнулся. Ему не послышалось? Видимо, нет. Кажется, в нескольких шагах от него и правда стоял Лань Сичень… Этот чёртов, мать его, Цзэу-Цзюнь! Как и всегда, он выглядел идеально — святоша хренов! — Э-э… Что привело благородного главу клана Лань в это, хм-м-м, непристойное место?
Цзян Чен был уже изрядно пьян, но сквозь шум и гам смог услышать тяжёлый вздох знаменитого первого нефрита.
— Глава Цзян, нам необходимо кое-что с вами обсудить. Не могли бы вы уделить мне немного вашего времени?
— Не ослышался ли я? — прошипел Цзян Чен, подходя к заклинателю в белых одеждах, смотрящемуся в этой деревенской таверне настолько неуместно, что аж зубы сводить начало! — Помнится мне, что наш Цзэу-Цзюнь, тот что первый нефрит и гордость клана Лань, и простого приветствия мне вымолвить не желал ещё пару дней назад!
Цзян Чен заплетающимся языком выплюнул эти слова в лицо Лань Сиченя. Последний устало закрыл глаза, выдавая ещё более тяжёлый вздох.
— Вы неправильно меня поняли, глава Цзян…
— А я никак вас понимать не хочу! — отмахнулся Цзян Чен и указал в сторону выхода. — Всё! Проваливай… Ай, чёрт, не то… проследуйте на выход, уважаемый глава Лань!
— Глава Цзян! — Лань Сичень был уже более настойчив и встал вплотную к мужчине. Цзян Чен также отступать не был намерен и встретил оппонента грудью. — Я не займу много вашего времени. Прошу вас о разговоре! Вы можете высказать, всё что вы думаете…
А что можно думать о Лань Сичене?
Хозяину Пристани Лотоса посчастливилось увидеть главу ордена Гусу Лань с разных сторон и в разных обстоятельствах — как способного учителя и наставника, как талантливого мастера и мужественного воина, как сильного лидера и полководца. Но была ещё одна сторона, открывшаяся самым неожиданным образом за некоторое время до этого дня.
Несколько месяцев назад, Цзян Чен, как вышел из своего непродолжительного и практически безрезультатного уединения, отправился налаживать и укреплять отношения с другими орденами. В том числе и с орденом Гусу Лань. Приём в Облачных Глубинах был, на удивление, тёплым — Лань Цижень был открыт для обсуждений и новых предложений о взаимной поддержке между двумя орденами. Но окончательное слово всегда оставалось за главой, а он ни на одном из приёмов так и не появился. Цзян Чен тогда разозлился, приняв это на свой счёт, и потребовал организовать личную встречу.
Когда его просьбу удовлетворили и повели в ханьши главы, Цзян Чен готовился к чему угодно — безразличный Лань Сичень, злой Лань Сичень, занятой Лань Сичень… но вместо этого глазам предстала жалкая иссохшая тень — Цзэу-Цзюнь, сломленный и подавленный.
К гадалке не ходи — причина такого состояния была ясна Цзян Чену и крылась она в смерти того сына шлюхи, чьё имя вслух произносить уже никто не хотел! Даже последний ребёнок понимал все злодеяния выродка Цзинь Гуаньшаня, а этот Лань заперся и изводил себя днями и ночами из-за смерти поганого ублюдка! И видеть, как знаменитый первый нефрит убивается и льёт слезы по негодяю, что принёс столько страданий его семье, было выше сил Цзян Чена!
Цзянь Ваньинь, что всегда считал Лань Сиченя примером для подражания и безмерно уважал за «много дела, мало базара», взбесился, как вошёл, и с порога вылил всё своё негодование на голову первому нефриту! Каждое его слово хлыстом лупило по Лань Сиченю и, конечно, тот не выдержал. Удар в грудь поразил не меньше, чем лицо Сиченя в тот момент! И Цзян Чен, поддавшись эмоциям, пнул в ответ. Обмен ударами скоро перерос в настоящую драку — по дому «монаха» (никак по-другому его и не назовёшь) словно ураган прошёлся! Цзян Чен дрался отчаянно, но Лань Сичень всё равно взял верх и прижал его к стене, взяв в тиски. Лицо перед Ваньинем, всегда спокойное и светлое, было искажено болью и отчаянием. В те долгие секунды думалось только о том, что это пугало и вызывало жалость одновременно.
Цзян Чен тогда приготовился, что его изобьют до смерти, и он был готов ответить за свои слова! Но внезапно мир перевернулся — хватка на руках ослабла и его повалили на пол, на губах он ощутил чужое дыхание и…
Блядь…
Каждый раз, вспоминая тот момент, он думал, какого хрена он не придушил этого Ланя ещё тогда? Сначала Ланя, а затем себя! Но в то мгновение, когда чужие губы коснулись его собственных, он просто выдохнул, закрыл глаза и, как бы стыдно не было в этом признаться, начал невольно наслаждаться чужим порывом то ли отчаяния, то ли нежности… Он даже забыл, что его целовал другой мужик — ощущения целиком затопили сознание! Хватка на запястьях ослабла. Тёплая ладонь огладила его лицо, а рука на спине отчаянно прижала к чужому телу. Цзян Чену захотелось ответить, и он ответил. В груди зажёгся огонёк — неужели Он был кому-то небезразличен, кому-то нравился просто потому, что Он есть?
Но, как и всегда бывает, всё рухнуло в один момент…
Лань Сичень отстранился, словно проснулся от наваждения, и произнёс потухшим голосом:
— Глава Цзян, простите, это… это моя ошибка.
«Что? Ошибка, блядь? Серьёзно?!»
И если бы Лань Сичень тогда не сбежал из своего же дома, как последний трус, Цзян Чен бы точно убил его на месте!
С тех пор прошло два месяца и они не обмолвились ни словом — ни письменно, ни устно! Этот святоша чёртов просто отказывался с ним встретиться, а во время собраний просто закрывал глаза и спешил уйти!
Успокаивало только то, что об этой «ошибке» не знал никто, кроме них двоих.
И вот, сейчас, гора Суншань сама пришла к нему! Как Цзян Чен должен на это реагировать? Конечно же, послать к гулям! Желательно, в красочной и понятной форме!
Только Цзян Чен уже собирался выдать свою самую красноречивую речь, как дверь таверны открылась и порог переступили две барышни — те надоедливые дамочки с церемонии открытия.
— Глава Цзян! — та, что была представлена Цзян Чену старейшинами клана Цзинь как Цзинь Мей, гордо прошествовала к двум главам. Деревенские вокруг явно подумали, что перед ними дочь императора в золотых одеждах, и с поклонами расступились, освобождая путь. — Глава Лань, — барышня поклонилась Лань Сиченю и вновь повернулась к своей «цели». — Глава Цзян, мне необходимо с вами поговорить! Сегодня на церемонии вы неправильно меня поняли! Пожалуйста, уделите мне немного времени!
— Вставайте в очередь, барышня…
— Возьмите меня в ученицы!
Цзян Чен даже немного протрезвел от таких слов. Впрочем, Лань Сичень выглядел не менее удивлённым.
— Мне не послышалось? Взять тебя в ученицы?
— Да! — выпалила Цзинь Мей и в глубоком поклоне склонилась перед Цзян Ченом. — Пожалуйста, обучите меня искусству боя с кнутом!
Цзян Чен перестал дышать. С одной стороны тяжело выдохнул Лань Сичень, с другой — зашептались адепты Юньмэн Цзян.
— Знаешь, у меня ведь тоже есть принципы! Один из них — не брать женщин в ученики!!! — гаркнул Цзян Чен — его возмущение буквально ощущалось физически. — А вот глава Лань, возможно, и возьмёт тебя. Он у нас самый… потрясающий учитель, первый в своём поколении и… и явно жаждет чьего-нибудь внимания! Что скажешь, Лань Сичень?
Когда Цзян Чен перевёл взгляд на Лань Сиченя, то готов был поклясться, что именно с таким лицом первый нефрит клана Лань убивал Вэньских псов — напряжённое, мрачнее тучи! На что именно тот так разозлился — на предложение выбрать его как замену или игнорирование его важной персоны — Цзян Чену было, если честно, плевать. Рассудив, что всё это порядком надоело и он более не обязан слушать весь этот бред, глава клана Цзян одёрнул рукава ханьфу и поспешил покинуть таверну.
***</p>
Новая тропа вывела компанию молодых людей к небольшому озеру посреди лесной чащи. Когда между стволами заискрилась водная гладь, ребята напряглись — с берега доносились звуки жаркой битвы.
Как оказалось, в новом направлении всё-таки были стоящие твари — на берегу громадный змей беспощадно гонял молодого адепта из ордена Цинхе Не. Лань Сычжуй видел этого господина несколько раз на ночных охотах и межклановых мероприятиях. Кажется, его звали Не Сюй.
Длинный извивающийся хвост змея мелькал то тут, то там, пока уродливая голова щёлкала острыми зубами, стремясь оттяпать юноше с саблей любую конечность, до которой дотянется. Но сколько бы умений молодой человек не демонстрировал, Цзинь Лин посчитал, что их явно не достаточно, и с боевым кличем бросился на змея. За ним побежал и следовавший по пятам Чен Вэймин. Не мешкая, присоединился и Лань Сычжуй — кто бы ни нанёс финальный удар, по правилам соревнований добыча будет засчитана всем, кто принимал участие в истреблении монстра такой категории.
Обозлённый змей боролся изо всех сил, но против четверых заклинателей выстоять ему не удалось, и очень скоро на песок с глухим стуком повалилась увесистая туша монстра.
Не Сюй пару секунд пытался отдышаться, прежде чем повернуться к соперникам. И хотя у него на лице было большими буквами написано: «Я и сам бы справился», он с лёгким поклоном ответил:
— Благодарю за помощь молодых господ.
— Рады помочь, господин Не, — поклонился Лань Сычжуй в ответ.
— Смотрите-ка, а тут добыча получше!
Не Сюй покачал головой.
— Дело в том, что уже солнце садится, поэтому нечисть начинает выползать из укрытий. Предлагаю остаться здесь, у озера, и подождать, пока не наступит ночь. Здесь хорошее место, чтобы сражаться. К тому же, все вместе мы привлечём больше гадов.
Ребята согласились. Через какое-то время молодые адепты уже увлечённо болтали между собой, рассевшись на земле вокруг скромного костра.
— Это как в анекдоте. Собрались адепты из кланов Лань, Цзинь, Цзян и Не, — захихикал Цзинь Лин.
— Кажется, в тех анекдотах ещё фигурирует человек из клана Вэнь, — вставил Чен Вэймин.
— Ну… Значит, уже не как в том анекдоте.
Сычжуй, стоя у самой кромки воды и глядя, как лучи заходящего солнца играют на редких волнах, с грустью подумал, что, технически, он мог бы считаться за представителя уничтоженного клана Вэнь.
— Да кто пса из клана Вэнь человеком-то называть будет… — неожиданно добавил Не Сюй.
Лань Сычжуй вздрогнул и тяжело вздохнул. Похоже, ненависть к его предкам ещё не скоро оставит умы заклинателей. Что бы сказали те, кто считали его другом, узнай, что он единственный выживший из клана Вэнь…
За размышлениями Сычжуй вдруг почувствовал нечто странное — по берегу прокатилась дрожь. Водная гладь пошла слабыми волнами, а через мгновение и вовсе покрылась мелкой рябью. Вибрация неприятным предчувствием отдалась в позвоночнике и Сычжуй в тот же момент отступил на три шага назад, вглубь на берег, мечась взглядом по поверхности озера в поисках движения.
Остальные ребята тоже заметили странности и поспешили встать в боевые стойки, расчехлив мечи в ожидании, а может и в предвкушении, нового монстра. Но время шло, в их поле зрения так ничего и не появилось. А тряска прекратилась так же неожиданно, как и началась.
— Ну и что это за чертовщина? — выругался Цзинь Лин, опустив клинок. — Мы тут до утра будем ждать это… нечто?
Сычжуй невольно подумал, что, обычно, после таких слов Цзинь Лина на них выпрыгивала какая-нибудь злобная тварь. Сам Цзинь Лин, видимо наученный горьким опытом таких каверзных ситуаций, подумал так же, потому усмехнулся и про себя сказал:
— Чёрт, не сработало… Сычжуй, ты что-нибудь заметил?
— Пока нет…
Вокруг них не было ничего примечательного, но взгляд Сычжуя замер в одной точке — на озере, недалеко от берега. Кто бы ни спросил, он не смог бы дать чёткого объяснения, почему этот участок водной глади так привлёк его внимание, пока отражавшийся в нём мир вдруг не дрогнул. Не ощутив, однако, никаких вибраций под ногами, молодой заклинатель затаил дыхание и сделал маленький шажок вперёд, чтобы посмотреть внимательнее — ему привиделось?
Следующие несколько секунд ничего не происходило. Всё вокруг словно замерло, но это было подобно затишью перед бурей. Тут из воды показалась макушка. Вслед за ней медленно начало появляться лицо мужчины, плечи, туловище… Сычжуй готов был с облегчением выдохнуть, что это не монстр, пока глаза неизвестного не открылись — алые как кровь, полные пугающей хладнокровной решимости, те внимательно оглядели застывших в недоумении юношей.
Лань Сычжуй не мог понять вспыхнувшего внутри знакомого чувства — это лицо… он уже видел это лицо! Но где?
Появившийся мужчина был окутан тёмной энергией… Однако, кроме мастера Вея молодой человек не знал других тёмных заклинателей…
Тем временем, неизвестный, усмехнувшись с лёгким презрением, опустил взгляд и вытащил из нагрудного кармана небольшой предмет — компас, подобный тем, что создавали для поиска нечисти. Когда деревянное основание окутала тяжёлая тёмная ци, стрелка начала вращаться как бешеная, чтобы в следующий момент указать прямиком на Лань Сычжуя!
Юноша вздрогнул и невольно отступил назад.
— Так ты пёс из клана Вэнь? — устрашающая ухмылка на лице неизвестного стала последней каплей, вызвавшей волну ужаса, что затопила Лань Сычжуя с головой.