пойдём домой? (1/2)

Артёма трясёт от холода. До самых кончиков одеревеневших пальцев.

— Не холодно ли? — ухмыляется Лебедев, смерив его многозначительным взглядом сверху вниз.

Как же, сука, смешно. На эту ухмылку парень едва не рычит, по-звериному скалиться. Зубы показывает, кривит губы, испачканные кровью. Пизданулся сам же о дверь, забыв, что «открывается вовнутрь» — значит по ебалу.

— Да пошёл ты нахуй, — выплевывает с очередным сгустком, на едва выпавший первый снег.

Пинает этот же снег остервенело, с беспомощной злостью, носком промокших, от такой охуевшей в край погоды, кроссовок. Стоит, будто сейчас же набросится, начнёт неистово кидаться в попытках загрызть. Словно одичавшее животное. Дикий лис, со своим льдисто-голубым, почти прозрачным от кипящей злости, взглядом. Нет. Не лис. Так, лисёнок. Которому страшно, до которого не разу не дотянулась ласковая рука человека, который бы его приручил. Который кусается так неумело, будто бы даже нехотя.

Сейчас, сейчас начнётся вынос мозга. Ему скажут, какой он безответственный ублюдок, ведущий себя как истеричная школьница, сейчас Лебедев встряхнёт за плечи и холодно пошлёт куда подальше, чтобы не ошивался здесь больше. Сейчас. Тёма сжимает руки в кулаки от бессильной злобы и холода, от которых его уже ощутимо трясёт. Но…

— Досчитай до десяти.

…полковник вопреки ожиданиям незаметно дёргает губами в улыбке, вскинув подбородок. Глядит спокойно и тепло, словно бы все угрозы и проклятья Артёма прошли как-то мимо, не задев его железный Панцирь. Так, может, поцарапав чуток. Глядит с некоторой нежностью и снисхождением, скрытыми, почти забитыми в темноте собственного взгляда, заботой и лаской. Словно к брошенному щенку, от того ставшим таким диким, что кругом сплошная дикость и опасность. Но он не вписывается в эту мерзость отчего-то от слова «совсем».

Раз. Два. Три. Четыре. Пять.

— Иди сюда, — говорит Лебедев осторожно и мягко, но так, что сомнений не остаётся — принимай, как приказ. Распахивает руки в приглашающем жесте. Распахивает, манящую своей тёплой чернотой, уютную куртку.

Шесть. Семь. Восемь.