Странный возраст (1/2)
Восемнадцать лет — странный возраст.
Особенно, если он только-только наступил.
«Я уже не ребёнок», — твердит Саня бабушке и маме.
Но так ли это на самом деле?
Своё совершеннолетие Саня ещё в полной мере не прочувствовал.
Алкоголь или сигареты покупать ему без надобности, Саня не курит, а пьёт очень редко.
Вредно это, и на тренировках потом дыхалка барахлит, да и вкус пива, вина и джина с тоником Сане совсем не нравится.
Пони утверждает, что, выпив, расслабляется и становится способным на любые подвиги.
У Сани же, наоборот, с алкоголем вечно какие-то нелепые происшествия приключаются. То они с Трактором в фонтан упали, гуляя с одноклассниками, то Саня ключи от дома потерял, замки менять пришлось, то с Миланой закрутилось, непонятно для чего. Словом, ничего хорошего.
Несомненный плюс своего наступившего восемнадцатилетия Саня видит только в том, что скоро сдаст на водительские права. С инструктором он ещё год назад отзанимался, но перед экзаменом в ГАИ, конечно, возьмёт дополнительные уроки и повторит теорию.
Вручат Сане права, сможет он и бабушку в Зеленокаменск возить и Даньку катать по городу и окрестностям. Вот жизнь начнётся!
Где взять машину, Саня пока не думает. Подозревает, что мама предложит свою, она уже намекала.
Принимать или нет материн автомобиль, Саня пока не решил. Ему бы хотелось с гордым видом отказаться, сказать: нет уж, спасибо, обойдусь. Но по трезвым размышлениям ясно: машину Сане пока больше достать неоткуда. Поэтому, хоть и страшно мамину ауди разбить, но практиковаться на чем-то нужно, ведь первый год водительского стажа самый важный.
Между прочим, в восемнадцать лет страхов не меньше, чем в семнадцать, шестнадцать или в пятнадцать. И сейчас Саню слегка покалывал один из них. А всё потому, что с Данькой им предстоит пойти на вечеринку к Пони.
Переживает Саня только за Даньку. Для себя он давно всё решил, понял и разложил по полочкам. И, в случае чего, разговор будет вести короткий, не словами, а кулаками. Попробует только кто-то на Даньку косо посмотреть!
Во время прогулок, их уже обзывали «педиками», «гомиками» и ругательствами похуже. Саня на споры зря времени не тратил, а сразу кидался к обидчику и хватал того за грудки. Данька пугался, бледнел, упрашивал отпустить наглеца.
«А если их будет много? А если они тебя побьют? — лепетал он, часто моргая длинными ресницами. — Давай не будем за руку держаться в людных местах?»
Ещё чего не хватало!
Саня хочет ходить с Данькой за руку или ощущать его ладошку у себя в кармане, или приобнимать его за плечи или за талию, или касаться губами его виска, щеки или кончика носа. Никто не смеет указывать Сане, как вести себя с Данькой.
Единственная причина, по которой Саня готов перестать обнимать и целовать Даньку на улице, если тому самому это не по душе.
«Мне по душе, — вздыхает Данька. — Но вокруг столько несчастных людей. Они не всякую любовь готовы наблюдать».
Саня бы таких людей по-другому назвал, но раз Данька считает их несчастными, то пусть идут мимо и ищут своё счастье, а к ним не лезут.
Но это другие, случайные, неизвестные люди.
Саня с Данькой пойдут к Пони, где соберутся Санины знакомые, в том числе, девчонки. Не драться же с ними, если те вдруг языки распустят. Но и Даньку Саня в обиду не даст.
Саня с детства знает: главное — это взглянуть своему страху в лицо, свыкнуться с ним и смириться. А как только подберётся страх поближе — хвать его. Страх затрепыхается, забьётся, как рыба об лёд, но не тут-то было. Побеждён страх, и не властен больше над человеком.
Когда Саня только переехал в Большой город, то до трясучки боялся спускаться в общедомовый подвал. Всё потому, что наслушался ещё в Зеленокаменске страшилок про подпол, пожирающий человеческие души. Глупая детская небылица привела к тому, что свой велосипед Саня поднимал на грузовом лифте и затаскивал в квартиру.
Бабушка это безобразие потерпела с неделю, а потом поговорила с внуком начистоту.
«Заходи туда с друзьями, если боишься, — посоветовала она. — Или меня зови, с тобой спущусь. Но в доме велосипеду не место, он весь коридор занимает».
Не хватало только с бабушкой в подвал ходить! А друзьями Саня тогда ещё не обзавёлся.
«Ничего я не боюсь!» — упрямо пробурчал он, задетый за живое.
Стыдно в восемь лет бояться подвала в доме.
«Так и будешь трусить, пока не признаешь свой страх, — бабушка потрепала его по волосам. — Самого себя обманывать — не выход».
Не выход так не выход.
Саня далеко не всегда был примерным внуком и слушал бабушку, но в данном случае наставления достигли цели.
«Я боюсь, но скоро перестану бояться. Может быть, даже завтра», — говорил себе Саня каждый день, сжимал зубы и катил велик в треклятый подвал.
Сначала он пристёгивал велосипед у самого входа, потом чуть дальше, следующим вечером ещё дальше, пока постепенно не достиг противоположной стены.
Тогда он понял — всё, дело в шляпе. Не боится Саня больше бетонного подвала. Пусть даже там царит кромешная тьма, он зайдёт и не испугается.
Так и сейчас.
Саня опасается реакции приятелей, боится, что они могут ранить Даньку, но свои тревоги признаёт и сделает всё возможное, чтобы оградить Даньку и не допустить плохого. К тому же, рядом будут Фил, Пони и, конечно, Трактор со своей Аринкой. С друзьями и море по колено.
С этими мыслями Саня впервые в жизни тщательно выгладил рубашку — для Даньки старался — и выбежал из дому.
На улице всё отчётливее ощущалось приближение лета. В Большом городе эта пора не так выразительна, как на природе, но Данька другого мнения.
— Ко мне в окно утром залетела бабочка! Вот такая! Салатовая! — он развёл указательный и большой палец, встречая Саню на пороге квартиры. — Я нарисовал! Пошли покажу, — он схватил Саню за руку и поволок в свою комнату, тот едва успел кроссовки скинуть.
— Это лимонница, — Саня внимательно изучил ярко-жёлтую бабочку во весь альбомный лист. — Как живая получилась! — похвалил он.
— Я её потом в форточку выпроводил, — поспешно сообщил Данька. — Пусть кого-то ещё порадует, не только меня, — он раскинул руки и подпрыгнул на одной ножке.
В этом и заключался весь Данька: чем-то хорошим он всегда стремился поделиться с другими.
— Ты блестишь! — Саня только сейчас, на свету, рассмотрел Данькино лицо.
На скулах и над бровями у того искрились и переливались блёстки — голубые, серебряные, золотистые, розовые, лиловые.
— Я перестарался?! — Данька подбежал к напольному зеркалу в белой рамке и принялся ожесточённо тереть скулу.
— Нет! Не надо! — запротестовал Саня. — Очень красиво! Тебе идёт. Оставь! — он встал за Данькиной спиной и взглянул на него в отражение. — Мне нравится.
Данька недоверчиво свёл брови, встретился с Саней глазами. Постепенно его лоб разгладился, Данька улыбнулся.
— Раз нравится — оставлю, — подумав, заявил он и снова заскакал на одной ноге. — Тогда идём! — он потянул Саню в коридор.
— А чего скачешь-то? — засмеялся Саня, по пятам следуя за Данькой.
— Скачу, что ты! Скачу, что весна! Скачу, что идём веселиться! — перечислял Данька. — Скачу, что скоро лето! Скачу, что завтра выходной! Скачу, что… — он запнулся, вскакав прямиком в Макса, вынырнувшего из своей комнаты.
— Куда это вы? — Макс нахмурился и поправил очки.
— В гости, — важно выпятив грудь, провозгласил Данька. — Приду поздно! — он демонстративно отодвинул брата, плюхнулся на пуфик и всунул ноги в новые кроссовки с шипами на мысках.
— Не очень поздно, — поправил Саня, приветственно кивнув Максу.
— Но, может быть, и очень, — беззаботно пропел Данька и хитро подмигнул Сане.
Саня про себя усмехнулся, но спорить не стал. Даньке нравится дразнить брата, и ничего тут поделать.
— Будьте аккуратны, — велел Макс и сурово взглянул на Саню. — Ты за него отвечаешь, — он погрозил пальцем.
Саня открыл рот, но и слова произнести не успел, потому что опять встрял Данька. Он подпрыгнул с пуфика, встал рядом и одарил брата лучезарной улыбкой.
— С чего ты взял? — фыркнул он. — Может, это я за Саню отвечаю?
— Ну конечно, — Макс закатил глаза.
— Конечно-конечно, — настаивал Данька. — Мы с Саней отвечаем друг за друга! Да-да-да, — он показал брату язык и зазвенел ключами.
— Привет, Даниэль. Уходишь? — дверь распахнулась, в квартиру проскользнула женщина в бежевом плаще с такими же лёгкими белыми волосами, как у Даньки, — Привет, Максим, — поздоровалась она и наткнулась глазами на Саню.
На короткое мгновение женщина растерялась, но тут же улыбнулась одними губами. Правда, улыбка эта показалась Сане натужной и неуверенной.
— Мам, привет! — Данька ласково чмокнул мать в щёку, взял из её рук большой бумажный пакет, передал Максу. — Это Саня, помнишь, я тебе рассказывал? — кивнул он в сторону Сани. — Это моя мама — Кристина.
— Приятно познакомиться, — торопливо ответил Саня, сгорая от желания поскорее уйти.
Вдруг за матерью явится и отец близнецов, а Саня пока не готов с ним встречаться.