Глава 24. (2/2)

— Мальчик хороший, — первое, что пришло в голову, ляпнула я.

— А по подробнее? — и это кто кого тут ещё хотел расспросами мучить?

— Ну, — потянула буквы, прикидывая, что бы ещё можно было сказать. — Он брюнет с карими глазами, — наконец нашлась с ответом. — Накаченный.

— Ты как на составлении фоторобота, — подметил папа. Я хихикнула.

— А что тебе ещё нужно? — удивилась я, засмеявшись. Отец усмехнулся.

— Имя, фамилию, отчество, возраст, кто родители, где живёт, — перечислил папа.

— А зачем тебе последние два пункта? — мне бы и самой знать родителей Тёмы, если на то пошло.

— А где мне потом тебя искать, если ты домой не вернешься? — пожурил отец, хитро прищурившись.

— Как где? — удивилась я. — В обезьяннике, как и всегда! — с готовностью ответила.

— Я тебе щас дам обезьянник! — ладонь отца стукнула меня по затылку.

— Эй ну за что?! Я же пошутила! — насупилась я.

— В следующий раз умнее будешь! — напутствовал отец.

— Последние мозги отобьете! — пожаловалась я.

— Ну и что там с твоим ухажером? — спросил папа. Я разочарованно вздохнула, с сожалением понимая, что план не сработал, отец не забыл и мне придётся отвечать на вопросы. Скрестила руки на столешнице, спрятала взгляд.

— А что с ним? — наигранно изумилась я. — С ним всё в полном порядке, — тихо пробурчала, надеясь, что папе надоест докапываться до меня, если я буду отвечать именно так.

— Как звать его? — проявляя безграничное терпение к моему ерничеству, спросил ещё раз папа.

— А как его звать? — снова изумилась. Больше, чем уверенна, отец запрёт меня где-нибудь до конца дней моих. И никакой принц меня нафиг не спасёт. — Именем его, конечно, звать! — ответила так ответила, не чего возразить. Нет, ну, а разве у вас есть что возразить?

— ФИО в строго именительном падеже! — воскликнул отец. Я тяжело вздохнула.

— А давай в родительном? — с энтузиазмом предложила я новый падеж.

— Александра! — папина ладонь «легонько» приземлилсь на мой затылок. Я сжалась и тихонько проскулила.

— Ну за что?! — возмутилась я.

— Имя! — недовольно повторил папа. Не сказать, чтобы папа был зол, но мои шуточки его точно доконают в скором времени.

— Артём, — недовольно пробурчала я.

— Фамилия и отчество? — снова с нажимом спросил отец.

— Отчество и фамилия? — используя Толин приём переспросила я.

— Как тебе удобно, — надеясь, выпутаться из сложной схемы разговора.

— А как мне удобно? — спросила я. Как говориться, на войне все средства хороши. Папина ладонь снова проехалась по моему затылку. — Рукоприкладство запрещено у нас в стране! — возмутилась я.

— Александра! — снова предупредительно позвал отец грозной интонацией в голосе.

— Пиндюра Артём Викторович! — снова отозвалась недовольно. А то ещё подзатыльник получу.

— Сколько лет? — спросил отец, чуть успокаиваясь. Надолго ли успокоился, у меня вопрос?

— Ну понимаешь… — начала я. вот сейчас, как никогда раньше, надеюсь на снисходительность папочки. — Мне почти восемнадцать, — к чему это я, правда? – Вот, — снова помедлила я, протянув слово. — А Тёме, — решительно начала я. — 18+6! – нет, ну я же призналась, что моему ухажеру 24, правильно? Папа ненадолго залип, выполняя математические вычисления. А потом вопросительно посмотрел на меня, как бы спрашивая: «я правильно сосчитал?». На этот взгляд я лишь быстро и отрывисто кивнула.

— Ему 24? — переспросил папуля вслух. Выглядел он вполне спокойно, но чуть шокировано.

— Ага, — осторожно кивнула, закусывая губу. – И, пап, я в него влюбилась, — призналась, надеясь, что снисходительность будет проявлена хотя бы здесь и у папы не будет такой реакции, которую я описала Меладзе.

— Ну, а как вы познакомились? — спросил отец, с выдохом отпуская эту ситуацию от себя.

— Я в тот вечер январский, когда ты спас меня со Светкой, вызвала ему и его друзьям полицию. У них слишком громко работала музыка, — хихикнула я. — Как-то так и познакомились, — улыбнулась я.

— Ну хоть где-то ещё тебе пригодились знания законов, кроме как родному отцу угрожать! — засмеялся отец. Я хихикнула вслед за ним. — Надеюсь, эти же законы помогли тебе не натворить чего противозаконного? — резко спросил отец. Мой смех так же резко перерос в жуткий кашель, за которым отец наблюдал, ничего не делая. От таких вопросов ведь и задохнуться можно! Меня о чём вообще спросили тут? Я и так из граффити только вылезла, куда уж хуже? И неожиданно до меня дошло. Это папочка сейчас о сексе спросил?! Я смотрела на папу, как на отсталого умом человека, и не могла найти подходящего ответа в своем скромном лексиконе.

— Пап, — наконец прохрипела я, — Он не такой, — и вот попробуй теперь объясни, какой он «не такой», когда сама знаешь какой он «такой». — Дальше поцелуев не заходило, — облегченно выдохнула. Наконец-то смогла выговорить эту глупую фразу.

— Ну, мальчик и правда хороший, — вздохнул папа. Я ещё раз выдохнула, надеясь, что больше таких вопросов у нас не будет.

Я в три глотка допила свой чай и предпочла смыться в свою комнату. Благо меня не остановили и дали спокойно уйти. В комнате я растянулась на кровати и разблокировала телефон, намериваясь закончить утреннее дело и прочитать все комментарии к фотографии с Моникой. А их было уже 154. Я тяжело вздохнула и открыла самое начало. Поклонницы, поклонницы и ещё раз поклонницы. Я уже и отчаялась увидеть что-то, кроме банального: «ты такая классная» и всё прочее, прочее, прочее. Но тут нашёлся отзыв от Алиски Меладзе: «Красотулечки: -D». Вслед за ней комментарий оставила и Соня Войченко: «Моня от тебя в восторге, Сашунь!». Чуть вниз нашлось небольшое мнение и от Киоссе: «А я говорил, что ты офигенная няня!». Я улыбнулась словам Никиты, не припоминая, когда это он такое сказал. Алиска Крылова: «Везде красавица, девунь! : -*». Я хихикнула, дочитывая её комментарий до конца. Кроме этих четверых никто больше не написал, да и лайки, я сомневаюсь, что поставили.

Следующим моим небольшим делом было залезть на странички ребят и посмотреть обновления. И не просмотренные новости (вот тут у меня сложилось впечатление, что все силы зла сговорились) были только у Артёма. Заходить к нему я не решалась, даже слегка боялась. Но всё-таки «решительно» закрыла глаза (о да, я имею совесть называть сия действие решительным) и тыкнуть пальчиком на изображение с Тёмой. Потом осторожненько (и так же решительно, ага) открыла один глазик и посмотрела новости. Новая фотография была добавлена сегодня после полуночи. На ней изображена чья-то оголенная нога, а на этой ноге Тёмина рука. Чья это конечность? Судить не берусь, да и не особо хочу. Меня больше зацепило подпись к этой фотографии:

«Я так её люблю, до дрожи в пальцах…»

И эта же подпись меня окончательно запутала. Нет, конечно. Предположений была тысяча и одна штука, но анализировать их желания не было. Сейчас только накручу себя зря, а потом разговаривать нормально нек смогу, если такой шанс ещё выпадет моей персоне. Чёрт, и вот почему слова Димы так въелись мне под кожу? Почему сама не могу пойти и извиниться ещё раз за тупую пропажу на полдня? Ну, конечно, ты уже у нас гордая, Гордеева! И кто ж тебе такую фамилию ещё говорящую придумал? Я глубоко вздохнула и достала учебники из сувмки под кроватью. Стоило забить свою голову мыслями об экзаменах, может, так хоть смогу не думать и следовать совету Димы. Похоже, Никитку я с экзаменами так помучить и не смогу. Готовилась я на протяжении нескольких часов: решала тесты, повторяла прошлогодний материал. Но начало темнеть и я поняла, что желудок требует хоть немного еды. Пришлось оторваться от «интереснейшей» темы по обществу «Человек и нация» и пойти на кухню. Но тут меня ждало потрясение. В прихожей стоял папа и примерял на себя кучу галстуков. Я, где остановилась, там и осталась стоять, смотря на своего отца.

— А ты куда? — удивилась я, забывая о еде.

— На свидание, — недовольно глядя в мою сторону, пробурчал папа.

— С кем? — не сразу врубилась я.

— С Лианой! — ещё пуще прежнего разозлившись на несчастный галстук, воскликнул пап. Меня слегка передёрнуло, я не ожидала такой реакции от отца.

— Давай я помогу тебе выбрать галстук? — поняв, что именно с этой вещью у отца большие проблемы, предложила я.

— Какой по твоему лучше? – мне, буквально в нос, сунули два галстука. Я опешила и поэтому тыкнула пальцем в первый попавшийся. И вполне, кстати, прилично тыкнула в полосатенький серенький галстук, который очень эффектно сочетался с серым атласным костюмом отца. Мне тут же его протянули и я поняла, что мне ещё придётся это чудо и завязать.

— Какой ты сегодня красивый. — начала говорить я, завязывая галстук. — Не волнуйся, все будет хорошо. Ты помнишь, как вести себя с дамой в ресторане? — на мой вопрос отец лишь покачал головой отрицательно. Я закатила глаза и весело улыбнулась. — Будь веселым и не надо говорить про свою работу. Не нужно быть таким серьёзным, ты идешь отдыхать. Шути, оказывай знаки внимания, — давала я наставления.

— Ты меня сейчас задушишь, — прохрипел папа, я немного перестаралась и начала ослаблять петлю. — У меня такое чувство, что не я твой отец, а ты моя мать, которая отпускает меня на первое свидание, — пошутил папа, чуть усмехнувшись. Я улыбнулась ему.

— Ну, всё когда-нибудь бывает впервые, — снова улыбнулась я и отошла на полметра от папы. - Все, теперь ты точно прекрасно выглядишь, — заключила я.

— Я пойду? — настороженно спросил папа. Я засмеялась его подростковому поведению.

— Да, можешь идти, сын! — торжественно разрешила я, не сдерживая хохота.

— Твой отец, между прочим, на свидание с первой любовью идёт! — строго напомнил папа, улыбнувшись.

— Всё, люблю. — остановила я нашу перепалку и чмокнула папу в щёку. – Иди, девушек нельзя заставлять ждать, — сказала ещё один совет, внезапно всплывший в голове. Он обнял меня и ушел. Надеюсь у них всё сложиться и будет хорошо!

Я зашла на кухню, набрала разной еды и отнесла это всё в гостиную на столик перед телевизором. Потом зашла к себе в комнату, забрала все свои тесты и тоже отнесла к телевизору. Решила совместить приятное с полезным: глянуть комедию какую-нибудь и поучить тесты. Уже расположилась я на диване, пожёвывая лист цветной капусты, с учебником математики в руках, как раздался звонок в дверь. Я недовольно цокнула, решив, что вернулся папа за какой-то забытой вещью. Я поспешила открыть дверь, но там меня ждал совсем другой человек. Я даже чуть рот от удивления не открыла. Уж его я точно не ожидала увидеть на пороге этогодома, не смотря на то, что от самой страшной ошибки алкогольного опьянения в зимнюю лютую погоду, меня спас именно этот человек. Если после совершенных им дел в отношении меня этого парня я ещё могла называть человеком, хотя в этом я точно не сомневалась.

— Привет, — неуверенно начал он.

— Ну, привет, Влад…