Глава 17. (2/2)

Была ли любовь,

Красивые цветы?

Ушла ли она, ушёл ли ты?

Была ли любовь, иль не было её?

Спрошу себя вновь, было или не было?

Было или не было?

Разошлись по сторонам два безумных взгляда,

Две потухшие мечты, им ничего не надо.

Вспорхнули как птицы, кому-то стало легко,

А я думаю, всё было или не было?

Было или не было?

Да, та самая песня, которую я, по идее, посвящала Пиндюре. Звукозапись покидаю с тяжёлым сердцем. Сегодня какой-то слишком тяжёлый день. С утра тупой приступ ревности от Рамма, потом идиотский завтрак, разговор с Романовой, который, вообще-то, выходит за все пределы адекватности, и в завершении тупая запись песни. А ведь мне нужно было ещё что-то решить с Артёмом. Сейчас над этим стоило подумать. Так. Утром я хотела в спортзал — это отличный повод уединиться с Тёмой и поговорить. Так и поступим, наверное.

Домой я еду на метро, при этом накинув капюшон от куртки и надев солнцезащитные очки. Все же после двух концертов, интервью и совместного появления на глазах общественности с «ВИА Грой», Степановым и MBAND дают свои отголоски популярности, и меня начинают узнавать на улицах. Я добираюсь до дома к шести часам вечера. На пороге застаю Тёму и Толю.

— А вы куда? — тут же спрашиваю я.

— Секрет, мелкая. Не доросла ещё знать, с кем взрослые дяди гуляют! — усмехнувшись, отвечает Толик. Я показываю ему язык.

— Это кто тут ещё не дорос? — возмущаюсь. — Фиг тебе, Цойчик, а не оладьи на завтрак, — капризно заявляю я.

— Я в качалку, Сань, — усмехнувшись, оповещает Артём. Я моментально загораюсь. Вот и первая возможность! Будет жаль, если упущу такую возможность.

— Можно с тобой? — прошу я, состроив мордочку кота из «Шрека».

— В качалку? — удивляется Тёма.

— Чисто символически, на беговую дорожку хочу, — уточняю я.

— Ну, пошли, — пожимая плечами, соглашается Артём.

— В честь какого праздника такой настрой? — заливается хохотом Киса, появляясь в проёме двери из кухни.

— Давно уже на пробежку хочу, а на улице холодно, — отвечаю я, пожимая плечами. Тут же я кидаю в рюкзак свои кроссовки и вместе с Артёмом скрываюсь за входной дверью.

До спортзала мы добираемся в полном молчании на его машине. К удивлению отмечаю, что плед с отдыха все ещё лежит на заднем сидении. Ох, сколько же воспоминаний связано с этой разноцветной материей. Просто вагон и маленькая тележка. Не исключено, что это далеко не последние воспоминания…Чёрт! Что я собралась делать, если мои чувства с Артёмом взаимны? Я же, вроде как, Романовой обещала свое внимание на Влада проявить… Отлично! Но, для начала, Мише я ничего не должна, а, значит, имею полное право строить свою жизнь так, как считаю нужным. Вот на этой веселой ноте и закончим колебания. Нам в любой ситуации нужно объясниться.

В спортзале продолжается молчание. Я лишь усмехаюсь. Ведём себя как дети, а сами уверяем всех в округе в своей «взрослости». Давно пора было поговорить. Давно было пора перестать бегать друг от друга и перестать вести себя при ребятах как друзья. С другой стороны, за завтраком я совсем не заметила наигранности. Так может он мне и вправду друг, который по пьяни поцеловал? Нет. Он — это что-то другое для меня. Что-то родное и тёплое. Он — это оживление чистой и бескорыстной поддержки для меня. Останавливаю беговую дорожку, на которой пробегала уже больше двадцати минут, и смотрю на Тёму. Как я уже замечала ранее, он — мужчина. И как сказала Романова, если ты нужна мужчине, то он будет держать тебя возле себя. Относиться ли это изречение к нам с Тёмой? Я не знаю.

— Так и будешь на меня палить? — недовольно интересуется Артём. Я усмехаюсь.

— А что, нельзя? — смеюсь я.

— Давай на чистоту? — просит он. Я киваю, но возвращаюсь к бегу. — Зачем со мной пошла? — спрашивает. Сейчас он сама серьёзность. И почему в нашем мире всё так сложно?

— Хочу поделиться впечатлениями от поездки, — отвечаю я, внезапно растеряв всю свою уверенность. А тон мой такой же серьёзный и холодный, как и его. Не хочу показывать свои эмоции.

— И как… поездка? — спрашивает Пиндюра.

— Да, в общем-то, понравилась, — пожимаю я плечами. — Ты ведь понимаешь, что я всё-таки хочу поговорить о последнем дне в Киеве и о том, что произошло в машине? — тихо и неуверенно говорю я.

— Сань, ты ребёнок, я взрослый дядька. По-моему, я уже объяснял тебе это, — говорит он так же тихо. Я останавливаю дорожку и сажусь на лавочку возле.

— А я тебе говорила, что глупой влюблённости по отношению к тебе не испытываю, — говорю я в отместку. — Мне просто непонятно, что это было, — говорю. — Зачем ты меня поцеловал? — спрашиваю. Боюсь того, что скажет что-нибудь о том, что был пьяным и просто не сдержал свои мужские инстинкты.

— Давай дома? — просит он.

— Давай здесь? — возражаю я.

— Это вышло… — глубокий вздох. — На эмоциях, понимаешь? Ты красивая девушка, и я просто не сдержался, — снова глубоко вздыхает и смотрит на меня. — Но даже если у меня и есть чувства к тебе какие-то, то это ничего не значит, — трёт пальцами виски. — Я не хочу ломать тебе жизнь… — выдыхает он. Я слушаю его полностью шокированная полученной информацией.

— Ч-ч-чего? — заикаясь, спрашиваю я. — Сломать мне жизнь?! — полностью осознав, какую херню несёт на первый взгляд взрослый человек, взревела я криком. Он смотрит на меня с лёгким замешательством. — А ты не думаешь, что я сама вправе решить, что делать со своей жизнью?! Как её ломать! С кем быть! В конце концов, кому позволять себя поцеловать! — кричала я.

— Прошу тебя, успокойся, Сань. Мы в общественном месте, — спокойно предупредил Артём. Я делаю три глубоких вдоха и, наконец, потихоньку успокаиваюсь.

— Разговор не закончен, — предупреждаю я тихо.

— Сань, разговор закончен, — твёрдо проговаривает Тёма.

— А, может, я люблю до потери пульса?! Чё ты мне рот затыкаешь?! — недовольная тем, что с моим мнением не считаются, спросила я.

— Во-первых, про чувства мне тут не говори, сама отрицала это уже много раз. А, во-вторых, никто тебе рот не затыкает. Мы просто остановились на решении остаться друзьями. Ясно? — твёрдо говорит Тёма. С таким решением трудно поспорить.

— Ясно, — тихо лепечу я в ответ.

Через полчаса мы собираемся домой. В машине снова тишина, которую я на полпути все-таки разбавляю болтовней. Нам, кажется, удаётся восстановить старые границы дружбы и укрепить их. Мы разговариваем о песнях, вспоминаем Жеку и Ксюху. И как-то слишком быстро оказываемся в нашем дворе. Машина останавливается, Тёма глушит мотор, но ни он, ни я вылезать не хотим. И все же с превеликим трудом я открываю дверцу и пропускаю в салон машины холодный мартовский воздух. Мой жест как руководство к действию для него. Он тут же быстро и стремительно выходит из машины, будто испугавшись своих мыслей. Я выхожу не торопясь, потому что дома меня ждут вечные перепалки с Раммом.

На лифте мы поднимаемся в квартиру и уже в периметре жилплощади расходимся по разным комнатам. Я в кухню, он к себе. С самыми тяжелыми мыслями я наливаю себе кружку чая и думаю, как буду переживать сегодняшнюю ночь. Киоссе, конечно, мой герой, но злоупотреблять его добротой то же не стоит. Никита слишком проницательный, чтобы не заметить моих скрытых помыслов. Вот так вот я и пью чай с печеньем, пока на кухню не заходит Рамм. Он наливает себе кружку кофе и садится напротив меня. Я поначалу не замечаю его пристального взгляда на своей персоне, но потом меня это выбешивает.

— Со мной что-то не так? — изогнув бровь, спрашиваю я.

— В смысле? — полностью повторив мою мимику, спрашивает Влад.

— Ты во мне скоро дыру проделаешь, — усмехаюсь я.

— Я думаю, — с заумным видом отвечает он. Я насмешливо усмехаюсь.

— И на какие же мысли вас натолкнула моя персона? Наверно, проклял меня до десятого поколения? — смеюсь я.

— Пошли гулять завтра? — предлагает Владик. Я истерично хохочу. Ох, права была Романова. Миша, наверно, вангует! Хах.

— Ну, пошли! — киваю я с усмешкой. Потом допиваю чай, мою свою кружку и выхожу из кухни.

Иду в гостиную, раскладываю диван, хотя прекрасно знаю, что всё равно на нём не засну, и ложусь «спать». Не знала, совершенно не знала, что собираюсь делать в следующие несколько часов. Сна ни в одном глазу. Нашла моя головка выгодное решение: я залезла в «ВКонтакте». Друзей, сообщений, приглашений и прочей ереси — тьма тьмущая. Так как лезть в «приглашения» и «друзей» совсем не хочется, я залезла в сообщения. Меня пригласили в беседу с поклонниками. Я зашла посмотреть всех участников. По фотографиям все они какие-то мелкие, но содержимое столь увлекательной беседы я всё-таки посмотрю. И что же там писали? А писали там всякую хрень. Гадали, есть ли у меня парень, кем являются мне ребята, кому посвящены все мои песни. В общем-то, ничего для меня привлекательного там не было, поэтому эту беседу я благополучно удалила. Потом у меня начался марафон лайков. Короче, всё как у всех. Когда я оторвалась от телефона, часы показывали половину второго ночи, а ведь мне завтра вставать рано на студию. Я встала со своего спального места и целенаправленно потопала в направлении комнат Артёма и Толика. Из двух зол я выбрала меньшее, поэтому сперва открыла дверь Толика. Цойчик посапывал, повернувшись на левый бок и положив под щёчку ручки. Господи, какой же он няшечка во сне. От милости картины я склонила голову набок, улыбнулась, но оставила Толю спать дальше. В конце концов, когда-то это должно было случиться — я пошла в комнату к Тёме. Как только я открыла дверь, то обнаружила, что он не спит, а так же, как и я, залипает в телефон.

— Тём? — позвала я рэпера. Он тут же обратил свой взгляд на меня.

— Ты чего? — шёпотом интересуется он.

— Я уснуть не могу, — сознаюсь я, стыдливо опустив взгляд в пол. — Можно к тебе? — уж слишком тихо прошу я. Сомневаюсь, что Пиндюра хоть слово услышал.

— Привыкла к моим объятьям? — самодовольно усмехаясь, спрашивает он. Я мгновенно смущенно краснею.

— Привыкла, — тихо сознаюсь я.

— Пойдём, — кивает он все с той же улыбкой, откладывая телефон на тумбочку. Я подхожу к кровати и ложусь, поворачиваясь к нему спиной. Тут же его рука ложиться на мою талию.

— С тобой тепло, — смеюсь я.

— Завтра с Владом идёте гулять? — спрашивает он, при этом делая какой-то уж слишком собственнический жест, прижимая меня к себе сильнее.

— Да, — отвечаю я. — А ты откуда знаешь?

— И ты простишь ему Романову? — не обращая внимания на мой вопрос, вновь спрашивает он.

— Я сегодня с ней разговаривала. Миша сказала, что они с Раммом теперь просто друзья. Поэтому пока нет поводов ему не доверять, — отвечаю я. И почему именно сейчас мне кажется, что все, что я делаю, в корне неправильно?

Он больше не был настроен продолжать разговор, и я, положив свою руку на его, почти сразу же уснула. Завтра, что-то мне подсказывает, будет очень сложный день. Сначала работа, потом прогулка с Раммом. Хорошо, если без ревности Миши обойдёмся. Вот с такими мыслями я нахожусь на грани сна.

— Спи, девочка моя, — слышу нежный шёпот у левого уха. Но я уже далеко в царстве Морфея и не обращаю на это никакого внимания.