Часть 19. Рейнира XII (1/2)

В день своей свадьбы Рейнира была взволнована настолько, насколько было возможно с учетом того, что это был политический союз, но в тоже время очень печальна. Но и не из-за потери свободы, как кто-то мог бы подумать, и не потому, что не хотела всего этого.

Нет.

Тоска ее сжирала потому, что в этот день рядом с ней не было ее матери, которая могла бы помочь с ее прической, могла помочь с подбором украшений и плакала бы, увидев Рейниру в белоснежном платье, расшитом золотыми нитями и драгоценными камнями. Не было рядом и друга, который просто бы поддержал ее, утешал и заставлял смеяться. Рейнира была абсолютно одинока, даже с учетом стайки служанок, которые разбудили ее с утра пораньше и начали готовить к торжеству.

В какой-то момент, ей даже захотелось зарыдать, хотя прежде она не была такой уж и плаксой.

Рейнира просто ничего не могла с собой поделать: ее губы дрожали, а глаза застилала пелена слез. Она даже не могла толком видеть себя в зеркало, перед которым сидела, смиренно терпя то, как камеристка расчесывает ее еще влажные после ванны волосы и смазывает те ароматными маслами. Они изо всех сил старались сделать ее «самой красивой» для праздника и брачной ночи, а ей хотелось лишь горько рассмеяться, поскольку Рейнира точно знала, что Лейнору то будет плевать, как она выглядит, или пахнет.

Камеристка хотела приступить к самой прическе, когда двери в ее покои вдруг открылись.

Рейнира нахмурилась, поскольку никого не ждала, и, незаметно вытирая слезы, которые все же сорвались с ее ресниц, обернулась. Она удивленно моргнула, когда поняла, что ее неожиданным посетителем была принцесса Рейнис, и девушка, в которой Рейнира с удивлением узнала кузину Лейну. Она и не знала, что девушка уже успела прибыть сюда и даже привести себя в порядок перед торжеством. Обе женщины были облачены в прекрасные платья, схожего покроя: из темной парчи, но щедро расшитое золотом и серебром. У Лейны были открыты плечи, в отличие от матери, а у принцессы на талии был тяжелый золотой пояс, которого не было у дочери.

Они обе были прекрасны.

На миг сердце Рейниры вновь кольнуло болью и даже завистью, при виде этого тандема матери и дочери, которого была лишена она сама и о чем тосковала уже не один день. Тем временем, служанки тут же присели в реверансе, а принцесса, скептично оглядев сборище, решительно прошествовала по покоям, как будто они принадлежала ей и замерла перед Рейнирой.

Она хотела встать, чтобы поприветствовать кузину отца, как полагается, но та, повелительно протянув руку камеристке, твердо сказала:

— Гребень.

— Ваше высочество?.. — растерянно начала та, но принцесса вновь остановила ее взмахом руки.

— В нашей семье принято, что свадебные прически молодым девам делают самые старшие женщины в роду, — сказала принцесса Рейнис, и, когда ей наконец подали гребень, велела Рейнире повернуться обратно к зеркалу.

Она не сопротивлялась.

Рейнира могла только пораженно выполнять приказы принцессы, и ошеломленно думать, что изначально такого не было. Что в ее видениях, никто из родственников ей не помогал готовиться к свадьбе. Если быть честно, она даже не знала о такой традиции, о которой молвила принцесса. Ей было горько осознавать, что, если бы все шло так, как запланировали боги до того, как ей дали второй шанс, Рейнира бы и не узнала о том, что в их семье было так принято.

Но в тоже время, она собой могла гордиться.

Судя по всему, Рейнира уже начала менять русло судьбы настолько, что теперь у нее были куда более крепкие отношения с отцом, не было попорченной репутации и принцесса Рейнис не считала ее избалованной девчонкой, которая должна была быть рада, что Лейнор взял ее в жены, и даже пришла, чтобы поддержать.

Рейнира тихо шмыгнула носом.

Теперь ее души слезы уже не горечи, а радости. И благодарности. Она ощутила, как ее пальцы сжала теплая ладошка, и чуть повернувшись, Рейнира увидела улыбающиеся лицо Лейны, присевшей рядом с ней на банкетку, которой она просто не могла не улыбнуться в ответ, хотя глубоко в душе ее вдруг кольнул стыд.

Она ведь обманывает их.

К концу года, Рейнира родит сына, которого хочет выдать не только за дитя Лейнора, но и за внука принцессы Рейнис, и племянника Лейны, за родную кровь этих двух женщин, проявивших о ней заботу в такой день, заменив места матери и подруги. Это было как-то не честно и даже жестоко.

«Мир жесток», — яростно одернула себя Рейнира, перед чьими глазами невольно встали картины смерти ее уже потерянных навсегда детей и все те прочие ужасы, которые могли ее настигнуть — и еще могут, если она даст слабину.

Также она твердо себе напомнила, что если бы отец все же взял Лейну замуж, то принцесса, как и ее муж, не были бы к ней добры сейчас, а планировали ее убийство, лишь бы только усадить своих внуков на Железный трон. Лишь бы восстановить, как они думают, несправедливость, свершившуюся на Великом совете все эти годы назад, когда многие лорды отвергли принцессу Рейнис как кандидата на трон Семи королевств.

Когда спустя час Рейнира предстала перед зеркалом, то испытала дежавю.

На ней было тоже белоснежное платье с золотыми элементами, что и в видениях, и такая же высокая прическа с рубиновыми заколками в косах, которые обвивали ее голову подобно короне. Даже украшения были те же самые: золотые, тонкой работы, придающие ей молодой и игривый вид.

Рейнира хотела платье в черно-красных тонах и никакого золота.

Только валирийскую сталь.

Хотела, чтобы все видели в ней дракона, которым она была. Хотела, чтобы лорды и леди видели, что присутствуют на свадьбе Таргариена, а не скоро быть <s>никогда </s>Веларион. Хотела, чтобы ее видели взрослой женщиной, будущей королевой, а не невинной овечкой.

Но она не была дурой.

Для такой демонстрации еще не пришло время. Сейчас все должны видеть как раз таки невинную деву: чистую и непорочную. А еще глупую и наивную. Пусть думают, что ею легко манипулировать, пусть думают, что она не опасна, а самое главное не настолько смела, чтобы изменить будущему мужу.

А потом Рейнира сожрет всех неугодных, как и подобает дракону.

***</p>

…и с превеликим удовольствием, его величество король Визерис, объявляет начало празднования королевской свадьбы.

Громко объявил сир Гарольд, после чего открылись двери в тронный зал, которые сегодня был залом для торжества, и внутрь потек людской поток. Каждого входящего лорда и леди торжественно объявляли, перечисляя их порой многочисленные титулы и называя имена.

Рейнира, сидевшая в центре стола, с восседавшем по правую руку отцом, внимательно следила за всеми.

Близнецы Ланнистеры, лорд Леффорд, лорд Рейн, лорд Свифт, лорд Уайлд, лорд Сванн, лорд Тарбек, лорд Баратеон, лорд Крейкхолл, лорд Фоссовей, лорд Мутон, лорд Борни и многие многие предательские ублюдки, которые предпочли Эйегона ей, даже несмотря на то, что некоторые из них изначально дали свои клятвы верности именно Рейнире. Она всех из них запомнила и никогда не будет полностью им доверять, особенно тем, кто переметнулся уже во время Танца, а не присягнул ее брату изначально в тех видениях.

Но не только за ними, Рейнира наблюдала.

За своими потенциальными союзниками, людьми вставшие под ее знамена, она также внимательно следила и отмечала про себя, что с кем стоит поговорить как можно скорее, а кого она может оставить на потом. Особенно Рейнира уделила внимание молодым девам, думая привлечь тех в свою свиту, и конкретно леди Джейн Аррен, которая была кузиной ее матушки. Следуя тому, что ей показали боги, связями с Долиной она хоть и воспользовалась, но уже во время войны, а не сделала это заранее.

Лично сейчас Рейнира понимала, что это было очень глупо.

Долина очень важный стратегический союзник, к тому же связанный с ней кровью, и его поддержкой стоило заручаться с того мига, когда отец назначил ее наследницей. Завести незначительную переписку, а еще лучше навестить дом, где выросла ее матушка.

«Если отец согласиться на поездку, то Долина будет одной из первых, которую мы посетим», — решительно подумала Рейнира и пригубила легкое летнее вино, которое было налито в ее кубок.