Часть 16. Рейнира X / Деймон II (1/2)

В честь приезда принца Деймона и сира Лейнора в саду был устроен прием, из-за чего Рейнире с тяжким сердцем пришлось запереть Призрака в Псарне.

Ну, отец думал, что волк сейчас там.

Рейнира понимала, что этот великолепный зверь, как и драконы, не любил сидеть взаперти, да и не был он для того создан, поэтому она тайком, используя тайные проходы, отвела лютоволка в свои покои, где Призрак тут же устроился на ее кровати с таким видом, будто так и должно быть.

Она весело фыркнула.

Прогонять Рейнира его не стала, потому что знала, что толку нет, а сбросить сама она его просто не сможет. Призрак был тяжелый, почти как здоровая сытая лошадь, особенно когда расслаблялся, так что придется просто смириться с тем, что ее покрывало будет все в белом меху. Рейнира дождалась Мирии, свою служанку, которую она отправила на кухню за парочкой сочных стейков и тазом с водой, после чего, запретив кому-либо входить в свои покои, отправилась обратно на праздник.

Рейнира прибыла туда тихо и незаметно, первым делом направившись к столу с закусками, одновременно с этим наблюдая за отцом и дядей, которые болтали чуть поодаль. Судя по тем обрывкам, что до нее долетали, король Визерис предавался воспоминаниям из детства и с ностальгией и смехом утверждал, что именно Деймон был любимчиком их матери, а не он. Рейнира едва заметно улыбнулась и испытала уже привычно дежавю, поскольку уже видела этот момент в видениях, только в них компаньоном в этой беседе была Алисента, а сейчас с братьями Таргариенами стояла принцесса Рейнис, попивающая вино и ухмыляющаяся своим кузенам.

Вид трех драконов, не воющих друг с другом и мирно существующие, согрели ее сердце так, как она и сама даже не ожидала.

Как можно незаметнее оглядевшись, Рейнира заметила, что многие придворные тоже смотрят на сияющих своей такой разной, но схожей, валирийской красотой королевских особ, и ухмыльнулась чуть шире. Некоторые с восхищением, некоторые с любопытством, а некоторые с хмурой морщинкой между бровей. Последние были преимущественно люди, которые чаще всего были замечены в беседах с Отто Хайтауэром. Среди них была и сама Алисента, которая, поджав губы и сидя в полном одиночестве на одной из скамеек, несчастно смотрела то на мужа, то холодно зыркала на Деймона. Вроде и королева, но почти полностью лишена какого-либо внимания, которое Таргариены получали даже не стараясь. На миг ей даже захотелось подойти и утешить как-то бывшую подругу, как, следуя видениям, сделала бы изначально, но сдержалась.

Тогда все равно ничего не вышло, так зачем следовать по этому пути сейчас?..

Рейнира нахмурилась, ругая себя за слабость, и вместо этого перевела взгляд на десерты перед собой тут же ощущая, как у нее потекли слюнки. Она и не поняла, как была голодна. С завтрака прошло уже довольно много времени, так что… Тут ее взгляд зацепился за скрюченную фигуру, которая явно пыталась слиться диванчиком, стоявшим под навесом. Белые длинные волосы, собранные сзади, светлая кожа, и одежда с намеками голубого цвета и серебра.

Лейнор Веларион.

Боги, объективно Рейнира знала, как выглядит ее кузен, знала, что видения — все же это не целая прожитая жизнь, но порой именно так и казалось. От того, как и в случае с отцом, Алисентой, Эйегоном и даже Деймоном, в ее голове первым делом пронеслось невольно:

«Пекло, как же он молод!»

А потом Рейнира себя одернула, напоминая, что так и должно быть, и, положив пирожное, которое намеривалась съесть, на тарелочку, куда она водрузила еще одно сладкое угощение, решительно направилась в сторону своего будущего, дай боги, так и будет, мужа. Рейнира тихо подошла к диванчику и медленно села, молча протянув тому свое лимонное подношение.

Лейнор еле заметно вздрогнул и удивленно посмотрел на нее.

Но Рейнира смотрела только на гуляющих по саду людей, в тоже время продолжая держать тарелочку в воздухе и терпеливо ожидая, пока кузен возьмет несчастное пирожное. Лейнор поколебался и наконец взял ее молчаливо предложение мира, которое они неторопливо съели в полной тишине, пока Рейнира наконец произнесла:

— Знаешь, я люблю лимонные пирожные. А еще мне нравится жареная утка. Больше, чем гусь. Не могу сказать почему. Осмелюсь сказать, что это дело вкуса.

Рейнира повернула голову к кузену и несколько мгновений просто смотрела на мужчину, с которым могла провести, если не всю, то значительную часть жизни. Она не могла не заметить, что у этого Лейнора в глубине глаз была искра жизни, озорства и задора, которой был лишен тот, другой Лейнор из ее видений.

— Я знаю, что это не тот союз, которого ты желаешь, — тихо продолжила она. — И я не хочу, чтобы тебя это гложило. Ты мой кузен и ты мне дорог. Но мы оба знаем, что у нас есть долг перед отцами и нашими домами. Так не лучше бы нам разделить это бремя? Сплотиться на публике, а за закрытыми дверями… трапезничать, как нам угодно. Что скажешь?

— Почему?.. — выдохнул Лейнор, который, кажется, не знал, что именно ему делать: отрицать ее слова, убегать или еще что-то.

Рейнира тепло улыбнулась.

— Мне нужен муж, чтобы чопорные лорды не смотрели на меня косо, когда я взойду на престол, — прямо сказала она. — А тебе нужна жена, чтобы никто, даже твои родители, больше не подвергали твою мужественность сомнению.

Тяжко вздохнув, Рейнира печально добавила:

— А еще мне бы не помешал друг, на которого я могла бы положиться, и может верный рыцарь, чей меч будет беречь меня, а не воткнется мне спину.

Лейнор несколько секунд пристально смотрел на нее, а потом взял ее руку свой и поднес ту к своим губам.

— Он у тебя будет, моя дорогая невеста, — с ухмылкой сказал он и оставил на тыльной стороне ее ладони легкий поцелуй.

Рейнира усмехнулась в ответ, ощущая, какая-то пружина внутри нее чуть расслабилась, и заговорщицки спросила:

— Наши родители смотрят?

— Да, и улыбаются, как идиоты, — таким же тоном ответил Лейнор, чей обзор на сад сейчас под более удобным углом, чем у нее, и опасливо добавил: — Правда твой дядя выглядит так, будто хочет откусить мне голову.

Она фыркнула, твердо игнорируя тепло внизу живота, вызванное явной вспышкой ревности со стороны Деймона.

— Не бойся, я тебя буду защищать от своего большого и плохого дяди, мой будущий муж, — игриво сказала Рейнира, и рассмеялась, вторя Лейнору, из чьей груди тоже вырвался веселый смешок.

После чего, она спросила перевела тему на более легкие темы, такие как любимый увлечения кузена и битвах на Ступенях. Рейнира старалась слушать Лейнора со всей искренностью и интересом, который могла только в себе найти, поскольку хотела узнать его получше. К тому же, если ей будет интересна его жизнь, если она покажет, что может его выслушать, рано или поздно, Лейнор мог сделать тоже самое в ответ. Рейнира хотела, чтобы их брак стал не только прикрытием для ее благословенного дитя, но примером крепкого, пусть и платонического, союза, чтобы никто не посмел оспорить тот факт, что она не была привязана к мужу, если, не дай боги, Лейнор погибнет, ведь кто знает, что им судьба уготовила?..

И даже пристальный взгляд, которые жег ее затылок на протяжение всей беседы, которая со стороны, как она надеялась, выглядела как воркование двух будущих супругов, не мог отвратить ее от поставленных целей.

Не мог.

***</p>

Деймон был готов рычать от злости и бессилия, пока он был вынужден смотреть, как Рейнира разговаривала с этим сопляком Лейнором, да еще и смеялась.

Так звонко смеялась…

Будто не знала, что этот конек скачет только на других коньках, и не возбуждается от вида красивых кобылок, будто и впрямь была им… очарована. Деймон невольно сжал руки в кулаки, игнорируя острую боль в раненом плече из-за этого жеста.

— Деймон! — вдруг услышал он и был вынужден взять себя в руки, чтобы брат ничего не заметил на его лице.

Он отвернулся от смеющейся парочки и посмотрел на Визериса, который вернулся с парой кубков вина в руках от столика, куда отошел, когда кузина Рейнис покинула их.

— Сам ходишь за вином, брат? — насмешливо спросил Деймон, принимая чашу, которую хотел бы выпить залпом, чтобы только потушить пламя ревности в груди. — С чего бы?

— Ах, последние месяцы я был нездоров, — отмахнулся Визерис. — И только недавно мне наконец стало легче и вновь чувствуя себя как юноша, которыми мы когда-то были. Поэтому пользуюсь любым случаем, чтобы размять ноги.

Деймон усмехнулся и сделал глоток из кубка, про себя отмечая, что брат и впрямь осунулся, постарел, а на его левой руке, облаченной в перчатку, явно отсутствовало пару пальцев. Когда он в последний раз видел Визериса, тот имел в наличие все пальцы.

— Что с тобой? — прямо спросил он, выразительно кивнув как раз на вышеупомянутую. — Почему мейстеры тебе не помогли?