2 (2/2)

— Добрый день, Хината-сан.

— Добрый день, Сумирэ-сан, — тихий голос Хинаты тонул в топком охровом воздухе. — Чем я могу Вам помочь?

— Мне нужны дела, в которых преступления совершались в кузовах больших машин. С этим можете помочь мне только вы.

Документовед шумно втянула воздух маленькими круглыми ноздрями, отводя взгляд.

Через полчаса Сумирэ бодро шагала к своему кабинету, громко цокая каблуками по холодному кафелю ступеней.

Указанный участок дороги, согласно данным серверов, находился на пустыре, без камер и жилых строений. Было очевидно, что маньяк совершал свой ритуал не выходя из машины, поскольку на месте преступления ни трупа, ни каких- либо еще зацепок обнаружено не было. Сумирэ намеревалась прошерстить все дела с участием машин с крытым кузовом, в надежде найти соответствия. Предчувствие жгло грудь и отдавало в горло чем-то сладким. Эта бежевая колонна из бумаги на ближайшее время стала ей милее всего на свете.

— Вам помочь? — подскочил на своем посту Акимичи.

Симпатичный и обтекаемый Чоджи творил собой и своим грузным телом дежурное отделение. Извлеки его из-за высокого гладкого стола, и обстановку будет не узнать.

— Благодарю, Чоджи-сан, — громче, чем обычно отозвалась Сумирэ, проходя мимо поста рядового. – Лучше, если будет время, возьмите мне кофе. Да, кстати, — обернулась она уже стоя на пороге своего своеобразного кабинета. — Каким номером капитан на быстром наборе?

— Первым, разумеется, — растянулся в улыбке Акимичи. Только люди в теле могут улыбаться так искренне и румяно.

Консультант кивнула в знак благодарности и скрылась за стеной.

***</p>

Через два часа на месте Сумирэ сидел капитан Хатаке, в окружении лейтенанта Учиха и Шикамару. На столе были разбросаны папки с делами, кроме одной. Она безукоризненно ровно лежала в самом центре, являя этому миру свою ребристую бежевую обложку.

Комната была возмущена внезапным присутствием такого количества человек, воздух стал зернистым. Сама консультант стояла перед столом с прижатым к губам кулаком. Холодный свет ламп будто отторгал ее от себя, отражаясь от плеч, рук и русых волос, вбрасывал ее в восприятие новоиспеченной публики.

— Остановите на шестнадцатой секунде, — безразлично проговорила девушка, не отрывая взгляда от задней крышки монитора. — Видите?

Темное нагромождение из мужских тел плотнее прильнули к экрану, не проронив ни слова.

— Когда убийца роняет кусок кожи, он чуть ниже опускает камеру, затем, вспомнив, что он ведет съемку, он на секунду захватывает кусок изображения чуть выше. На нем отчетливо видны два отверстия в стене и пара черных горизонтальных полос. Слева от Харуно мы можем видеть потертости на краске.

Звенящее молчание мужчин было нерушимо. Никто не решался первым выдвинуть свои догадки.

— Если вспомнить, что местом преступления мы считаем точку на дороге, то очевидно, что это кузов машины.

— Но камер на том участке нет, — нахмурился Шисуи.

— Зато есть дело от девяносто первого года, где шло расследование о халатности сотрудников скорой помощи.

Взгляд полицейских вперился в бежевую папку на столе. Весь мир сузился до размеров этого пластикового прямоугольника.

— В нем на фотографиях, сделанных полицейскими, мы отчетливо видим обе стенки служебного грузовика. Если предположить, что Харуно сидела возле левой, то отверстия на стене и темные полосы будут совпадать с аппаратами для экстренной реанимации, висящими в машине скорой. Эту догадку подтверждает и потертость слева. Ее расположение позволяет думать, что это кислородный баллон, много лет там простоявший. Также в пользу этой гипотезы выступают лучи света. Помимо того, что жертва освещена справа, ведь там свет падает от лобового стекла, тень позади Харуно,а также на ее лице говорит о том, что и перед ней было окно, которое закрыто телом маньяка.

— Но на фотографии из дела нет окна на правой стене, — проговорил Какаши, скорее, по инерции, так как мысленный процесс поглотил его разум.

Кашемировый голос Сумирэ приобрел звучность и объём.

— Верно. Потому что тогда фигурировал автомобиль марки «Форд», а на видео — «Хонда», снятая с эксплуатации в 1961 году, когда в Японии была произведена реформа здравоохранения.

Сумирэ замолкла, все еще смотря невидящим взглядом в черноту пластика монитора.

— Это же очевидно было, — выдохнул Шисуи, поднимаясь во всю высоту своего роста и потирая пальцами глаза. Действие лейтенанта дало незримую отмашку всей компании – скопище мужских тел пришло в движение, заставляя комнату наполнится шелестом сминаемой перемещениями ткани одежды. – Все это время, — он проглотил ругательство, — так очевидно.

— Сколько же раз вы это пересмотрели? Увидеть такую мелочь…, — удивленно вздернул тонкую бровь Шикамару.

— Около пятидесяти, — без тени шутки отозвалась девушка.

Какаши поднялся со своего места, неспешно, будто желая растянуть долгожданное мгновение, протягивая консультанту суховатую ладонь, испещренную глубокими складками:

— Выходит, вы действительно прибыли, чтобы нас спасти.

Сумирэ одарила капитана вялым рукопожатием, поднимая на него растерянный взгляд.

— Вы хорошо поработали, — утвердил Хатаке, видя озадаченность девушки.

Он смотрел ей прямо в глаза колючим проницательным взглядом, пытаясь выдернуть ее из трясины собственных дум. Кожа на его лице была плотная с глухим блеском, как резина.

Огами была поглощена гудящей смутой мыслей.

Откуда эта машина? Почему именно скорая? Почему именно там? Какая связь между скорой и Харуно Сакурой?

***</p>

— В общем, не смотря на её догадку, я не думаю, что расследование разрешится. Просто найдет себе новую точку для топтания, — проговорил хрипло густой голос. Он давно не курил таких крепких сигар. Терракотовый продолговатый бочонок рассек плотный воздух, оставив после себя дымчатый хвост. Его тлеющий конец мигал красноватым светлячком промеж двух темных фигур.

— Это было умно, — отозвался насыщенный баритон. Он походил на синий бархат. Его обладатель поднес к бескровным губам сигару и с удовольствием затянулся. Выпустив плотный сизый дым, мужчина посмотрел прямо перед собой. В темноте очерчивался его твёрдый точеный профиль. – Как думаешь, как скоро Какаши её пришлет ко мне?

— Не думаю, что он станет медлить, — ответил первый собеседник. — Напал на след. Это лишает терпения. Привыкший всегда быть правым, Какаши без зазрения совести пришлет ее сюда. Не будь говнюком, прошу тебя — резко обернулся он к своему визави.

Тонкие надменные губы тронула улыбка.

— Я не скажу ничего, за что мне было бы стыдно.

— Одно другому не помеха, — обреченно выговорил первый, вновь затягиваясь отменным кубинским табаком.