Часть 9 (2/2)

Они говорили слова соболезнования, словно Кевин мертв, но, несмотря на их жадный блеск глаз, ничего не спрашивали по поводу Дэя. Это натолкнуло Рико на мысль, что со всеми студентами университета провели беседу, как следует вести себя с вторым сыном Морияма.

Значит, пусть стало свободнее, пусть Рико может видеть солнце и ловить ветер, он все ещё в клетке.

Когда студенты спросили о самочувствии Рико — у того стало бледнее обычного лицо и появились мешки под глазами, к нему каждое утро приходила женщина и наносила макияж. Ему, и Жану. Кроме того, последний посетил и парикмахера, который научил укладывать волосы так, чтобы не были заметны шрамы на лбу и виске.

Они с Жаном и Эрнестом посещали практически одни и те же занятия.

После того, как в столовой кто-то бросил в сторону Жана столовые приборы, Эрнест занимается только его защитой, по приказу Рико. На Морияма никто из студентов не посмеет напасть из-за репутации стойкого, но тихо скорбящего брата, а Жан, якобы замена Кевина, стал настоящей мишенью. Сколько бы преподаватели не просили сохранять благоразумие в стенах университета, все равно находились кандидаты на отчисление и ненависть Рико.

Несмотря на макияж, скрыть усталый блеск ему не удавалось, но на помощь приходили Винсент и Джаспер, полузащитники под шесть футов одним видом не позволяли подойти к Рико и обеспечили на некоторое время спокойствие. Не ожидая приказа, они стали и Жана вытаскивать из его кружка фанатов — те, как и ненавистников, тоже имелись.

В первое время учёбы Рико самым наглым образом дремал на парах, не имея сил записывать очередное видение какого-то автора на рецензию другого автора на произведение третьего автора. Он был занят тем, что гадал, как сейчас одевается Кевин. Наверно, на юге тепло, и он носит толстовки — хоть и не любит их. Но ведь знает, что если не оденется тепло, то заболеет, и будет пропускать тренировки. А питание? Теперь он сам следит за своим рационом? Рико помнил, что когда Рико узнал о правильном питании спортсменов, то ненадолго даже отложил книги по истории и взялся за основы питания, пока его не заверили, что за едой самих сынов экси следят лучшие диетологи. И то, Рико потом был в числе тех, кого Кевин наблюдал и взвешивал.

Но халтурил Рико только в первую неделю, пока его снова не позвал в свой кабинет Тэцудзи и снова не применил трость.

Не то что Рико забыл, насколько тяжёл ее наконечник и ноги дядюшки, но напоминание было горьким.

И с тех пор он стал, по крайней мере, конспектировать все занятия и писать худо-бедно сносные эссе. Статьи ему помогал писать Жан. Он же и наносил мазь на спину Рико.

Рико больше не посещал Пруста. Неизвестно, что думал на этот счёт Ричард, но Рико пообещал себе, что если снова останется с ним один на один, то сломает ему нос. А Тэцудзи больше не настаивал и ничего не напоминал. Стало быть, Рико в чем-то его порадовал.

С крыши капала вода, когда на телефон Рико, сидящему на кровати и читающему результаты последних тренировок команды, поступил вызов с неизвестного номера.

То было странно и необычно, потому из интереса он решил поднять мобильный.

— Слушаю.

— Рико?

Сердце его остановилось и вновь забилось. Он уронил листы на колени и чувствовал, как кровь отливает от конечностей к голове.

— Как ты?

Он прикрыл глаза рукой и крепко сжал зубы. Сделал тихий вдох.

— Живой. Здоровый. Началась учеба.

Его голос словно не изменился и вместе с тем очень. Стал живее, свободнее. Расправил наконец крылья? Со сломанным-то крылом?

— Когда вернёшься?

Он не это хотел сказать. Черт побери, Рико такой мерзавец, бестолочь, сукин сын, ведь именно из-за него Кевин ушел, но он так хочет вернуть все былое назад, и, может, Кевин согласится? Он ведь все понимает, он ведь тоже хочет…

— Пожалуйста, Рико. Скажи мне правду.

— Мне жаль, Кевин. Мне очень жаль, — его голос едва надломился в конце, почти неслышимо, но он чувствовал, как внутри все ломает. — Пожалуйста, вернись. Я, знаешь, не хочу просить прощения вот так, — он спустил смешок.

— О чем ты? Я не виню тебя, — сказал Кевин на том конце.

Рико обомлел.

— Ты дал мне прекрасный шанс начать все заново. Рико, брат, не вини себя. Я благодарен тебе.

Он отстранил телефон от уха.

Это говорит не Кевин.

Это… Это не Кевин. Это какой-то мошенник, который с помощью изменения голоса под Кевина хочет набрать компромата и устроить сенсацию.

Он быстро отключил звонок и засунул телефон в аквариум на столе.

К горлу подступила тошнота, и Рико сбежал в уборную, чтобы выблевать в унитаз весь завтрак.

Он сломал Кевину его мечту. Как он может не ненавидеть Рико? Это все чушь, просто абсурд!

Рико крепко схватил себя за волосы и ударил себя по голове.

Кевин ведь сломал свой телефон или ещё что-то сделал, чтобы оборвать с ним связь. Он сам сказал, чтобы Рико не следовал за ним. Не просто чтобы наказать, а вычеркнуть его из своей жизни. Они ведь даже не родственники! Мать Кевина убил кто-то из Морияма, и за ее смерть тоже он винит и Рико. Все правильно, так и надо.

Он просто не заслуживает такого отношения к себе. Не стоит винить? Благодарен? Что за бред?! Рико может лишь мечтать о таком! Он должен валяться в ногах у Кевина, молить прощения просто! Кевин никогда не позвонит сам. Не для этого он сбежал в другой штат, к своей настоящей семье, чтобы зачем-то теребить свои раны.

Кто-то оказался на пороге уборной и включил свет. Рико поднял голову и увидел опешившего Жана. Он пришел с первой пары — в подходящей одежде и с сумкой на плече.

— Жан, — обрадовался ему Рико. Вот, кто окажет ему помощь. — Жан!

Моро сделал шаг назад, когда Рико поднялся и подошёл к нему впритык.

— Хочешь избавиться от проблем?

— Что случилось? Твой телефон в воде… — Моро сглотнул и отвёл взгляд. Ему не нравился возбуждённый вид Рико, его странный блеск в глазах.

Рико, обойдя его, закрыл на ключ их комнату и достал из полки своего стола нож для заточки карандашей.

Жан отшатнулся, но оказался спиной к стене, когда Рико вместе с ножом в руках оказался рядом. Но вместо того, чтобы ранить им, он перехватил рукоять так, чтобы острие было обращено к своему телу.

— Тебе нужно лишь направить! — он положил ладони Жана на свои и поднес к своему горлу. — Отпечатки останутся мои. Пожалуйста, дави так, чтобы…

— Ты в своем уме?! — Жан закричал ему в лицо, и выхватив нож, бросил его куда-то в сторону.

— Не будь таким тупым, Моро, — скривил губы Рико. Все получилось бы как в прошлом, если бы на лице Морияма не были засохшие дорожки слез, а углы глаз не покраснели.

Наверно, он бы попытался сказать что-нибудь ещё, но Жан обхватил его за плечи и встряхнул, крича и почти не заботясь об акценте:

— Да что с тобой? Что ты несёшь? Зачем тебе делать это с собой? Почему ты молчишь?!

Рико смотрел в потолок. Он почти не слышал Жана. Он улавливал чужие гневные интонации, очевидное недовольство его действиями. Сильные пальцы вцепились в его руки. Он понимал, что может вырваться, но не мог. Рико снова наложал.

Жан отпустил его и толкнул к кровати, заставляя сесть. Он налил в стакан воды и всунул Рико в руки.

— Пей.

Рико покорно сделал глоток. Горло саднило из-за рвоты и желчи.

— Что случилось?

Жан сел на корточки, чтобы посмотреть ему в глаза.

Рико открыл рот, чтобы ответить, но тут же его закрыл. Звонил мошенник. И все.

Жан поджал губы и подавил порыв сплюнуть в сердцах. Он не знал и не понимал, что творилось с Рико, куда из вполне себе жизнедеятельного мужчины он стал чертовым самоубийцей. Уже второй раз. Первый Жан считал несчастным случаем, неудачной попыткой успокоиться, но не теперь, не после того, чему стал свидетелем и едва — не соучастником.

— Ударь меня.

— Что?..

— Или трогай мои синяки. Вскрой их. Жан, причини мне боль. Или это сделаю я. Результат не понравится никому.

Жан сглотнул. Рико молча снял свою футболку и оставил лежать на ковре. Он смотрел в потолок, пока ждал. Но вскоре почувствовал чужие сильные пальцы, давящие на ребра и бока, на недавние синяки, оставленные дядей.

И стало хорошо.

Привычно.