1. Сказание о Несчастных Влюблённых (2/2)
Шварцвальд, лежащий в суровых горах, поросших дремучим лесом, считался вассалом королевства Адуатукии, что выражалось главным образом в необходимости сражаться вместе с сюзереном. Но у себя дома, в частной жизни своих жителей, Шварцвальд был самобытной страной, мало подвластной чужим влияниям. В этих горах человек еще не чувствовал себя всесильным, а потому их обитатели старались уживаться с древними народами. Дальше в горах жили могучие велеты - потомки древних исполинов, созданных богами из камня. С ними лучше было ладить, потому что, кто поссорится - костей не соберет. В дремучих ельниках встречались оборотни-медведи. Их кровь текла даже в жилах знатных семейств Шварцвальда. По слухам, и сам герцог Гримоальд в сражениях принимал облик огромного черного медведя.
В виду этих обстоятельств, маленькую полувейлу приняли при герцогском дворе радушно, как подобало родственникам. Вультрагота выросла вместе с детьми Гримоальда, зная все о своем происхождении. Взрослея, она превращалась в очаровательную девушку, стройнее и изящнее обычных человеческих дев, с лицом необыкновенной красоты, с волосами цвета спелых колосьев, а глаза у нее были сияющее-глубокие, светло-серые, как отражение полной луны в зеркале вод. От матери-вейлы Вультрагота унаследовала сострадательность и доброе сердце, ее всегда можно было попросить о помощи. Кроме того, она была бойка на язык и остроумна, а, если что-то в разговоре задевало ее за живое, высказывала все, что думает, не отступая перед самыми влиятельными людьми. Как ни странно, но такая манера приносила ей больше друзей, чем врагов. Может быть, потому что в гневе воодушевленная девушка особенно хорошела. Или дело в том, что обличала-то она чаще тех людей, кто этого действительно заслуживал. При дворе ее названого отца Вультраготу прозвали ”Чаровница Чертополох”.
Она сознавала с детства, что в ней течет кровь вейл, могущественных чародеек. Но научить ее колдовать было некому, и она почти не вспоминала о своем даре. Она с детства обнаружила способность понимать язык птиц, и любила одна гулять в лесу или в саду, слушать их голоса, петь с ними вместе. Ее радовало, когда даже самые робкие птицы доверчиво слетали к ней на руку. Девушка понимала, что так проявляется кровь вейл. Но другого применения ей пока не видела.
Никто не сомневался, что, при такой красоте, Вультрагота будет легко разбивать сердца мужчин, как ей вздумается. Ей уже нашли могущественного жениха - моравского княжича Мстислава, которого девушка ни разу не видела. Но судьба подкралась к ней внезапно и совсем, с другой стороны, прежде чем ее родственники успели обсудить с моравскими послами приготовления к княжеской свадьбе...
При дворе появился новый мейстерзингер, молодой человек с изумительным голосом, сын аллеманского вельможи, рожденный вне брака. Певца звали Эгинхарт. Его песнями заслушивались все, он же посвящал их одной лишь Вультраготе. Музыка, пара брошенных взглядов, касания руки невзначай, сказали девушке больше всех слов. Она чувствовала, что с юношей-певцом у нее больше общего, чем с кем бы то ни было. Но он не был ровней ей, потому что его знатный отец не собирался ему завещать никаких владений; сама же она была обещана другому.
Их взаимная привязанность становилась все более страстной, они уже не могли прожить дня, не повидав друг друга. И, в конце концов, нашли способ встречаться тайно, открыв друг другу свои сердца.
У Эгинхарта был при дворе друг, виконт Эрмингол, храбрый воин, также тайно влюбленный в прекрасную Вультраготу. Когда он видел, как она наслаждается песнями Эгинхарта, с досадой кусал губы, утешая себя, что она все равно вскоре покинет Шварцвальд и будет потеряна для них обоих. Но, глядя, что певец и принцесса вот-вот забудут всякую осторожность, виконт с трудом скрывал ревность. Их дружба не охладилась, но дала пока еще не видимую, но глубокую трещину.
Однажды им по дороге встретился странник. К удивлению юношей, Эрмингола, знатного воина, он приветствовал лишь один раз, а идущего рядом с ним безземельного мейстерзингера - трижды:
- Здрав будь, Дитя Безлунной Ночи! Здрав будь, Брат Сладкозвучного Соловья! Здрав будь, предок славных Королей!
Когда же Эгинхарт удивленно переспросил его, странник сумрачно произнес:
- Твоя жизнь будет кратка, но твои песни сохраняться в веках!
Скромный певец кивнул в ответ, ибо услышал то, что так желал. Виконт Эрмингол же, слушавший мрачно, с горящими глазами, заступил дорогу страннику и потребовал:
- Скажи, в таком случае, что уготовано мне!
Странник поглядел поверх головы виконта и произнес:
- Твои потомки прольют столько жаркой крови, что даже могучий Одер покраснеет!
И, едва юноши осознали сказанное, как странник исчез, словно его и не было.
Ни один из них не знал, что делать с этим странным предсказанием. Но вскоре начиналась война, куда шварцвальдцы должны были идти вместе с адуатукийцами, подавлять восстание мятежных баронов. Герцог Гримоальд не хотел воевать, он надеялся, что удастся не допустить битвы, и пригласил с собой Эгинхарта, чтобы тот чарами своей музыки побудил людей к миру.
Накануне ухода на войну Эгинхарт пришел к Вультраготе, и она принесли свадебные жертвы на алтарь Нерты, богини любви. Та ночь соединила их как мужа и жену, и Вультрагота собиралась по возвращении возлюбленного с войны отказаться от звания принцессы и от замужества с моравским князем. Если надо, она уйдет вместе с Эгинхартом куда глаза глядят!
Но ему не суждено было вернуться к ней. Не суждено и остановить войну, пробудить в людях лучшие чувства своим божественным даром. Когда оба войска уже выстраивались для боя, виконт Эрмингол, в эти дни почерневший от упорно подавляемой ревности и зависти, нечаянно приказал своему отряду двигаться вперед. Они атаковали, сломав ряды, противник ответил ударом на удар, и закипела сеча! А когда гремят боевые клинки, не слышна мирная лира певца. И Эгинхарт погиб в том бою, как множество никому не ведомых воинов. О его гибели сожалел весь шварцвальдский двор.
Вультрагота была просто раздавлена горем. Исчез ее смех и остроумные шутки, и собственная расцветающая женственность, казалось, стала ей безразлична. Она целыми днями думала о погибшем возлюбленном, вспоминала единственную ночь, когда они были вместе. Наконец, поехала в лес, на свое любимое место - к круглой заводи, где росли кувшинки. Там, глядя в зеркало светлой воды, завела песнь - импровизацию, выкликая тень любимого с Вышнего Неба - повидаться, проститься еще раз.
”О, куда ты ушел от меня, не допев последней песни, не послав мне даже взгляд на прощание, не одарив последним поцелуем? Отзовись же еще раз, выгляни сейчас из воды, чтобы я увидела твое милое лицо, мой возлюбленный, мой супруг...”
Так пела Вультрагота, не осознавая, как песнь ее обретает силу заклинания, ибо смерть близкого человека пробудила в ней дремлющую силу вейл. И еще, она совершила ошибку, не назвав по имени того, кого призывала. Ибо, пока она выкликала, в воде, вместо милого, немного печального лица белокурого менестреля, отразилось над ее головой другое - смуглое, белозубое, обрамленное черными кудрями, - лицо виконта Эрмингола, красивое, но сейчас пылающее дикой, неистовой страстью. А в следующий миг сильные руки повернули девушку, и она наяву увидела его перед собой. Он сжал ее в объятиях, как безумный, губами искал ее рот.
- Пусти! Я названая дочь твоего сюзерена! - напомнила девушка, собрав все самообладание.
- Нет, нет! Ты меня заманила, на погибель мне и себе! Давно уже я сох по тебе, давно провожал взглядом, не надеясь ни на что! А теперь твоя песнь меня позвала, и я сам не знаю, что со мной происходит, кровь моя кипит... Ты - сладкий яд, от которого нет сил отказаться! - хрипел Эрмингол, обезумев, срывая с девушки платье...
Привез он ее во дворец, измученную, обеспамятевшую, уже под вечер. Там Вультрагота, едва придя в себя, бесстрашно заявила перед герцогом и придворными, что с ней сталось, и потребовала наказания для насильника. Состоялся суд. Виконт Эрмингол не отрицал содеянного, но клялся, что принцесса своими чарами его приворожила, и он не отвечал за себя. Он говорил, что давно уже любит Вультраготу, что без нее охотно примет смерть. Девушка плакала. Это была тяжкая сцена...
Поразмыслив, герцог с советниками решили, что виконт не заслуживает казни, ибо совершил насилие под действием чар, пусть и непроизвольных. Кроме того, его казнь ничем не поможет Вультраготе. Во всяком случае, она уже не могла стать женой Мстислава Моравского. Лишь тот, кто ее обесчестил, мог теперь сделаться ее мужем.
Услышав такое решение, Вультрагота закрыла лицо руками. Но ей нечего было предложить взамен. Она стала женой виконта, который, впрочем, всячески старался загладить свою вину.
Ее несостоявшийся жених, Мстислав Моравский, женился на другой. И брак этот оказался несчастливым.
Сама же Вультрагота свыклась с семейной жизнью, насколько это возможно. Женщину с кровью вейл никому не дано покорить или сломить полностью. К тому же, ее радовали дочери, родившиеся с разницей в два года.
Старшую назвали Брунгильдой, в честь Брониславы-Брунгильды Мудрой, матери Потерянного Принца. Она росла более задумчивой и чуткой, чем ее сестра. Брунгильду с детства сговорили за княжича велетов, могучего Вертидуба: ведь она, как-никак, тоже вела род от тайных сил.
Вторую дочь Вультраготы назвали Фредегондой. Именно Фредегонда по праву будет главной героиней первой части нашей истории.
***</p>