Charmed (1/2)
Воздух, напитанный сгустившимся напряжением, возникшим между двумя мужчинами, тяжело было вдыхать. Его вкус оседал на кончике языка, предлагая странную помесь чего-то сладкого и металлического, от него першило в мгновенно пересыхающем горле и постоянно хотелось облизнуть губы. Тяжёлый и вязкий, как жаркий зной, наполненный влагой перед подступающей грозой, он клубился вокруг, пробирая до дрожи. Тони чувствовал, как под футболкой по коже сбегают струйки пота. Он был до предела взвинчен, взбудоражен и не мог оторвать испытывающего взгляда от Бога, который при всей своей поверхностной невозмутимости оказался не менее заинтригован смелым предложением, озвученным гением. Локи не показывал виду, но отчего-то Старк точно знал: он пребывал в таком же томительном ожидании, предвкушая развитие событий. Лазоревые глаза трикстера потемнели и в сумеречном помещении мастерской казались совершенно бездонными, завлекая Тони в свой омут, предлагая нырнуть с головой, испытать себя. Губы Лафейсона едва заметно дрогнули в подобии оценивающей улыбки, не затронувшей сосредоточенного взгляда, а затем, вскинув голову, он уверенно отступил на шаг, в приглашающем жесте отведя руку в сторону.
Трикстер направился к столу со скипетром, не сводя глаз с ученого, шелестя подолом своей накидки. Тони жадно ловил каждое его движение, оставаясь недвижимым, будто в последнее мгновение оценивая всю рискованность своего предложения, высказанного с очевидной самонадеянностью, оправдать которую потом будет довольно трудно. Мужчина почти физически ощущал, как в нем боролись два начала: рациональное и эмоциональное. Умом гений понимал, что вверить себя в руки того, кто однажды уже пытался завладеть твоим разумом и отнюдь не в мирных целях — идея не самая трезвая, но, даже осознавая возможность весьма трагичного для себя исхода, Старк не мог отказаться от соблазнительного познания, доступного ему здесь и сейчас. Возможно, на долю мгновения его сомнение стало очевидным: почти достигнув цели, Локи замер и, мельком бросив взгляд на скипетр и резко повернувшись к гению, строго посмотрел на учёного сощуренными глазами, словно желая что-то сказать, но затем, будто придя к чему-то в разговоре с самим собой, плотно поджал губы и нетерпеливо повел бровью, побуждая Тони действовать.
Очнувшись от задумчивой летаргии, встрепенувшись всем телом, Старк энергично шагнул вперед, вскользь улыбнувшись своим мыслям, и нетерпеливо хлопнул в ладоши, растирая ладони друг о друга.
— Просыпаемся, друзья, нас ждёт увлекательный эксперимент.
Раскинув руки и чувствуя себя дирижёром на начинающемся концерте, Тони с удовольствием наблюдал, как оживает его лаборатория. Приглушённый, мягкий, струящийся с потолка свет постепенно стал более ярким, разогнав тени, вынудив их заползти под шкафы — будто тайна уступала место светочу знания. С тихим звуком ожили некоторые мониторы, прежде не востребованные. Довольный слаженностью работы механизмов технического, но от того не менее театрализованного представления, гений проворно обернулся вокруг себя и совершенно серьёзно, пусть и не очень строго, посмотрел на тихо подававшего звуки жизнеспособности робота.
— Дубина, вооружись чем-нибудь тяжелым на тот случай, если мне понадобится помощь с обретением контроля над собой, — наведя указательный палец на робота, гений с особым внушением в голосе добавил: — Стукнешь просто так — разберу и отдам на милость начинающим конструкторам какого-нибудь колледжа, ты меня знаешь.
Прищурившись, Старк дождался, пока механический помощник с интеллектом пятилетнего ребенка кивнет своей конструкцией, выражая согласие и готовность следовать незатейливой инструкции, что, в целом, всё равно не внушало особого доверия после его прежних заботливых диверсий, а затем обратился ко второму всегдашнему участнику своих экспериментов.
— Лапа-растяпа, ты за репортёра, как обычно. К тебе у меня нет претензий, — кивнул гений, наблюдая за активацией робота, и мгновенно переключился на искина, решив не обделять его в своих указаниях. — Джарвис, будешь вести учёт показателей жизнедеятельности моего организма. В случае возникновения критической ситуации подашь сигнал об опасности.
— При необходимости активировать протокол «Общий сбор», сэр? — вежливо поинтересовался ИИ.
— Можно, — после секундного размышления согласился Старк. — Не будем всецело полагаться на способности Дубины.
Даже если маленький робот обиделся на слова своего создателя, то, не подав виду, лишь с тихим жужжанием сдвинулся в сторону, крепче зажимая в своей стальной хватке тяжелый разводной ключ, добытый им в одном из ящиков. Заметив инструмент, который помощник выбрал на случай экстренного приведения гения в чувства, Тони ощутил лёгкий холодок, скользнувший по позвоночнику к пояснице. Да смилуется над ним Бог шалостей, ибо этой ночью Старк меньше всего хотел получить по голове чем-то столь тяжелым, пусть даже причина для этого была бы вполне оправданной.
Проглотив комок сомнений, застрявший в горле, он с широкой улыбкой посмотрел на Локи и сделал смелый шаг вперед, выйдя навстречу трикстеру, замершему возле панели со скипетром.
— Хочу быть уверен, что мы сможем вовремя остановиться, — заговорщически произнёс Тони. — Я уже в том возрасте, знаешь ли, когда промахи в интимных делах могут оказаться непростительными. Приходится всё контролировать.
В очередной раз почувствовав себя уязвленным, Локи с определённым разочарованием шумно выдохнул и растер кончиками пальцев переносицу, слегка нахмурив брови. Несмотря на то, что гений придал своему предостережению форму вежливой шутки, подтекст был явным — он не доверял трикстеру настолько, чтобы не позаботиться о своей безопасности извне. Собираясь уступить бразды правления своим разумом и телом Лафейсону, Старк предпочитал обеспечить себе возможность в любой момент перехватить контроль. Впрочем, в этом его было сложно упрекнуть, и определённая предусмотрительность наряду с раздражением вызывала уважение.
— Будь по-твоему, — сдержанно ответил трикстер, искоса взглянув на неуклюжих роботов, готовящихся к спектаклю. — Доверимся твоему опыту, — овладев собой, он едва заметно ухмыльнулся и приосанился, вскинув голову.
Походка Лафейсона всегда отличалась особой грациозностью. Тони отчетливо помнил пружинистый, хищный шаг, благодаря которому Локи перемещался на коротких дистанциях плавно и почти бесшумно, точно дикий зверь, вышедший на охоту. Зрелище завораживало, приковывая взгляд к утончённой фигуре. Оказываемый эффект можно было вполне назвать гипнотическим, во всяком случае именно так воспринимал его Старк, ощущая себя трепетной ланью, замирающей при виде неумолимо надвигающейся опасности в лице Бога.
Мужчине стоило немалых усилий, чтобы остаться недвижимым и не вздрогнуть, когда трикстер подошел ближе, окинув его оценивающим взглядом, будто в последний момент решая: стоит брать предложенный товар с прилавка или нет. Волна охватившего гения негодования смыла оцепенение, в которое он впал, и нашла своё выражение в манерно вздёрнутой брови и остром взгляде — от бравурных комментариев Старк решил воздержаться. До поры до времени.
— Так что же мне делать после того, как ты окажешься под воздействием скипетра? — немного вытянувшись в лице и с интересом вскинув брови, спросил трикстер.
— Давай только без пошлостей, хорошо? Я привык делать что-то подобное по доброй воле и на трезвую голову, — покачал головой Тони и нарочито беспечно пожал плечами. — Начнем с малого. Задай мне парочку вопросов, на которые в здравом уме я бы не стал тебе отвечать, — изогнув бровь, весело усмехнулся, — не сомневаюсь, что ты сможешь выбрать что-нибудь особенное. На первый раз хватит пары-тройки пробных действий в пределах лаборатории, — склонил голову набок. — На всякий случай напоминаю, что, если ты попытаешься использовать меня, чтобы заполучить скипетр и выйти отсюда — Джарвис и Дубина позаботятся о том, чтобы нам помешали.
Плавно взмахнув рукой в качестве одобряющего жеста, Локи медленно повернулся и ловко подхватил скипетр, зажимая его в обеих руках. Со стороны действия трикстера смотрелись как театрально-церемониальные. Оглаживая холодную литую рукоять, он искренне наслаждался мгновением, лаская жезл, точно памятную вещицу, возвращённую ему после долгой разлуки. Сентиментальность момента поразила гения, который в очередной раз за довольно короткий промежуток времени инстинктивно задержал дыхание, обречённый изумлённо наблюдать за происходящим у него перед глазами.
Сморгнув, Тони выразительно прочистил горло и с заискивающей полуулыбкой взглянул на Бога, всем своим видом напоминая ему истинную причину, по которой скипетр оказался в его руках. Неспешно развернувшись лицом к Старку и манерно поправляя на ходу край плаща, Локи крадучись приблизился к подопытному, сосредоточив на нем искрящийся любопытством взгляд.
— Начнем? — вкрадчиво произнёс Локи, вытягивая шею и прожигая гения глазами.
Наблюдая за Лафейсоном, мужчина вновь услышал беспокойную трель здравого смысла, призывающего отступить, пока ещё не стало слишком поздно. Надоедливый моральный будильник, призванный достучаться до инстинкта самосохранения, оглушал гулкими ударами сердца, пульсация которого ощущалась в горле, у самого кадыка. Сглотнув сухую, вязкую слюну, Тони решительно шагнул вперед, сокращая расстояние между собой и трикстером до опасного минимума, уверенно заглядывая в его глубокие, цвета штормового моря глаза.
— Я об этом пожалею, верно? — криво усмехнулся Старк, усмиряя возбужденную дрожь, и сдержанно кивнул, собираясь с мыслями на глубоком вдохе. — Да, начнем.
Без лишних промедлений Локи твердой рукой направил скипетр, касаясь его острием груди гения, уверенно целясь в самый центр, где немногим раньше, как он помнил, светился кружок дугового реактора, пробиваясь голубоватым свечением сквозь ткань одежды. Вопреки ожиданиям Тони, прикосновение было аккуратным, почти нежным и едва ощутимым, но отчего-то он всё же едва заметно дрогнул в плечах, опустив взгляд на жезл. Сам трикстер на несколько секунд замер, удерживая прежнее положение, не сводя взора с камня, полыхающего ледяным синим пламенем. Выжидая, он, как и в самый первый раз, с тихим восторгом наблюдал за едва заметными преобразованиями, происходящими с человеком, ощущая в воздухе перемены и чистую магию, насыщающую пространство живой энергией.
Поначалу Тони ничего не почувствовал и разочарование успело с головой захлестнуть мужчину, настроившегося на быстрый результат. Он с трепетом наблюдал за приближением скипетра, а когда сразу после прикосновения ничего не произошло, — во всяком случае, гений не ощутил каких-либо изменений ни в мире вокруг, ни для себя лично, — обескураженно поднял взгляд на Локи, готовый констатировать, что причина неудачи в их первую встречу, возможно, была далеко не в реакторе. На долю мгновения Старк действительно был готов поверить в свою чертову уникальность и развить относительно этого целую теорию, однако прежде чем он успел что-либо сказать, его тело перестало повиноваться командам мозга.
Ощутив холод, пронзивший его насквозь, Тони сдавленно выдохнул и немного склонился вперед, поражённо округляя глаза. В тени угасающего сознания блеснула мысль, что ощущения были похожи на симптоматику тех дней, когда он страдал от палладийной лихорадки. Охваченный коротким, леденящим кровь ужасом, Старк вздрогнул всем телом, прежде чем тьма окончательно затянула в свой омут все мысли и чувства гения. Тряхнув головой, мужчина послушно поднял взгляд небесно-голубых глаз на трикстера, ожидая указаний. Движение вышло немного неестественным, отчасти резким и даже по-своему кукольным, точно в одно мгновение он перестал быть человеком и обратился в марионетку с тонкими, едва заметными ниточками для управления, уходящими куда-то вверх, скрывающимися в руках умелого кукловода.
На губах Локи расцвела счастливая улыбка, разогнавшая тени на лице. Испытав искренний, сравнимый с детским восторг, он порывисто шагнул вперед и принялся неспешно прохаживаться вокруг Тони, кружа возле него, словно в танце, заведя руки со скипетром за спину. Оценивающе разглядывая мужчину, трикстер не мог перестать восхищаться смелости Старка. В своём стремлении обрести знание здесь и сейчас, познать таинство, прежде ему недоступное, не страшась рисков и принимая возможные последствия как неизбежную данность, он был по-своему великолепен. Сумасбродное бесстрашие привело его к тому, что теперь гений покорно стоял посреди своей лаборатории — смиренный и готовый полностью посвятить себя своему поработителю, обещавшему ему призрачную возможность искупаться в лучах познания.
— Люди такие мелочные, — тихо произнёс Локи, всматриваясь в искрящийся голубым лёд, сковавший глаза Старка. — Это неизменно показное благородство… К чему оно?
Остановившись в паре метров от Тони, Локи замер, склонив голову на бок, снова и снова вглядываясь в мерцание синевы зачарованных глаз. В них словно больше не было души, той силы, что жила внутри гения, помогая ему подчас двигаться вперед, выискивая силы для отчаянного рывка из сокрытых резервов тела. На долю мгновения Локи ощутил горький вкус разочарования на кончике языка, но прерывать эксперимент не стал — всё же он обещал Старку, а потому обязан был пойти до конца.
— Преклонись предо мной, — небрежно бросил трикстер, сражаясь со своими противоречивыми эмоциями. — На колени, Старк, — с особым злорадством уточнил Лафейсон, вымещая в простом указании всю досаду, мучающую его изнутри.
В прежнее время Локи, владея скипетром, не имел достаточного времени, да и желания, чтобы размениваться на простые игры, призванные не способствовать достижению великой цели, обозначенной ему при получении заветного жезла, а служить развлечением. Впрочем, теперь всё было иначе и нынешняя ситуация как нельзя лучше подходила для того, чтобы наверстать некогда упущенные возможности.
Тем временем, заточённый где-то в глубине собственного разума, Старк с весельем возмутился такой просьбе трикстера, но этому протесту суждено было остаться без внимания. Только теперь Тони понемногу стал понимать, о чем в своё время говорил Бартон. Собственное «я» человека не исчезало при внедрении иной воли, оно продолжало существовать где-то на задворках подсознания, точно скованное в цепи и брошенное в темноту, из которой было не выбраться. Слыша и понимая всё, что происходит вокруг, мужчина ничего не мог изменить, противопоставить озвученному приказу. Беспомощный и сторонний наблюдатель… Теперь его мысли, навыки и умения — всё это стало прикладным материалом к иному Тони, который повиновался лишь голосу, звучавшему над ним и являвшим собой непреложную божественную волю, в то время как тело механически совершало требуемые действия, повинуясь чужеродным импульсам, осознание которых проходило мимо него.
Приказ трикстера отозвался в сознании мужчины ярким образом того, что именно хотел от него Локи. Пытаясь из чистого упрямства сопротивляться, Тони с ужасом осознал, что все его усилия в сущности абсолютно бесплодны. Он бился раненой птицей в клетке собственной плоти, увязая всё глубже в трясине бесперспективной борьбы, в то время как его же тело безропотно следовало навязанной воле. Покорно опустившись на одно колено, Старк смиренно склонил голову, замерев в немой готовности выполнить любое указание, исполнить всякое желание своего нового хозяина, игнорируя все самые отчаянные попытки прежнего перехватить контроль над своим телом.
Сполна насладившись представшей его глазам картиной, Локи с диковатой ухмылкой на губах отступил в сторону и отошел к столу, повернувшись спиной к стоящему на одном колене гению. Не представляющий угрозы, он выглядел довольно скучно, а потому в голову Лафейсона пришла идея немного расшевелить свою ручную и слишком послушную обезьянку. Порывшись на рабочей поверхности и заглянув в ящики, трикстер выискал в них пару небольших отверток, искоса взглянув на Старка.
— Лови, — резко развернувшись он метнул в мужчину предметы, наблюдая за реакцией.
С детства не особо отличаясь природной ловкостью или удалью, но обладая неплохо развитыми рефлексами и обострёнными инстинктами, Тони привык в повседневной жизни ориентироваться на своё чутье и полагаться на своё тренированное множественными неудачами тело. Теперь же, когда приказы для него исходили извне, Старку ничего не оставалось, как в привычной манере довериться приобретённым навыкам, которых в обычное время оказывалось вполне достаточно.
Вскинув голову и сконцентрировавшись на летящих в его сторону предметах, гений резво поднялся на ноги, машинально, бесстрастно реагируя на приказ. Впрочем, сам Тони внутри своего тела испытывал совершенно определённое негодование, чего совершенно не было видно по его лицу — отстраненному и пресному, точно неживому. Наблюдая за траекторией полёта, мужчина уверенно шагнул вперед и одним точным, практически робото-движением перехватил летящие в него отвёртки, крепко зажимая их в руке. Бесхитростное цирковое представление стоило ему потянутых связок левой ноги и небольшой царапины, расчертившей ладонь, из которой мгновенно хлынула кровь.
Боль ясно пробивалась сквозь пелену захваченного разума, взывая к гению, который, как ему казалось, чувствовал дискомфорт на порядок острее обычного, будто бы теперь именно он стал эпицентром обработки этих ощущений, поступающих к нему мимо мозга. Стиснув зубы, мужчина опустил взгляд на отвертки, сжимая их в пальцах. Кровь струйками сбегала по руке, окропляя рукоятки инструментов, капая на пол. Едва заметно нахмурившись, Старк сдвинулся в сторону и, обтерев отвертки тряпкой, машинально убрал их на место — в один из ящиков с инструментами, — на уровне подсознания фиксируя, что доведённые до автоматизма привычки продолжали подавать признаки жизни в его организме, вынуждая тело повторять привычные действия, повинуясь слабому голосу разума.
— Зафиксировано небольшое повреждение кожных покровов, учащённое сердцебиение, а также растяжение связок икроножной мышцы, — вежливо произнёс Джарвис, выводя показатели на ближайший к Лафейсону и Старку монитор. — Должен предупредить, что в следующий раз я буду вынужден инициировать протокол отмены эксперимента.