Глава 2 (1/2)

Я шла уже с полчаса, но так ничего интересного и не встретила. Обычно во сне локации сменяли друг друга до ужаса резко: с пляжа тебя переносило в санузел, а оттуда - на концерт поющих огурцов. Здесь же все было тошнотворно реалистичным. Середина осени, грязища, бездорожье - наслаждайся.

Начало темнеть, и стоило бы вернуться обратно. Просто чтобы не нарушать сценарий. Практика показывала, что во сне ему лучше следовать.

Ведьма стояла в шаге от меня, скрестив руки на груди. Не иначе, заметила меня в окне. Ну, или соткалась по воле нейронных синапсов. Это как посмотреть.

Я смотрела на нее, она - на меня. Потом я поняла - примеривалась.

- Мордредово дитя! - она отвесила мне не сильный, но очень, очень обидный подзатыльник; глаза тут же защипало, - куры голодные сидят, а она шляется!

Нет, ну это уже ни в какие ворота. Какие куры? Мало мне стирки. Ладно, каюсь, у меня созревал план по переезду в частный сектор, где я бы сливалась в животноводческом экстазе с разной живностью. Желательно, млекопитающей. Серьезно, вы видели вообще эти маленькие мертвые глазки пернатых? Как будто на тебя смотрит сам дьявол, честное слово. Но, видимо, ничего не поделаешь.

- Я покормлю?

- Она еще спрашивает! Или я это, по-твоему, должна делать? Сама-то, небось, каждый день есть хочешь.

В курятнике было темно и воняло. Специфика работы примирила меня с кучей неприятных вещей, но вот птицы... конечно, они вкусные, но вот запах (и глаза!). В первый раз побывав на птичнике при академии, я грешным делом думала переквалифицироваться в инженеры, но потом попустило. Никто же не стоит надо мной с дубиной, заставляя работать с птицами, подумаешь.

А теперь, видимо, стои́т. Не будет мне единорогов, пока на курах не натренируюсь хорошенько. Может, они хотя бы говорящие?

***

Тот, кто придумал выражение ”тупая, как курица” явно близко с ними не сталкивался. Понятие причинно-следственных связей, по крайней мере, им было знакомо явно. Эти твари, услышав, как я вожусь с кормушкой и поилками, ломанулись внутрь курятника, голося на все лады. До этого они бродили по небольшому огороженному дворику, вяло ковыряя землю. Не иначе как делали подкоп в саму преисподнюю.

Одна из них, белая и несколько облезлая, пребольно тяпнула меня клювом за голую лодыжку.

- Ах ты... - я вовремя придержала рвущуюся наружу нецензурщину; не хватало ещё мытьё рта с мылом пережить, - гадкая птица. Да, гадкая. А ты думала?

Кура, вопреки ожиданиям, ничего мне не ответила. Даже внимания не обратила. Растолкав парочку соплеменниц, она с жадностью приступила к трапезе. Трапезничали они нынче объедками.

Что за дурацкий сон! А если... да нет, ну бред же. Ведь бред, да? Это начинает надоедать. А самый простой способ проснуться - умереть. Не по настоящему, конечно. Этим и займусь, хватит с меня птицеводства.