Школа Flowers; цветочные композиции (1/2)

На Голливудском бульваре появилась изящная корзинка, обвитая алыми розами. В ней, неестественно выпятив груди, широко открыв рот и расширив внешние половые губы до самого влагалища, лежала молодая мертвая девушка лет пятнадцати-шестнадцати. Её руки и ноги были связаны за спиной.

Корзинка появилась около часу ночи, а в шесть утра её нашли дворники.

Первая корзинка появилась три месяца назад.

Естественно, полиция Центрального Лос-Анджелеса рыла носом землю, но так и ничего и не нашла.

Вторая корзинка была найдена в парке спустя месяц. Она была обвита белыми цветами, а в ней находилось тело молоденькой девушки лет пятнадцати, у которой груди и внешние половые органы были изъявлены кислотой.

Через месяц был найден мертвый парнишка лет шестнадцати, скрученный так, что пенис торчал вызывающе, рот широко открыт, а задница бесстыдно выпирала где-то сбоку.

Управление решило, что это мистика.

***</p>

— Вот, — Мик активировал сенсорный стол, — это наше новое дело…

Его подчиненные столпились около него, глядя на фотографии убитых.

— Первую жертву зовут Нора Нардсвен, она — дочь известного в широких кругах модельера Свена Нардсвена. На момент смерти ей было 16 с половиной лет. Вторая — Аяме Миякэ. Пятнадцать лет. Дочь известного японского бизнесмена, который проживает на территории Лос-Анджелеса. Третья жертва… — Мик замолчал и посмотрел на собравшихся, — предположительно, брат Аяме, но не родной.

— И как мы будем всё это расследовать? — спросил Когаме.

— Для начала, Лью останется здесь.

— Это почему? — возмутился блондин.

— Потому, что я хочу знать ВСЮ информацию про закрытую школу для девочек Flowers. Эта школа, где учились обе убитые. А ты, Лью, лучше всех шаришь в компе, поэтому я доверяю именно тебе такую нелегкую миссию по сбору информации.

— Это меняет дело! — пафосно воскликнул польщённый офицер Мориарти, — не беспокойся, Мик, я всё сделаю.

— Когами, у тебя транспорт оснащен навигатором? — лейтенант повернулся к Шинье.

— Да.

— Вот и славно. Берешь Аканэ и отправляешься по адресу Глициния-стрит, 45. Это в районе Центрального Голливуда. Там проживает Свен Нардсвен. А я с Максом съездим по адресу Трамп-стрит, 12. К семье второй погибшей.

***</p>

Позже.

— А почему ты японцев не отправил к японцу? — спросил Макс, — возможно, было бы проще…

— А ты знаешь, кто такой Иошинори Миякэ? — отозвался Мик.

— Нет. А кто?

— Это глава якудза. Калифорнийское отделение. И мы с тобой, как более опытные оперативники, можем разговорить такого человека быстрее, чем менее опытные офицеры полиции, какими являются Когами и Аканэ.

— У себя-то…

— У себя на родине, может, и были опытными, но сейчас они у нас. А жизнь на Кибере разительно отличается от нашей жизни, соответственно, и критерии работы другие.

— Понятно.

Дом семьи Миякэ был погружен в траур, но полицейских провели во внутренние покои, где их встретил мужчина среднего роста, гладко выбритый, одетый в черное кимоно.

— Полиция? — спросил он приятным баритоном, глядя на оперативников, — в моем доме траур.

—Лейтенант Меллоун, отдел по мистическим расследованиям и детектив Тански, — представился полицейский и представил своего напарника, — мы знаем и очень сожалеем о вашей утрате, но дело попало к нам и мы хотим довести его до логического завершения. Поэтому помогите нам, чтобы мы могли помочь вам и может быть многим другим, которые могут пострадать.

— Хорошо, — хозяин дома сел на циновку и пригласил гостей сделать тоже самое, — что вы хотите от меня?

— Всё про вашу дочь.

— Аяме всегда была живой и веселой девочкой, — начал безутешный отец, — в детстве она напоминала сорванца, я даже научил её владеть мечом и мы с ней изучали искусство ниндзюцу. Но я хотел иметь дочь, верную семье и, соответственно, владеющую не только боевыми искусствами, но и навыками настоящей леди. Поэтому я отдал её в возрасте пятнадцати лет в школу для девочек.

— Flowers…

— Верно. Аяме невзлюбила школу с первого раза и, приезжая на выходные, жаловалась на отсутствие свободы, но со второго курса стала более счастливой. Говорила про подруг, — отец вздохнул, — и вот… сами видите, что получилось.

— А про подруг вы что-нибудь знаете? — поинтересовался Макс.