Часть 1 (1/2)
В каждой деревне есть дурачок. Откуда они берутся, мало кто знает. Вот и в Карачуне был свой. Алексашка. Вреда он не приносил почти никакого. Ну только если зайдет кому во двор, а если дом открыт, то и в дом. Сядет, распустит слюни, и сидит молча. Зрелище конечно не из приятных. Но Алексашка так улыбался, что прогонять его не было ни у кого желания. Болезный ведь. Пусть сидит, не мешается. Правда, когда у Алексашки было обострение, то он ходил и всем член показывал. Или в штакетник просунет, или опять же на плечо сидящему положит. Похлопает еще. Все понимали. Парню тридцать лет. Трахаться хочется, а с кем? Кто на такого глянет? Поэтому относились к этому с юмором. Опять же дурачок то дурачок, а в прошлом году школьницу от собак отбил. Набросилась свора в семь собак на девочку десятилетнюю. Так Алексашка кинулся в рычащую гущу и за шкирки раскидал всех собак. Пинками отгонял. И ведь ни одна не укусила. Испугались собаки. Завизжали да кинулись врассыпную. А Алексашка пошел себе дальше, как ни в чем не бывало. Девочке восемь швов на ноги наложили. А что было бы не окажись дурачка рядом? Загрызли бы насмерть бедную.
Поэтому Алексашку даже зауважали после этого. Кто покормит обедом, если пришел. Кто с собой даст домой. Ведь парень жил не один. Его опекуны — бабушка и дедушка — были старыми очень. За восемьдесят уже вроде. Никто на самом деле не знал, сколько им лет. Алексашка был их внуком единственным. Уже сильно старые, не могли выполнять свои обязанности. Но власти закрывали на это глаза. И опекунам в радость, ведь Алексашка и вкусной еды принесет. И дров нарубит. И поможет в огороде. Хоть и улыбается, слюни свои пускает, а в работе помощник хороший. Сильный как зверюга. А раз от него беды нет, ни к кому не пристает, можно и глаза закрыть. Пусть стариков дохаживает.
Родителей Алексашки убили больше двадцати лет назад на его глазах. Вот тогда он умом и тронулся. А ведь был хороший ребенок.
Утром Алексашка обходил всю деревню. С ним все здоровались. Конфет в карманы пихали да бубликов. Особенно Алексашка радовался конфетам с золотой фольгой. Смеялся счастливо, когда находил ее в шоколадной конфете. Разглаживал, на свет смотрел. Нравилось ему блескучее. Зимой ходил по дворам и помогал калитки откапывать. А то иногда столько наметет, что не оттолкнешь. А он со стороны улицы откопает и пошел себе дальше. Летом ходил на речку. Вдруг там что интересное? Если кто ловил рыбу, то садился тихонько рядом и пускал свои слюни. И вот что удивительно, как только приходил Алексашка, то рыба на крючок кидалась в драку. Только и успевай вытягивать. И ведь рыба — не мелочь. Щуки килограмма по два. Лещи по килограмму. Любили мужики, чтобы Алексашка рядом посидел. Вот только раз один сосед решил Алексашку приветить к себе,
чтобы рыбы больше наловить. И водочкой угостить. Что случилось потом, плохо помнили все. Парень как с ума сошел. Глаза кровью налились, руки как кувалды махали. Выломал березину молодую, погонял всех по деревне. С той поры решили больше Алексашку водкой не угощать. Уж слишком он становился буен. А мужику тому сами наваляли, чтобы не трогал больше парня.
Вот и сейчас Алексашка пришел на речку. На то самое место, где все деревенские плавают да ныряют. И опять там этот мужик с конем. Одежда на мужике потрепанная, военная. Конь усталый. Ходят туда — сюда. Понурые. Алексашка решился заговорить.
— Почему ты тут ходишь, это мое место, — сказал Алексашка. Говорить он умел, только нужды в этом не было. Не любил Алексашка голоса. Любил молчание. Когда мамку убивали, верещала она сильно. Звала на помощь. С тех пор Алексашка и не любил голоса.
Мужчина остановился. Конь тоже.
— Парень, ты кто? — спросил он.
— Алексашка, дурачок местный, — представил он. Слышал как его называют односельчане.
— Алексашка, скажи где я? Я ищу дорогу домой. Ищу своих сослуживцев. Слепой я. Ничего не вижу. Когда рядом бомба взорвалась, глаза-то и вытекли. Ничего не вижу. Хорошо хоть конь мой не убежал. Вот и хожу рядом с ним. Алексашка, что за местность?
— Так деревня наша Карачун. А ты почему в военной форме? — спросил парень. — Обтрепалась она. Скоро свалится с тебя. Дырки везде.
— Так война ж, — ответил мужчина. — Фашисты напали.
— Так кончилась война уж сколько годов, семьдесят лет недавно отмечали. Мне даже дали леденец на палочке. А тебе пора к своим. Вон они на том берегу машут тебе, зовут.
— Так я ж не вижу, — объяснил мужчина. — Я не знаю куда идти. Вот хожу и тут хожу.
— Так пошли, провожу. Ты плавать-то умеешь? Я вот плохо. Но я за коня буду держаться. И ты держись. Ты ж слепой.
Вот и вошли в воду. Алексашка вел коня и радовался, что тот его слушается. Слюней в два раза больше напускал. Река в этом месте неширокая. Переплыли быстро. А там уже люди стояли. Такие же, как мужик. В военной одежде. Алексашка поклонился им.
— Ну, принимайте своего. Заблудился он.
Солдата обнимали, коня по холке хлопали.