Глава 56. Fiat iustitia! (2/2)

— На что будете ссылаться? — поинтересовался Дракон.

— Я пока частным порядком, спасибо мадам Амелии, просмотрел все их дела, — проговорил Дитер Кернер. — Везде отсутствует серьезная доказательная база. Осуждение состоялось, но основано исключительно на свидетельских показаниях, многие из которых очень сомнительны. Ни на одном из заседаний не применялась сыворотка правды и даже не были никому предоставлены адвокаты. Да что там адвокаты: суд над Рудольфусом, Рабастаном и Беллатрикс состоялся экстренно, ночью. Приговор был вынесен на основе свидетельских показаний угадайте кого?

— Грюма? — предположил Малфой.

— Нет, если бы! Свидетельствовал сам Верховный чародей. Причем он выступал даже в качестве эксперта-колдомедика, поставив диагноз чете Лонгботтом.

— А почему ночью? — удивился Георг.

— Потому, что на это полутайное заседание Визенгамота были вызваны определенные его члены, а остальных известили тогда, когда все Лестрейнджи были уже в Азкабане, — ответил Дитер, возмущенный таким явным несоблюдением прав обвиняемых в суде.

— Могу я получить копию того, что вы узнали из дел, чтобы заранее подготовить публикации для прессы? — спросил Люциус. — Как только в стенах Визенгамота будут оглашены апелляции, у нас уже должны быть статьи с правильно поданной и верно интерпретированной информацией.

— Из этих публикаций граждане Магической Британии должны понять две вещи. Первая. Закон един для всех. Если закрывать глаза на такое беззаконие, то ни у кого нет гарантии, что завтра так не поступят с ним: арестуют вечером, а ночью осудят, не дав возможности себя защитить, — проговорил Дракон.

— А вторая вещь? — уточнил Малфой, который быстро все записывал.

— Вторая должна следовать за первой. Каждый должен быть проинформирован, что все это беззаконие — дело рук Дамблдора. Что все могут быть уверены: когда начнут пересматривать все эти дела, то все выйдет точно так же, как и с делом Сириуса Блэка. И, судя по всему, Альбус все это провернул, преследуя какие-то свои личные цели. Возможно, обогащение за счет осужденных аристократов или, к примеру, организация государственного переворота и, исходя из пропагандируемых им идей, слияние с миром маглов с полным уничтожением магической государственности.

— А не рано нагружать волшебников такими идеями? — уточнил Селвин.

— Как раз вовремя. Пока апелляции примут, пока назначат даты заседаний, снимут повторные показания на досудебных разбирательствах, уже начнется декабрь и перевыборное заседание в МКМ. Там будут взорваны несколько информационных бомб. О том, что устроили в Британии маглы. О новой Инквизиции. О новом времени Драконов, — сообщил Монтермар.

— Мир после этого уже не будет прежним, — философски проговорил Рудольфус.

***</p>

На следующий день вернулись Бэлла с Робертом и Регулус Блэк. Все они выглядели обновленными и отдохнувшими. Роберт вернул себе свою прежнюю детскую личность и забыл о том, что внушал ему Дамблдор. Он вообще забыл все, что с ним происходило до того, как попал в замок. Бэллу он считал своей мамой, Руди — отцом, а Корвуса — дедушкой.

— Думал, умру в одиночестве, — расчувствовался лорд Лестрейндж, на коленях у которого сидел Роберт. — Теперь у меня два внука и внучка. И, чувствую, есть надежда и еще на новое пополнение.

Бэлла, которая держала на руках Розу в это время, и что-то шептала на ухо своему супругу, покраснела и смутилась. Видимо, что-то такое она и рассказывала Рудольфусу.

Георг, который ужинал сегодня в замке, делился с Вальбургой новостями из Хогвартса о том, что Маргарет Монтегю стала библиотекарем школы.

— А как у нее с Северусом? — неожиданно заинтересованно спросил Регулус.

— Они разорвали помолвку по обоюдному согласию, — тихо сказала леди Блэк. — Северус предложил Маргарет самой выбрать, хочет она стать супругой дракона или нет. Она отказалась.

— А нет в Хогвартсе еще каких вакансий? Помнится, старшекурсники подавали в совет попечителей запрос о смене преподавателя по истории магического мира.

— Ты, Рег, никак в профессора решил податься? — уточнил у брата Сириус.

— Почему бы и нет? Думаю, что я сейчас один из самых больших специалистов в этой области. И точно смогу учить лучше Биннса, — усмехнулся младший из Блэков.

— А не замешана ли в этом спонтанном желании некая мисс новая библиотекарша? — не унимался Сириус.

— Хоть бы и так. Сам уже с мисс Долгофф дошел до помолвки?

— Я в процессе ухаживания, — ничуть не смутился Сириус. — Рад, что ты, Рег, тоже приглядел себе достойную девушку.

— Регулус, что, тебе действительно нравится Маргарет? — спросила Вальбурга.

— Да, она такая милая и такая умная! Я много времени провел в нашем книжном магазине и все время наблюдал, как она работает. Ей тоже очень нравятся книги. Нам с ней всегда будет, о чем поговорить.

— И тебя не смущает, что она была невестой другого? — уточнила леди Блэк.

— Был бы это кто-то другой — не знаю, как я бы к этому относился. Но Северус не догадывался, что с ним случится. И он правильно предоставил выбор Маргарет. Даже я, маг, не смог бы, наверное, жить с вечно молодой супругой. А каково стареть на глазах бессмертного мужа ведьме?

По случаю пятницы Харри, Драко и Тео уже были дома, в замке и делились с мужской частью общества впечатлениями и историями. Дамы и так все знали, так как каждая из них что-то преподавала в школе.

— Эта девочка, Гермиона Грейнджер, очень странная, — сообщил Драко. — Такое ощущение, что она все время пытается нам что-то доказать или, наоборот, уличить нас в чем-то.

— Это точно. Я сидел на подоконнике, грыз яблоко и читал сборник китайских сказок, который купил себе в поездке. Она подошла и начала отбирать у меня мою собственную книгу, утверждая, что я просто так ее держу, так как не могу знать китайский язык. Я же не могу сказать, что мне, как дракону, доступны для понимания любые языки. Решил убедить ее практикой. Книгу удержал, и в качестве подтверждения того, что она ошибается, прочел ей несколько строк по-китайски из сказки про оборотня Жэньшэня, которая как раз у меня была открыта. Но она не поверила мне, сказала, что я специально все это придумал, чтобы казаться умнее, чем она. И зачем бы мне это было нужно? — расстроенно проговорил Харри.

— У обычных людей есть одна не украшающая их особенность — судить всех по себе. Когда люди судят других, они выражают свои личные чувства в отношении того, что произошло. Сравнивая себя с другими, многие люди сладостно отмечают, что они лучше тех, с кем себя сравнивают. Глупые люди делают это вслух, умные — про себя, а мудрые никого не сравнивают. Твоя Гермиона, хотя она и волшебница, она выросла среди людей, которые, по всей видимости, заражены желанием быть лучше всех. Она еще не понимает, что у магов совершенно иная ситуация. У каждого мага здесь свой уровень силы, наличие даров и родовых умений, приобретенных званий, которые ведут в дальнейшем к мастерству. Как, к примеру, можно сравнивать мастера по рунам и мастера по арифмантике, мастера по зельеварению и мастера по трансфигурации? Невозможно. Так же как нет смысла сравнивать по уровню силы Лорда Магии и маглорожденную ведьму, — пояснил Харри Северус, который опоздал к началу ужина и только что уселся за стол. Он гораздо лучше многих из присутствующих знал магловский мир, и к его суждению прислушались.

— Но как она будет здесь с этим жить? — ужаснулся Харри.

— Она примет магов такими, какие мы есть, и наш мир тоже. А если этого не сделает, то ей будет очень тяжело. Маглорожденная ведьма? Нет родовой силы, нет глубоких знаний и понимания сути, нет культуры и много чего еще. Ей будет очень тяжело. Скорее всего, она сломается и, озлобленная, вернется в свой мир, из которого пришла. Поэтому ей не стоит упрямиться, цепляться за свои магловские стереотипы, а открыть пошире глаза и уши, постигая новый мир, со всеми его правилами, в который она попала.

«Надо будет обязательно все это рассказать этой странной девочке», — подумал Харри, который не хотел, чтобы она сломалась и озлобилась, как сказал Северус.

Как можно жить без магии, мальчик уже не представлял и с трудом вспоминал свое пребывание на Тисовой улице, где из светлых воспоминаний у него был только один старьевщик-букинист, мистер Локскипер. И, выбросив из головы Гермиону, Харри стал думать, что надо бы как-нибудь отблагодарить старика.

Он расскажет завтра об этом Дракону, и тот согласится с ним. В день, когда передвижная ярмарка в очередной раз приедет в Литтл Уингинг, к мистеру Локскиперу подойдет высокий мужчина лет тридцати пяти, одетый как глава мафиозного клана, передаст ему небольшой тяжелый мешочек, назвав его «подарком от Гарри».

Старьевщик с удивлением обнаружит в нем сто старых английских монет. Как потом выяснится, каждая из них стоит сумасшедшие деньги. Это были золотые «Двойные леопарды» 1343 года. В тот год правил король Эдуард III, который распорядился начать чеканку золотых монет, чтобы усилить влияние Англии в мировой торговле. Эти монеты приравняли к флоринам, которые равнялись шести шиллингам из серебра. Однако золота в этих монетах оказалось меньше, чем было заявлено по номиналу, поэтому летом 1344 года их изъяли из оборота. Всего из отчеканенных «Двойных леопардов» сохранилось 3 монеты. Теперь их стало 103. Харри, который ходил с Монтермаром в его пещеру, чтобы лично «взять немного золота для старика», выбрал их только потому, что они были небольшими и их легко было считать детскими руками. Ни он, ни Дракон даже представить не могли размер состояния подаренного ими старьевщику.