Часть 72. Арест (2/2)

Буквально через пару минут в класс вошла Зоя.

— Мадемуазель Гусельникова, выйдите с вещами в коридор, — произнесла начальница и заметила, что Глаша пропала, а окно открыто.

Зоя вернулась в коридор:

— В окно сбежала. Хотите — ищите, а у меня урок.

Жандарм выбежал на улицу, а Зоя, дав гимназисткам самостоятельную работу, пошла к Асе.

— Агнесса, на Гусельникову возбуждено дело за оскорбление жандармерии, уже приходили арестовывать, а она в окно сбежала, — произнесла Зоя.

— Это упрек как классной даме или просто информация? — уточнила Ася.

— Это недоумение, как такое могло произойти, — ответила Зоя.

— И я не знаю, — сказала Ася. — Может, на пьянство все валить? Глупо звучит, но и в Глашкином возрасте можно перебрать.

— И в пьяном виде судить будут, — произнесла Зоя. — Эх, жалко Глашку, хоть я ей тюрьмы и желала… Но за другое же!

— Вот считай, что она сядет в тюрьму за оскорбления тебя и взрыв кабинета, — ответила Ася.

— Может, не сядет еще, — сказала Зоя.

Глаша не предполагала, что спрыгнув «всего лишь» из окна первого этажа, можно подвернуть ногу. Однако раздумывать было некогда и, стараясь не обращать внимания на боль, девушка выбежала на улицу и помчалась в сторону ближайшего дома. План был незатейлив: спрятаться в подъезде, пересидеть, отдышаться, а потом бежать к парням, умоляя их спрятать ее на какое-то время.

«А там видно будет», — подумала Глаша.

Даже несмотря на бег, в платье было холодно. Понимая, что у нее все шансы простудиться, девушка прибавила темп, однако вскоре была настигнута жандармом.

Практически сразу же руки были заломаны за спину и закованы в наручники.

— И куда побежала? — произнес Василий. — Думала скрыться?

Глаша промолчала.

— Пойдем, — сказал Василий.

В жандармерии Глашу сразу же повели на допрос.

— Гусельникова Аглая Дмитриевна, дворянка, православная, гимназистка, — дрожащими то ли от холода, то ли от страха губами произнесла девушка.

— С какой целью вы оскорбляли жандармерию? — спросил Василий.

— Я никого не оскорбляла, — ответила Глаша.

— Это показания потерпевшего, — произнес жандарм. — Показания двух свидетелей появятся чуть позже.

Глаша побледнела.

— Пишите признание и не забудьте уточнить, что раскаиваетесь, — сказал Василий.

Глаша взяла в руки лист бумаги, немного повертела его.

— Я никого не оскорбляла, — повторила Глаша. — Не оскорбляла!

— В ваших интересах отправиться в тюрьму на три месяца, а не на полгода, — произнес Василий.

«Полгода?» — в ужасе подумала Глаша.

Девушка даже не представляла, что все может быть настолько плохо. По мнению Глаши, в самом худшем случае речь могла идти о неделе — трех заключения.

— Или пишите признание, или вас уведут, — сказал Василий.

Глаша разрыдалась в голос.

— Извольте успокоиться и прекратить истерики, — произнес Василий.

Усилием воли девушка заставила себя плакать практически беззвучно.

— Сколько денег поможет вам принять правильное решение относительно моего дела? — спросила Глаша: предлагать себя было страшно — вдруг Василий согласился бы?

— Оформить дело за лихоимство могу и за предложение в один рубль, — ответил Василий.

— Да вы с Филатовым, этой тварью, чтоб он сдох, просто хотите меня в тюрьму упрятать! — воскликнула Глаша и, скомкав лист бумаги, бросила его в лицо жандарму.

Василий сперва опешил, а потом, подскочив к Глаше, заломил ей руки и уложил лицом в пол.

— Я тебя так изобью, что ни одного синяка не останется, но ни лечь, ни сесть не сможешь, — произнес Василий.

Не представляя, насколько эта угроза может быть правдой, Глаша промолчала. Тем временем, Василий поднял Глашу с пола и сказал:

— Признание — царица доказательств, но мы и без него обойдемся.

Очутившись в камере, Глаша с тоской посмотрела в окно.

«А маме скажут? — подумала девушка. — Как скоро? А что потом будет? Неужели и вправду меня под суд отдадут? А потом в тюрьму посадят?»

Глаша разрыдалась и, вытерев глаза рукавом, прошептала:

— А вот за это из гимназии уж точно выгонят…