Часть 66. Полиция (1/2)

Глаша пробежала пару кварталов, забежала в какой-то подъезд, спустилась в подвал и, опустившись на какой-то ящик, разрыдалась. Обещания Филатова выбить из нее показания на двадцать лет каторги сразу же встали перед глазами и никак не хотели уходить.

«А теперь домой? — подумала Глаша. — Или домой нельзя, там уже засада? А мама что сделает? И может ли она помочь вообще? Если может помочь, пусть бы даже побила, но что-нибудь придумала… Она же тогда сообразила врача для освидетельствования позвать, когда…»

Что именно подразумевалось под «когда», Глаша не хотела даже прокручивать у себя в голове. Девушка прислушалась: казалось, никто со двора не входил и не пытался ее найти в подъезде. Понимая, что сидеть в чужом подъезде — наилегчайший путь, чтобы тебя посчитали бродяжкой, Глаша осторожно выглянула во двор — там не было ни городовых, ни жандармов.

До сих пор боясь идти домой, Глаша решила направиться к парням, возможно, выслушать от них что-нибудь о том, как она их бросила, а потом свести все в шутку.

«Если их, конечно, еще не арестовали», — мысленно добавила Глаша.

Девушка шла по улице и усиленно заставляла себя не шарахаться от каждого городового или дворника. Добравшись до нужного дома, Глаша увидела парней, сидящих на лавочке неподалеку.

— А вот и трусиха-предательница, — беззлобно сказал Игнат.

— А вот и тот, из-за которого я побывала в полиции с бродягами и проститутками, а потом меня мать выдрала, — ответила Глаша.

— Что, побоялась, что снова туда попадешь? — спросил Игнат.

— Да кто знает этого идиота? — вздохнула девушка. — А вдруг бы он и вправду послал дворника за полицией?

— Трусиха, — еще раз сказал Игнат. — А мы этого идиота хотя бы обругали хорошенько. Хоть какое-то удовлетворение.

— Этот идиот в жандармерии служит, — ответила Глаша. — Тут я бы другой позиции придерживалась: не надо ничего ворошить, оно тогда и вонять не будет.

— Родственничек твой, что ли? — спросил Игнат. — Морда маленько на твою похожа. И той женщины тоже.

— Да в том-то и дело, что не родственничек, — сказала Глаша. — Просто я и раньше увидела, что харя похожа и решила однажды высказаться на эту тему. В полиции. Мол, родня. Так этот идиот весь взбеленился, когда узнал, и обещал устроить такое, что в страшном сне не приснится.

— Хоть не зря его обругали, — повторил Игнат.

Глаша немного попила чай с парнями, а потом направилась домой. Казалось, все уже точно было позади и девушка даже перестала думать о Филатове.

Через час раздался стук в дверь.

— Глаша, — привычно позвала Машунька.

Вдруг вспомнив недавние события, девушка резко побледнела и решила соврать матери:

— Мама, вот только прилегла отдохнуть!

Пока Машунька нехотя встала и пошла к двери, Глаша спешно улеглась на кровать и даже закрыла глаза, хоть и понимала, что мать это явно не увидит.

Едва женщина прошла к двери, Глаша открыла глаза и попыталась прислушаться:

— Кто?

— Полиция.

— Мы полицию не приглашали.

— А мы без приглашения. Аглая Гусельникова здесь живет?

— И что с того?

— Аглая должна в течение часа явиться в полицейский участок, иначе ее приведут против воли.

— И что произошло? Аглая вообще лежит на кровати и отдыхает.

— Если интересно — приходите вместе. Честь имею.

Глаша еще больше побледнела и, вставая с кровати, увидела, что к ней в комнату входит возмущенная Машунька.

— Что натворила? — спросила женщина.

— Ничего… — прошептала Глаша. — Просто колядовали, а одна семья ничего не дала.

— А после этого вы… — начала Машунька, желая, чтобы дочь сама продолжила фразу.

— А после этого я испугалась и убежала, а парни обругали эту семью, — ответила Глаша.

— Как раз на хулиганство и потянет, — сказала Машунька. Женщина вздохнула и, желая хоть как-то обезопасить дочь, произнесла. — Пойдем вместе. Явно же меня спросят, кто такая. Я отвечу. Скажу, что дворянского сословия. Может, тебя про сословие спрашивать не будут…

Если до недавнего момента Глаша думала только о Филатове, то теперь более приземленные слова матери испугали девушку куда больше.

— А если никто не поверит, что я убежала, предложишь за меня штраф заплатить? — с надеждой спросила Глаша. — Я отработаю, честное слово! А то сначала ты меня побила… Или возьмут да под арест отправят…

Договаривать не хотелось, любые другие варианты, кроме штрафа казались Глаше концом ее репутации.

Машунька оделась, подождала, пока дочь поправит платок, вышла на улицу и спросила:

— Не интересовалась, парни насколько непристойно ту семью обругали?

— Не спрашивала, — вздохнула Глаша.

Женщина прошла еще немного и, видя, что дочь еле передвигает ногами, спросила:

— А, может быть, Глаша, ты что-то еще хотела мне рассказать, да забыла или повод не представился?

— Парни Филатова обругали, — выдохнула Глаша.

Машунька от неожиданности остановилась.

— Вернемся домой — выдеру, — произнесла женщина. — Что еще ты мне не успела рассказать?

— Игнат увидел сестру Филатова и громко спросил, не моя ли это сестра, — тихо сказала Глаша.

— У меня нет ни денег на адвоката, ни хорошего адвоката по политическим делам на примете, — ответила Машунька. — Тебе же явно Филатов пообещал сшить не уголовное дело.