Kakucho Hitto (2/2)

Как же сильно он любил тебя. Вы были знакомы еще с самого приюта, поэтому Какучё чувствовал привязанность к тебе с детства. Но не такую, как к Изане.

Для него это было чем-то неизведанным, что не поддавалось объяснению детского разума. Ты всегда смотрела на него как-то иначе, после чего сердце пропускало не один удар, а в голове вырисовывалось четкое осознание: он не сможет без тебя. Эта история не закончится в этом прогнившем месте.

Так и произошло. Ты была всегда рядом, поддерживая его при любом исходе, будь это Поднебесье, Рокухара Тандай, или же, черт бы его побрал, Бонтен.

Хитто тоже не мог просто так принимать твою заботу. Он отдавал в ответ всю ту любовь, что была у него в глубинах души, казалось, еще немного — и он отдаст тебе свое сердце, что будет быстро пульсировать в твоих руках.

Ты даже представить не могла, как сильно Какучё любил тебя. Ты была его другом, женой, любовницей — всем. Когда ты согласилась выйти за него, он понял, что шел по правильному пути. Он так сильно хотел стать с тобой одной семьей, возможно, даже завести ребенка, что очень маловероятно с его образом жизни. Но мечта...

— Ты задумался.

— Все хорошо. Просто подумал, как сильно тебя люблю, — ты покраснела, а Какучё снова взял все в свои руки, легко целуя тебя и толкая на кровать.

Снимая его рубашку, ты в который раз зацепилась взглядом за татуировку группировки, что вырисовывалась на груди парня. Сколько ей лет? Пять? Ни для кого не секрет, что из себя представлял Бонтен, а понимание того, что ты являлась женой одного из верхушки якудза<span class="footnote" id="fn_29082059_1"></span>, заставляло кровь в жилах стремительно стыть.

Какучё пытался держать тебя подальше от всего этого дерьма, но новости, блядские новости каждый раз показывали ужасающие кадры с мест событий, в которых неизменно присутствовало имя Бонтена, не позволяя скрыть все на сто процентов.

Выдохнув, ты откинула шею назад, пока парень наслаждался пряным запахом твоей кожи, ставя на шее засос цвета гнилой крови, в которой он периодически купал руки.

Ох, черт, ты бы знала, как сильно он боялся тебя потерять. Мысли о том, что все могло внезапно закончиться, просто сводили его с ума.

Шелковый пояс легко соскользнул с твоей талии, а полы лимонного халата плавно опустились на мягкую постельную ткань, открывая вид на вздымающуюся грудь, ничем не прикрытую.

— Это уже традиция? — он едва заметно улыбнулся, нависая над тобой и намекая на то, что после душа ты никогда не одевалась.

— Похоже на то, — ты потянулась руками к его брюкам, расстегивая звонкую пряжку ремня и добираясь до ширинки.

— Я так долго этого ждал... — Хитто был однолюбом. Он никогда не позволил бы себе измену в отношениях, даже если бы ему пришлось воздерживаться несколько лет. Он очень дорожил тобой, ведь ты была его главным сокровищем.

Кануло бы все в бездну, да остались лишь вы вдвоем.

— Тогда сделай это, — последние слова, на которые остались хоть какие-то силы, были сказаны во тьме, нарушающейся лишь едва заметными огнями ночного Токио, что доставали до последних этажей небоскреба, рассекавшего полупрозрачные облака.

Рука Хитто скользнула к лону, а два пальца, что обвели мягкие складочки, вошли внутрь, исследуя то, насколько ты готова. Ты изогнула спину, прикрывая глаза, а парень ускорил движения рук, все больше набирая темп, потирая бархатистыми пальцами клитор.

Вытащив пальцы, Какучё снял с себя белье и одновременно с этим вытащил из-под подушки небольшую бутылочку с лубрикантом. Выдавив немного смазки на ладонь, он аккуратным движением прошелся по члену, растирая вязкую субстанцию. Перебросив твои ноги к себе на плечи, он начал не спеша входить, постепенно чувствуя твое влажное тепло на своей собственной коже. Это было невыносимо приятно — каждый раз ощущать слияние двух тел воедино. В эти моменты вы были безмерно счастливы, а горько-пластиковый привкус жизни за стенами этой квартиры уходил на второй план, давая вам возможность вкусить сладость близости между двумя любящими людьми.

Его движения не были похожими на короткие рывки, он скользил плавно, входя и выходя во всю длину, что позволял его член. Иногда он вытаскивал орган и водил им по входу, заставляя тебя скулить от жажды и муки.

— Прекрати, — ты была крепким орешком, так что Хитто понимал, что твои мольбы значили гораздо больше, чем могли бы значить при любом другом раскладе.

Влага стекала по бедрам обоих, а чавкающий звук завораживал, был сигналом, оповещающим о том, что вы все еще не закончили, а только подбирались к самому главному.

Вытащив член, окутанный смазкой, Какучё подвинул тебя к изголовью кровати, перевернув к себе спиной и попросив опереться руками о деревянную спинку.

Его горячие губы обожгли твой загривок, а рваное дыхание заставило поясницу прогнуться от неизведанного до этой секунды удовольствия. Хитто оставил множество влажных поцелуев на плечах и лопатках, языком обводя такие знакомые родинки, что были усыпаны по твоей спине звездным небом.

Он снова взял в руки член и устроился сзади, толкаясь внутрь с особой силой. Звук соприкасающихся бедер и трение шершавой кожи были чем-то таким, что можно было почувствовать только тогда, когда ты оказался за гранью.

Твои руки соскальзывали с изголовья, а сама ты еле держалась на коленях, чувствуя, как напряжение наконец покидало тело, оставляя место только для чистого удовольствия.

Понимая, что твое время вышло, он руками поддержал твое равновесие, пока сам изливался внутрь, крепко прижавшись к твоей спине, целуя в затылок. В такие моменты были не нужны слова. Хотелось остаться в таком состоянии навечно.

Отстранившись, парень практически моментально рухнул на кровать, хватая одеяло, что лежало у ног. Закусив губу, ты легла рядом, пальчиком выводя на его груди и плечах непонятные узоры. Ты уже выучила каждое его действие наизусть, словно детский стишок: сначала он чутка полежит, потом отстранится, чтобы сходить в душ, но через пятнадцать минут опять вернется, затаскивая тебя в крепкие объятия, из которых утром не захочется вылезать.

А потом он снова поздно придет домой, возможно, снова откажется от еды. И так по кругу.

Иногда остается только одно — стиснув зубы, проглотить этот ком из криминального чтива, а потом опять продолжить жить так, будто бы ничего и не было, улыбаясь друг другу во сне в более светлом будущем.