Долина Хэйчжу: Обитель Теней (1/2)

«Smashing through the door, into another world,</p>

Picking up my sword, nothing I can’t conquer – </p>

I’ll keep carrying on. We have to be strong.</p>

Still a long long way to run, until I see the sun»*(1)</p>

(Zhang Jie – I See The Lights (盗墓笔记); OST The Lost Tomb)</p> Цилин еще ни разу не ощущал подобной легкости во всем теле, словно его вовсе не существовало. Мысли текли лениво, походя на сладкую тягучую патоку. Не было ни звуков, не запахов – только абсолютная тишина.

Но, не смотря на легкость, налитые свинцом веки никак не желали подниматься. Сделав над собой усилие, Чжан приоткрыл глаза, непонимающе всматриваясь в кромешную тьму, окружавшую его со всех сторон.

Он отчетливо помнил, что темные силы настигли команду в склепе с песочными часами, однако вокруг не было ни души. Сердце кольнула нарастающая тревога – Цилин не чувствовал привычной связи с У Се и Панцзы.

Даже простые движения давались с трудом, но Сяогэ был непреклонен в отношении низменных желаний собственного взбунтовавшегося тела. Им самим управлял иной, гораздо более сильный, стимул – найти друзей и спасти их любой ценой. А потому, неимоверным усилием вернув контроль над собой, Цилин поднялся.

Идти наугад было не самой лучшей идеей, но другого выбора не существовало – тревога за самых близких людей не давала усомниться в каждом последующем шаге, подгоняя вперед. И отчего-то он точно знал, что движется в верном направлении.

Глаза привыкли к темноте, но ничего не изменилось – тьма не рассеялась только оттого, что Чжан стал лучше ее различать. Зато вернулась способность воспринимать окружающее пространство, и теперь он мог с уверенность сказать, что вокруг было не просто темно, пустота – вот самое точно определение, которое только было возможно подобрать к этому месту.

За неимение иного занятия, Цилин пустился в размышления, назревшие давно, но никак не формирующиеся в нечто целостное и логически обоснованное. Ему не давал покоя тот факт, что У Се продолжал скрывать произошедшие с ним после падения события. Наследник пятой семьи был напуган – неоспоримо – но не позволял самому себе сделать даже крохотный намек лучшим друзьям, чтобы получить их поддержку. Словно сомневался – нет, не в Сяогэ и Панцзы – в самом себе. Словно считал себя недостойным их поддержки. Словно решил, что был справедливо наказан за содеянное. Словно чувствовал себя крайне виноватым. И этих «словно» при ближайшем рассмотрении становилось только больше.

Чжан не переставал задаваться вопросом – чего же так сильно боится У Се? О каком своем страхе наследник семьи У даже не подозревал до столкновения с темными силами, опутавшими своими сетями Хэйчжу? Теперь Цилину был известен страх Панцзы – предать лучшего друга, и свой собственный – навредить самому дорогому человеку. Но о тайном страхе У Се он не знал, даже не догадывался, как, впрочем, и Юэбань.

Невольно вспомнились слова старейшего Лахи о том, что У Се – это вольный ветер. Изменчивый, как вся натура младшего третьего господина, сильный, как его дух, мягкий, как его отношение к друзьям, и теплый, как его самая искренняя улыбка, адресованная Сяогэ.

Цилин усмехнулся, если У Се – ветер, то Панцзы – гора. Такой же большой и надежный. Тогда сам Чжан, вероятно, похож на воду. Хотя старый ийец предпочитал говорить загадками, в одном он был совершенно прав – железная троица никто друг без друга. Они будто разучились существовать сами по себе, предпочитая абсолютной свободе их особую взаимосвязь. Сяогэ просто не мог представить, как будет жить дальше, когда У Се и Панцзы покинут его. Он боялся признаться вслух, но в душе давно принял тот факт, что объятия друзей, их странные идеи, совместные попойки и разговоры ни о чем и сразу обо всем стали неотъемлемой и самой желанной частью его длинной и однотонной жизни. Однако смириться с будущим оказалось намного сложнее – оставаться одному отчаянно не хотелось. Да его – благодаря У Се и Панцзы – ничего и не держало в этом мире, кроме желания как можно больше времени провести рядом с двумя самыми близкими людьми.

Оглядываясь назад, Цилин просто не понимал, почему не сумел довериться намного раньше. Скорее всего, сказывалось его прошлое, в котором не было место доверию. Но зачем он поддался на уговоры Яньцзина и уехал вместе с ним во Внутреннюю Монголию, оставив У Се одного, объяснить он не мог даже самому себе. У Панцзы теперь была Мэймэй, а у их друга – никого. Пускай рядом с наследником пятой семьи постоянно крутилась куча людей: друзья юности, знакомые, партнеры по бизнесу, неугомонная в своих мутных стремления семья У – Чжан прекрасно видел, что с ними У Се все равно чувствует себя одиноким. Если вдуматься, то это Панцзы мог обнять любого, кому выпало на долю встретить господина Пана на своем пути, но их друг был другим, как и Чжан. У Се принимал объятия и, в целом, крайне близкое взаимодействие только от Юэбаня и Цилина, если, конечно, сам не был инициатором проявления дружеских чувств к Ци Хэю, Лю Сану, Цзэ Юйчэню или Кань Цзяню. Хотя с последним у босса У были особые отношения, в которых служащий семьи У зачастую вел себя, как восхищенный маленький ребенок. Но в остальном… Ведь даже от радостных обнимашек совершенно безобидной Бай Хаотянь тот вздрагивал каждый раз, незаметно стараясь отстраниться, чтобы не обидеть явно не замечающую этого девушку. Пожалуй, к перечню тех, с кем У Се чувствовал себя по меньшей мере комфортно, можно было отнести еще и Ли Цу. Не самый длинный список.

И сейчас Сяогэ было стыдно за то, что оставил, зная – друг отпустит, не спросив объяснений, потому что ценит и уважает каждый самостоятельный выбор Цилина, принимая и не смея осуждать или как-то противиться этому.

Конечно, У Се нашел себе занятие в Банаи, но вряд ли оно приносило ему счастье, скорее, эта была попытка забыться, не прибегая к более радикальным методам. Да, что там говорить – Чжан даже ни разу не позвонил, погрузившись в представившуюся работу с головой, лишь скупо ответил на несколько сообщений, присылаемых по одному в месяц с целью убедиться, что он в порядке, или с пожеланием удачи.

Вина удушливой волной окатила Цилина, вынуждая остановиться и глубоко вдохнуть, успокаиваясь. Он обязательно извинится, когда они выберутся из мертвого города и оставят позади проклятую долину. У Се заслуживает тех же верности и понимания, что сам проявляет по отношению к своим лучшим друзьям.

Почувствовав движение сбоку, Чжан резко развернулся к источнику возможной опасности, в последний момент опуская руку, потянувшуюся за мечом – перед ним стоял напуганный Су Вань.

- Г-господин Чжан? – недоверие смешалось с облегчением в покрасневших глазах, выделявшихся на бледном лице.

- Ты как?

- Н-нормально. Где мы?

- Не знаю. Ты один?

- Да. Я искал а-Ли и Хао-гэ, но никого не нашел.

- Идем, - Цилин решительно подтолкнул растерянного парня в нужном направлении.

- Господин Чжан, почему везде один песок? И никаких следов?

Сяогэ озадаченно посмотрел на доверчиво заглядывающего ему в глаза юного спутника. Пришедший в относительное спокойствие разум вновь заполонили мысли – то, что им самим воспринималось, как пустота, для Су Ваня стало песками пустыни. Мелькнувшая догадка была незамедлительно выдвинута в качестве основного предположения таких разительных отличий восприятия:

- Это твой тайный страх?

- Что? – теперь не менее озадаченным выглядел и Су Вань. – Н-нет, просто все самые худшие моменты моей жизни связаны с песком, - неуверенно продолжил начинающий расхититель. – Вернее, не только с ним. Еще с а-Ли, - сбиваясь на нервный шепот, попытался внести уточнения он.

- Ладно, - согласился с доводами Цилин, понимая – ему говорят лишь часть правды. – Давай, найдем остальных.

Как бы не хотелось Сяогэ вернуться к прерванным размышлениям, ему пришлось поддерживать продолжающего дрожащим тихим голосом время от времени нести всякий маловразумительный бред лучшего друга Ли Цу. Хотя назвать поддержкой его молчание, можно было лишь с натяжкой, но бубнящий себе под нос Су Вань и не требовал большего, довольствуясь тем, что он не один.

С Ли Цу было как-то проще – Цилин признавал это. Возможно, этому способствовала бросающаяся в глаза схожесть мальчишки с У Се. С ЯнХао – чуть сложнее, но тот оказался также молчалив и сдержан в обществе несокрушимой силы Железного Треугольника, как и сам Чжан. Су Вань же своей эмоциональностью походил, скорее, на Панцзы, вот только с Юэбанем у Сяогэ за плечами были годы дружбы, а как себя вести с юной копией Вана никто ему не разъяснил. Сам же Цилин не хотел напугать или обидеть солнечного мальчишку, что, само по себе, было довольно странно, поскольку обычно его не волновали подобные мелочи.

- Господин Чжан, - Су Вань осторожно потеребил старшего за рукав, привлекая к себе внимание и получая в качестве ответа нечитаемый взгляд, в котором, впрочем, не было пугающего равнодушия или отталкивающего холода. – Смотрите!

Цилин послушно посмотрел в указанную сторону, видя лишь густую тьму:

- И что там? – на пробу поинтересовался он.

- Вы не видите?

- Нет, - прозвучало намного жестче, чем Сяогэ планировал, но понимание этого пришло лишь с отчетливо дернувшимся в сторону Су Ванем. – Я ничего не вижу, - выравнивая тон, Цилин попытался сгладить ситуацию, представив на своем месте У Се. Светлый ум Железного Треугольника всегда умел подобрать правильные слова, читая людей, как открытые книги.

- Там какое-то здание, - немного успокоившись, пояснил Су Вань, сильнее сжимая пальцы на одежде старшего.

- Здание?

- Оно кажется очень знакомым, - пробормотал он под внимательным взглядом черных глаз, вновь вздрагивая, от накатившего на него осознания.

- И?

Цилин ожидал очередного нескончаемого потока сбивчивых объяснений или молчания, но никак не всхлипа. От этого бывалому воину стало не по себе. Он даже не знал, как утешить самого дорого человека, с горем пополам сумел успокоить – а, может, просто запугать окончательно – Ли Цу, поэтому просто не представлял, каким образом должен поступить сейчас.

Долго мучится возникшей дилеммой ему не дали, доверчиво прижимаясь к руке, но, к счастью, не предпринимая попыток обнять. Смирившись с неизбежным, Цилин позволил парню выплакаться, используя в качестве утешительного приза постепенно намокающий рукав своей одежды.

***</p>

Панцзы брел в темноте, чертыхаясь и причитая. Ему, определенно, было, что высказать этому месту. И если некие силы, возомнившие себя самым могущественным злом, решили таким образом заткнуть рот Вану, то они просто слишком плохо знали подрывника. Он точно знал – с братьями все в порядке, эти двое смогут за себя постоять и дождаться заплутавшего в однообразии друга. За кого пузо и душа Железного Треугольника переживал основательно – несмышленая троица любителей острых ощущений.

Эти ребята нравились Юэбаню своей любознательностью и упорством, с которым они смогли добиться своего и стать частью команды. Поразительно похожие на железное трио и так же сильно отличающиеся от них.

Хотя Панцзы с присущей ему шаловливой уверенностью утверждал, что связан духовными узами с Ли Цу, он абсолютно точно знал – Су Вань подходил на это место гораздо больше. Ван буквально ощущал исходящий от парня эмоциональный настрой – солнечный, безудержный, веселый и заботливый.

Ли Цу же казался копией У Се, только более капризной и нахальной. Там, где наследник семьи У брал своим обаянием, умом и тонким чутьем, мальчишка использовал свой гонор, язвительность и наглость. Но все же они были похожи, как умудренный жизненным опытом снисходительный и заботливый отец и его взбалмошный, жаждущий всего родительского внимания сын.

Панцзы прекрасно видел, что его лучшего друга задевают злые и обидные слова, то и дело слетающие с языка находящегося в постоянно боевом запале Ли Цу, но тот никогда не отвечает тем же, скрывая свои чувства под многочисленными масками, за которые под силу заглянуть только Юэбаню и Цилину. Более того, У Се не пытался навязывать свое общество дьяволенку, чтобы наладить их неравнозначные и сложные отношения, но продолжал оберегать. То, что чувство вины, обуревавшее друга, за четыре с лишним года не стало меньше, Ван знал. Как знал многое другое, о чем не заговаривал с наследником пятой семьи, уважая его выбор, даже если он казался слишком жестоким по отношению к нему самому. У Се имел право самостоятельно принимать решения, а Панцзы просто был рядом, поддерживая, когда тот мог оступиться.

Радовало лишь постепенное осознание Ли Цу, за время экспедиции успевшего едва не потерять своего наставника дважды. Мальчишка явно желал стать ближе к боссу У, но не знал, как. А тот, в свою очередь, предоставлял полную свободу действий, не смея настаивать и подталкивать в нужном направлении. Замкнутый круг!

Хорошо, что и у того, и у другого за спиной находились верные друзья, способные стать всем. Для У Се подрывник, как и Сяогэ – это он знал наверняка – мог сделать все, не оглядываясь на последствия. Для Ли Цу такой опорой стали Су Вань и Ян Хао. В последнем, правда, особо сильно виделась нотка воспитания Хо Даофу, но хулиган умел постоять за своих друзей.

Панцзы мысленно хмыкнул, приходя к неожиданному выводу из ставших совершенно очевидных вещей – прийти к гармоничному общению между двумя поколениями расхитителей можно одним из привычных способов: устроить грандиозную попойку со всеми вытекающими из нее последствиями либо просто выбраться куда-то вшестером, где не будет никаких проклятий, тайн и другой стоящей поперек горла дребедени.

А еще Юэбань решительно был готов настоять на разговоре с У Се. Обычно он не давил на друга, но произошедшее с наследником семьи У и всем Железным Треугольником требовало разъяснений и взаимных извинений.

- Панцзы?

Ван остановился, прислушиваясь. Зов повторился, и голос принадлежал Ли Цу.

- Улай, ты чего тут завис? – хлопнув сникшего парня по спине, как можно развязнее поинтересовался подрывник.

- Ищу друзей, ясно тебе, - вяло огрызнулся тот, зябко проводя руками по своим плечам.

- С закрытыми глазами? – без тени иронии, как бы между прочим, обронил Юэбань, памятуя о заявлении У Се – Ли Цу не должен оставаться один в темноте. И, кажется, он начинал понимать причину подобной категоричности в словах лучшего друга.

- Неужели У Се не говорил? – без боя сдался начинающий расхититель, устало опускаясь на нечто, что сложно было назвать землей, полом или вообще поверхностью.

- О чем?

- Я думал, он уже высмеял меня перед всеми, - голос Ли Цу был пропитан горечью.

- Тяньчжэнь не высмеивать чужие слабости или страхи, и не рассказывает о них никому, - покачал головой Панцзы, грузно присаживаясь рядом с дрожащим мальчишкой.

- Неужели?

- Так, о чем ты не хотел, чтобы знали окружающие? – вопросом на вопрос ответил Юэбань, ободряюще задевая того плечом.

- Чжан Цилин тоже знает, теперь еще и ты, - потеряно выдохнул начинающий расхититель.

- Сяогэ тоже мастер хранить секреты. Так о чем речь?

- Темнота, - просто, будто одно слово могло объяснить все на свете, глухо произнес Ли Цу.

- Боишься темноты? Это нормально.

- Боялся. Раньше. Но после встречи с У Се забыл об этом, - с губ слетали отдельные рубленные фразы, из которых Панцзы становилось совершенно ясно – наследник семьи У сумел избавить Ли Цу от постыдного страха, но страх вернулся, и связано это с проклятием Города Мертвых. - Я думал, что У Се погиб, - продолжил Ли Цу, справившись с дрожащим голосом – расплакаться еще и перед Ваном было бы слишком унизительно. – И все повторилось. Тогда был Чжан Цилин, теперь – ты.

- Но страх проходит только рядом с У Се, - мягко подтолкнул к главному Юэбань. – Он – причина вернувшегося страха, он должен стать спасением.

- А ты умеешь рассуждать, - слабо хихикнул Ли Цу, немного расслабляясь рядом с большим и теплым Панцзы. – Не смотря на свои дурацкие футболки.

- Футболки не тронь – это святое! – шутливо возмутился Юэбань, поднимаясь. – Предлагаю найти остальных.

- А…

- Я тайн не выдаю, - совершенно серьезно заверил замявшегося юного спутника Ван. – У Се меня прикончит, если я посмеюсь над тобой или не доставлю к нему в целости и сохранности, - помогая подняться Ли Цу, продолжил болтовню он. – Иногда мне кажется, что Тяньчжэнь, У Се и босс У – три совершенно разных человека в одном теле.

- Босс У – страшный человек, - согласно хмыкнул парень, не делая попыток скинуть тяжелую теплую ладонь со своего плеча. Идти так было не слишком удобно, зато всепоглощающий страх постепенно отступал, сворачиваясь где-то на задворках подсознания.

***</p>

Ли Цзялэ не был настолько смел, чтобы открыто признаться в своем внезапно воплотившемся страхе, идущим рядом с ним друзьям и, тем более, едва плетущемуся позади них Ян Хао. Зато был достаточно разумен, а потому прекрасно осознавал, что это всего лишь иллюзия – пугающий до одури образ, сотканный проклятием мертвого города.

Однако от осознания легче не становилось, и чуть расплывчатый силуэт с перерезанным горлом продолжал преследовать его. Когда Панцзы видел фантом своего друга, Ли Цзялэ видел лужу крови и укоризненный взгляд лежащего в ней Цзя Кэцзи.

Да, с того самого дня, как тот умер прямо на глазах бывшего работника Склада 11, Ли Цзялэ не переставал винить себя в этом, как и в том, что остался жив. Но даже не подозревал – истинный страх был скрыт в глубинах его подсознания. Острое чувство вины непрерывно черпалась из него – а что, если сам Цзя Кэцзи винил лучшего друга в своей гибели.

Ян Хао хмуро оглядывался по сторонам, из разговора идущих впереди старших, что видимые им образы не соответствуют действительности. Трое мужчин беспрестанно пеняли на непроглядную тьму, сгустившуюся вокруг, в то время, как сам парень видел картины прошлого, вселяющие в него куда больший страх, чем невозможность видеть что-либо вообще. Сохранять напускное спокойствие становилось все сложнее – он не знал, куда делись его друзья и живы ли они, что случилось с Железным Треугольником и почему они здесь.

Лю Сан старательно поддерживал завязавшийся разговор. Свыкнувшись с мыслью, что стал совершенно обычным без своего тонкого слуха, благодаря поддержке У Се, он не переставал задаваться вопросом, почему это случилось. Почему проклятие решило, будто потеря слуха его главный и тщательно сокрытый страх?

Лю Сан без сомнения был готов расстаться со своим слухом ради У Се, чтобы тот успел добраться до Города Грома прежде, чем смерть настигнет его. И ни разу не пожалел о своем выборе, когда узнал, что босс У выжил.

Но рассматривая сложившуюся ситуацию с разных ракурсов, он начал понимать – отдать слух добровольно ради непредсказуемого во всех смыслах человека было не страшно, это воспринималось, как возможность хотя бы отчасти оплатить долг за свою неоднократно спасенную жизнь. А вот лишиться своей самой главной ценности, своего преимущества перед другими по прихоти неизвестных сил в самый неподходящий и неожиданный момент – вот тот тайный страх, о котором Лю Сан даже не подозревал.

Кань Цзянь недоумевал, почему ему не страшно. Совсем. Подобное зловещее место должно было вызвать предательскую дрожь и позорное желание сбежать, но их не было. И от этого становилось неуютно, однако все равно совершенно не страшно. Словно проклятие по какой-то причине решило обойти чересчур эмоционального и сверх всякой меры напуганного потусторонними силами служащего семьи У. Вот если бы рядом был его босс, то ответ нашелся бы сразу, но тот в очередной раз за экспедицию пропал вместе с друзьями, даже не подозревая о терзаниях своего верного помощника.

- Кого я вижу? – насмешливый голос резанул по ушам. Прямо перед расхитителями вырос Яньцзин. Похоже, человека в черном совершенно не смущала царившая вокруг темнота. Он двигался легко и свободно, буквально за несколько секунд успев совершить массу манипуляций: от язвительных комментариев до непринужденного похлопывания по плечам удивленно хлопавших глазами товарищей.

- Ты видел остальных? – первым заговорил Лю Сан – раньше бы он ни за что не пропустил приближение Хэя, но все изменилось, и с этими изменениями приходилось мириться.

- Нет, - легкомысленно отозвался тот. – Но, кажется, я знаю, куда нам идти.

- Разве здесь есть какие-то ориентиры? – голос Ли Цзялэ буквально сквозил недоверием.

- Видимых нет.

- Тогда…, - начал Ян Хао, но был бесцеремонно перебит.

- Тьма сгущается, - в своей язвительной манере пояснил Ци Хэй. - Значит, мы приближаемся к ее эпицентру, - эффектно закончил он, не давая никому вставить и слова. – Вперед, шевелитесь.

Кань Цзянь вместе с остальными послушно последовал за Хэй Яньцзином. Служащему семьи У всегда было интересно знать, боится ли чего-нибудь этот непостоянный человек. Будучи наемником, босс Хэй не должен был предаваться страхам, но Чжан Цилин тоже был наемником, и явно испытывал это чувство, когда дело касалось железной троицы – уж в этом Кань Цзянь не сомневался. Достаточно было вспомнить, как изменилось лицо мечника, стоило боссу Цзяо самодовольно заметить, что любое неверное решение господина Эрбая может привести к смерти наследника пятой семьи. В тот самый момент Чжан Цилин был готов без промедления убить не только вычурно разодетого молодящегося павлина, но и его оппонента из семьи У, за то, что тот поставил безопасность У Се под удар, накачав наркотиками и сплавив с глаз долой в компании Лю Сана, а после принялся угрожать потенциальному убийце своего племянника.

Но вот о Хэе служащий семьи У знал недостаточно, чтобы сделать хоть какие-нибудь разумные выводы. Хотя предполагал, что и у того есть слабое место. И, возможно, все было намного проще – босс Цзэ мог оказаться тем самым…

- Смотрите, впереди туман! – Ян Хао, активно жестикулируя, тыкал пальцем куда-то вдаль.

- Похоже на то, - одобрительно кивнул Яньцзин, ускоряя шаг.

Белесая туманная дымка резко контрастировала с окружавшей людей темнотой. Со всех сторон к ней собирались растворяющиеся в сумраке бесформенные тени.

- Это барьер, - Цилин вынырнул из тьмы с озирающимся по сторонам Су Ванем за своей спиной.

- Яба? Где У Се и Ван Панцзы?

- Нашел только его, - деланно равнодушным тоном ответил Чжан, вталкивая Су Ваня прямо в руки замершего Ян Хао.