Глава 19. Дым (2/2)

— Жаль, — Шо драматически вздохнул, а затем пожал плечами и продолжил: — Тогда, наверное, мне придётся взять вас обоих. Полагаю, это не так уж плохо, поскольку вы оба только что выставили моих людей какими-то новичками, — снова улыбнувшись, он сформировал печать, и дым вокруг них начал рассеиваться, открывая других шиноби, которые определённо выглядели сильнее потрепанными. Шо сделал широкий, драматический жест и сказал: — Добро пожаловать в Кемури. Пойдёмте, я покажу вам убежище.

Когда он повернулся и зашагал прочь, Какаши и Сакура обменялись взглядами. Возможно, ему это почудилось, но её ладонь словно задержалась на его руке, прежде чем она отстранилась, и они оба последовали за Шо в лес.

***</p>

Сакура погрузилась в задумчивое молчание, пока она, Какаши и шесть ниндзя в масках следовали за Шо вглубь леса. Бой прошёл не так, как ожидалось — во-первых, он был слишком коротким, и Шо почти не участвовал. Это беспокоило Сакуру. А ещё Какаши — даже зная, что играть любовников было частью их миссии, Сакура не могла не придавать значения тому, как он притянул её ближе, когда Шо смотрел на неё так, словно она была лакомым блюдом. Находиться так близко к нему было волнующе, и она чувствовала себя глупо, задаваясь вопросом, испытывал ли он то же самое.

Сакура ощутила, как идущий рядом с ней Какаши повернулся, чтобы посмотреть на неё. Возможно, часть того, что она чувствовала, было написано на её лице, потому что Какаши взял её руку в свою и слегка сжал. Когда Сакура повернулась, чтобы посмотреть на него в ответ, он одарил её удивительно широкой улыбкой, которая определённо принадлежала скорее Сукеа, чем Какаши, который, она была уверена, никогда в жизни не улыбался так широко. Она не сразу улыбнулась в ответ, и он поднял её руку и запечатлел лёгкий поцелуй на костяшках пальцев.

Сакуре пришлось сдержаться, чтобы не выпучить на него глаза. Очевидно, Сукеа был любителем пофлиртовать.

Прикусив губу, чтобы подавить глупую ухмылку, Сакура посмотрела вперёд — что угодно, лишь бы избежать этих дразнящих серых глаз, от которых у неё внутри всё переворачивалось — и вместо этого поймала взгляд оглянувшегося Шо.

— Ну же, голубки, — сказал он. — Мы на месте.

Шо привёл их на поляну среди деревьев, на которой стояло большое деревянное строение. По всей его длине были разбросаны маленькие высокие окна, а в центре — грубо отёсанная дверь. Открыв её, Шо произнёс:

— Добро пожаловать в штаб-квартиру Кемури, — и протянул руку, зажигая свет.

Когда они все вошли внутрь, Сакура огляделась. Комната, в которой они стояли, была большой — судя по всему, это была общая зона, заполненная столами и стульями, которые, казалось, были сделаны из того же грубого дерева, что и стены. В левой части комнаты находилась открытая кухня. По правой и задней стене было множество дверей.

— Это место, где мы едим и проводим собрания, — резко сказал Шо. — Спальни находятся справа. У задней стены расположены ванные комнаты и душевые, а также несколько кладовых для оружия. Кухня слева.

Остальные ниндзя в масках отошли от них, некоторые к дверям, которые, как предположила Сакура, вели в их комнаты, а некоторые к двери в задней части строения, которую один из них открыл ключом. Шо, тем временем, повёл Какаши и Сакуру к первой двери справа.

— Боюсь, у нас осталась только одна комната, — открыв дверь, он жестом пригласил их войти.

Сакура вошла следом за Какаши, оглядывая маленькую комнату. На дальней стене было высокое окно, за которым виднелась лишь чернота ночи снаружи. Все остальное в комнате было сделано из того же дерева, что и столы в общей комнате — небольшой письменный стол, комод и маленькая тумбочка рядом с двуспальной кроватью, которая не выглядела достаточно большой для двух человек. Единственной вещью, которая хотя бы намекала на попытку сделать обстановку уютнее, был потёртый красный ковёр на полу.

Подойдя к тумбочке, Шо включил стоявшую на ней лампу. Посмотрев на кровать, он ухмыльнулся и сказал:

— Думаю, вам придётся потесниться. Полагаю, для вас это не будет проблемой, — разворачиваясь к ним, он снова позволил взгляду задержаться на Сакуре, и она нахмурилась.

Сакура повернулась телом к Какаши и прижалась к нему. Поняв её намёк, он поднял руку и положил на её обтянутый сеткой бок. Теснее прислоняясь к нему, Сакура пристально посмотрела на Шо и сказала:

— Для нас это никогда не было проблемой.

Ухмылка Шо стала только шире, но он оставил вызов без ответа и продолжил:

— Вы пропустили ужин, так что вам придётся позаботиться о себе самим.

— Мы не голодны, — ответил Какаши за них обоих. Когда Шо ничего не сказал, он спросил: — Тебе нужно от нас ещё что-нибудь сегодня вечером? Мы бы хотели… устроиться, — его рука медленно двинулась вверх по боку Сакуры.

— Не могу вас винить, — пробормотал Шо, в последний раз взглянув на Сакуру, и направился к двери. Он сказал через плечо: — Завтрак ровно в семь. У меня здесь железная дисциплина. Не опаздывайте.

Сказав это, Шо повернулся и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

В ту секунду, когда он ушёл, руки Какаши немедленно переместились на её плечи, слегка отталкивая её, чтобы между ними было некоторое расстояние. Как только она перестала прижиматься к нему, Какаши убрал от неё руки и прошёл вглубь комнаты, повернувшись к ней спиной, после чего лениво поднял руку и сделал знак. Это был знак АНБУ, означающий «тишина», за которым последовала серия знаков, сообщавших ей, что он хочет поискать подслушивающие устройства. Молчаливый и поглощённый делом, он начал водить руками по подоконнику в задней части комнаты.

Сакура наблюдала за ним, открыв рот. Он сказал ей, что намерен оставаться профессионалом, когда они останутся наедине, но она не ожидала этого — что он сможет вот так просто изменить своё поведение, так же просто как щёлкнуть выключателем. Неужели ему было так легко перейти от роли её любовника к роли её капитана? Ей это было сложно. Она всё ещё чувствовала тепло его тела рядом с собой, в носу всё ещё был его лёгкий мужской запах. Тот факт, что он был профессионалом куда лучше неё, раздражал.

Выпрямив спину и закрыв рот, Сакура ничего не сказала и начала обыскивать противоположную сторону комнаты в поисках жучков. Она должна перестать быть идиоткой. Она была на миссии, которая в любой момент могла превратиться в смертельную, и она не могла отвлекаться из-за того, что была слишком занята мыслями о том, как пахнет её напарник. Она должна была держать себя в руках.

Сакура была так поглощена своими мыслями, что даже не услышала, как подошёл Какаши, пока он не заговорил у неё за спиной:

— С моей стороны ничего.

Закончив осмотр щели между досками в стене, Сакура повернулась и сказала:

— С моей стороны тоже, — подняв на него глаза, она стала искать в них любой признак того, что он почувствовал хотя бы намёк на смятение, что царило внутри неё.

Но глаза Какаши были бесстрастны, когда он ответил:

— Хорошо. Расскажи, что увидела.

Сакура поборола желание громко вздохнуть от досады. Суровый капитан определённо вернулся. Сделав вдох, чтобы успокоиться, она на мгновение задумалась, прежде чем заговорить:

— Они не та разношерстная шайка воров, которую описал господин Джирайя. Во-первых, они смогли замаскировать свои сигнатуры чакры. Не думаю, что они так же хороши, как мы, но определённо лучше, чем ожидалось.

Какаши кивнул, внимательно наблюдая за ней.

— Что ещё?

— Всё, что сделал Шо, это бросил в нас пару кунаев, — быстро сказала она. — И это значит… — она замолчала, не зная, как выразить словами беспокойство, которое испытывала.

— Это значит, что либо он, увидев наше мастерство, действительно решил, что мы достаточно хороши, либо это означает, что он намеренно скрывает от нас собственное мастерство, чтобы сохранить преимущество, — закончил за неё Какаши.

— Он идиот, если думает, что видел всё, на что мы способны, — мрачно сказала Сакура.

— Он не идиот, — задумчиво ответил Какаши. — Раз он намеренно скрывает от нас свои таланты, он умён и сохраняет преимущество. Также он может просто скрывать тот факт, что не так силён, как мы. В любом случае, с его стороны это хороший ход. Хотя бы на случай, если мы окажемся засланцами из вражеской деревни, — многозначительно добавил он.

— Точно, — ответила Сакура, и на этот раз всё же громко вздохнула. — Мы просто должны быть осторожны.

Какаши хмыкнул в знак согласия и, повернувшись, подошёл к столу и вытащил свиток из набедренного подсумка.

— Я собираюсь составить сообщение, чтобы Ухэй завтра передал его Генме и Тензо. Тебе следует попытаться немного поспать. Можешь занять кровать, — добавил он, не потрудившись взглянуть на неё, когда сел на деревянный стул.

Сакура нахмурилась. Она могла занять кровать — это означало, что он планировал спать на полу. Надеясь заманить его долгом, она сказала:

— Что, если один из них неожиданно войдёт? Он решит, что это странно, что мы не спим в одной постели.

— Мы можем сказать, что это любовная ссора, — рассеянно ответил Какаши, развеивая печать хранения на свитке, чтобы заполучить несколько других свитков, в одном из которых, без сомнения, были материалы, необходимые ему для написания письма.

Сакура поборола незрелое желание скорчить рожу ему в спину. Неужели он действительно настолько упрям, что ляжет спать на полу только для того, чтобы держаться подальше от неё?

— Поступай как знаешь, — сказала она, не в силах сдержать слегка язвительные нотки в голосе.

Бросив последний взгляд на Какаши и убедившись, что он не смотрит, Сакура повернулась обратно к кровати, сбросила высокие сапоги и разделась до коротких чёрных шорт и мягких тканевых повязок, которые удобно прикрывали грудь. Сняв тонкий сетчатый лонгслив, она тут же надела свой куда более мягкий укороченный топ. Сложив сетку, а также короткую юбку, которую надевала поверх шорт, она положила их на нижний уровень тумбочки, а затем забралась в кровать и натянула одеяло до подбородка. Повернувшись к мужчине спиной, она крепко зажмурилась, решив заснуть и перестать думать о миссии — или о Какаши.

Последнее было трудно. И дело было не только в том, что Какаши теперь никогда не покидал её мыслей — думать о нём было предпочтительнее, чем развлекать себя мрачными мыслями о возможной встрече с Саске. Одной мысли о Саске было достаточно, чтобы испортить ей настроение: было намного легче думать о Какаши и обо всём, что произошло в этот день.

В частности, разум Сакуры стремился напомнить ей о том, как к ней прикасался «Сукеа» — фамильярно, словно она принадлежала ему. Словно он был её любовником. Её сводило с ума осознание того, что он сидит всего в нескольких метрах от неё, абсолютно профессиональный, поглощённый миссией, в то время как она лежит в агонии, задаваясь вопросом, чувствует ли он то же самое, что и она.

Чем больше она думала об этом, тем больше злилась. Сакура перевернулась на другой бок в постели, но так она стала смотреть на него, поэтому, нахмурившись, снова перевернулась. К тому времени, когда она услышала, как Какаши встал и отошёл от стола, чтобы выключить лампу, вокруг неё спутались простыни, но ко сну она была ничуть не ближе. Однако, едва комната погрузилась в темноту, и она услышала, как Какаши устраивается на полу, кое-что пришло ей в голову, и она резко села в постели.

— Ты не дал мне закончить исцелять тебя! — выпалила она.

— Что? — спросил Какаши, в его голосе звучало удивление, но затем быстро последовал резкий ответ: — Меня не нужно исцелять. Я в порядке.

— Только не говори мне, что тот маленький порез, который я успела залечить, был единственной царапиной, которую ты получил. Даже ты не настолько хорош, — парировала она, уже выпутываясь из простыни и снова включая свет. — Иди сюда.

С многострадальным вздохом Какаши поднялся с пола и подошёл к Сакуре. Бросив быстрый взгляд в её сторону, он отвёл глаза, без сомнения, потому, что на ней было мало одежды, и она усмехнулась над его осторожностью. В конце концов, на ней всё ещё были топ и шорты, пускай и довольно крохотные. Когда он оказался в метре от неё и остановился, она протянула руку и взяла его за запястье, притянув немного ближе, и сказала:

— Я тебя не укушу. — «Вероятно», — мысленно добавила она.

Она видела, как он стиснул челюсть в раздражении, прежде чем процедил:

— Поторопись. Нам обоим нужно поспать.

Догадавшись по его тону, что он не в настроении для полного осмотра, Сакура вместо этого направила по его телу свою чакру, держа его за запястье. Она знала, что ни одна из ран Какаши не может быть слишком серьёзной, раз он не проявляет никаких внешних признаков их наличия, поэтому простого пропускания чакры через его организм должно было быть достаточно, чтобы исцелить любые небольшие порезы или синяки, которые он получил. Она работала в тишине, а Какаши по-прежнему отказывался смотреть на неё и пялился в стену, как будто это было единственное, на чём он мог сосредоточиться. Наверное, так оно и было, вот болван.

Через несколько долгих минут она закончила и отпустила его руку.

— Я закончила, — произнесла она и, когда Какаши отвернулся от неё, возвращаясь на своё место на полу, хмуро поглядела ему в спину.

— Выключи свет, — вот и всё, что он сказал, укладываясь на пол.

Сопротивляясь желанию использовать какой-нибудь неприличный жест из языка АНБУ, чтобы сказать ему, что думает о его отношении, она выключила свет и вернулась в постель. Он не должен был вести себя с ней как с прокажённой. Неужели рядом с ней ему действительно так неуютно? Неужели ему действительно так легко обращаться с ней как с капризной подчинённой?

Её мысленные вопросы остались без ответа, когда в комнате воцарилась напряжённая тишина. Вспомнив, что прошло много времени с тех пор, как она в последний раз работала над попыткой самостоятельно заполучить печать Цунаде, Сакура закрыла глаза и попыталась медитировать, но усилия были тщетны. Она лежала в постели, бодрствующая и далёкая от медитации, молча проклиная Какаши за сон, которым, как она предполагала, он уже наслаждался.

Она ошибалась. Лёжа на полу, он тихо заговорил:

— Ты очень заботишься о здоровье своих товарищей по команде.

Сакура нахмурилась, открыв глаза, но не сдвинулась с того места, где лежала.

— Я медик. Это буквально моя работа — исцелять вас.

Последовала очередная пауза, а затем он продолжил:

— Здесь нечто большее.

Тогда она слегка приподняла голову, глядя на него через плечо в темноте.

— О чём это ты?

На этот раз он не ответил. Сакура не знала, потому ли это, что он думал, будто ответ очевиден, или потому, что у него его не было. Может, даже он не знал, что имел в виду.

Снова отвернув лицо, Сакура положила голову на подушку. Она могла бы на этом закончить разговор, но что-то внутри неё побудило продолжить его.

— Я уже теряла товарищей по команде, — тихо призналась она. Вероятно, он получил досье на неё, когда она присоединилась к команде, но они никогда не обсуждали её прошлое.

Последовала ещё одна из тех долгих пауз, которые заставляли её думать, что он не собирается отвечать, а затем послышался тихий вздох и он ответил:

— Я тоже терял товарищей по команде, — последовала пауза, а затем более мягким голосом он добавил: — Это тяжело.

Сакура ощутила как почти болезненно сжалось в груди, когда она услышала тон его голоса. Но какая-то её часть — возможно, эгоистичная часть — радовалась тому, что он открылся ей, хотя бы немного. Без всяких подсказок он отдал ей маленькую частичку себя. Она не была настолько слепа, чтобы не заметить этого.

Снова повернувшись, она села на кровати, глядя на него, хотя и не была уверена, что он мог видеть её в темноте и твёрдым голосом сказала:

— Этого не случится, пока я в твоей команде.

Эти слова на мгновение повисли в воздухе между ними.

— Спокойной ночи, Сакура, — просто сказал Какаши, но его голос звучал немного легче.

Она знала, что так он закончил разговор, но по какой-то причине это её не беспокоило. Снова откинувшись на спину, она уставилась в потолок, чувствуя тепло, которого раньше не испытывала.

— Спокойной ночи, Какаши.