Глава 15 (1/2)

Оогадальский огневиски давно перестал обжигать горло. Светло-янтарная жидкость не имела ни вкуса, ни дымного запаха торфа и вереска, о котором что-то невпопад пробубнил Аберфорт, вытаскивая початую бутылку из тайника для личных нужд. Альбус будто пил воду, но такую, от которой слезились глаза, горело лицо и в ушах шумела кровь, а забыться все не удавалось.

«Не смей! Не надо! НЕ СМОТРИ!..»

Казалось, крики Гриндевальда становились даже громче.

Залпом осушив стакан, взмахом дрогнувшей руки Альбус наполнил его снова, частично расплескав драгоценный напиток по барной стойке, на что Аберфорт, однако, промолчал, цедя свою все еще первую порцию. Он молчал, почесывая растянувшуюся на его коленях Ингрид, и пока Альбус сбивчиво пересказывал увиденное, ни разу не изменившись в лице и не поведя бровью, явно не слишком впечатленный. Но Альбусу в любом случае критически необходимо было выговориться, поделиться с кем-то, и почему-то ноги сами привели его в Кабанью голову. Не к Фламелям, не к Элфиасу или кому-либо другому, а к резковатому и к тому же испытывающему многолетнюю ненависть к Гриндевальду младшему брату. Непостижимо, но отчего-то Альбусу было важно, чтобы он узнал обо всем первым.

- …понимаешь? - невидяще глядя на заляпанный отпечатками толстый край стакана, сдавленно подытожил он. - Это был Геллерт! ОН вернул меня, а не Фоукс! Отдал за это Старшую палочку! И потом… все равно согласился на дуэль, зная, что погибнет!

Теперь казалось очевидным, что Геллерт даже не пытался победить. И если б не инстинктивно вырвавшаяся первомагия, позволил бы убить себя. Отказавшись от своей мечты, власти, могущества. И самого существования.

Ради Альбуса.

Ничто из этого абсолютно не укладывалось в голове. Геллерт Гриндевальд, которого Альбус знал, попросту не мог так поступить!

Но именно так он и поступил.

- О, Берт, я больше ничего не понимаю! - вдавив пальцы в виски, обреченно простонал Альбус. - Как теперь быть, что думать…

Уголки губ Аберфорта дернулись вниз, и, отставив свой стакан в сторону, он скрестил руки на груди, вперившись в него хмурым, заведомо несогласным взглядом:

- А что тут думать? Ну сделал он что-то хорошее в жизни, ну и что? Это же не отменяет все его преступления.

- Нет… Конечно, нет!

Но…

Но хоть поступок Геллерта ничего не отменял, он менял все. Все отныне приобретало совершенно иной оттенок - каждый взгляд, каждое насмешливо брошенное слово, злобные угрозы, клятвы, просьбы о помощи, молчание…

Ведь Геллерт мог без особых трудов доказать, что спас ему жизнь, и тогда Альбус непременно отозвал бы вызов на дуэль, у него просто были бы связаны руки! Даже сейчас при мысли о том, что он мог убить того, кто спас ему жизнь, Альбуса пробирал сквозящий холод.

Но почему-то Геллерт промолчал. И явился на дуэль как барашек на заклание.

- По крайней мере, его дальнейшую судьбу решать не тебе, - глубокомысленно добавил Берт, хлопнув его по плечу с нежностью медведя. - Так что просто выброси из головы, Ал, ты все сделал правильно. Пусть теперь другие мучаются, а ты отдыхай и поправляйся. Хватит с тебя. Ты больше ничего никому не должен.

Да, наверное.

Вздохнув, Альбус уткнулся лбом в шершавые костяшки его теплой руки на своем плече. Устало прикрыл глаза. Может быть, именно это он и хотел услышать?

С Himmelbrücke у них с Бертом не было возможности поговорить наедине. И хоть Альбус отдал ему Воскрешающий камень, спрашивать о том, как прошла его встреча с Арианой, из чувства такта не стал, ну а сам Аберфорт, конечно же, ни словом не обмолвился об этом. Но к Альбусу заметно потеплел. Настолько, что временами тому казалось, что они поменялись местами в порядке рождения на свет, и теперь у него появился чрезмерно заботливый и опекающий старший брат.

Признаться, это было очень даже приятно.

- Как хорошо, что ты у меня есть, - придвинувшись ближе, согнав недовольно заворчавшую Ингрид, прижался к нему Альбус, пряча улыбку в бороде. От Аберфорта пахло виски, хлебом и овечьей шерстью, из которой было соткано его любимое одеяло.

- Это уж точно, - немного смутившись, фыркнул тот. Меж тем Альбус продолжал, почти его не слыша:

- Мне так повезло с тобой, Берт. Правда.

- Ну уж не перехваливай, - с демонстративным раздражением заворчал Аберфорт, похлопывая Альбуса по спине и зачем-то отодвигая его стакан подальше. - Глупости. Ты же мой брат. Так и должно быть.

- Ох, Берт! - шмыгнув, прослезившийся Альбус окончательно повис у него на шее, отчего Берту пришлось упереться в барную стойку, чтобы они оба не сверзились вниз. - Прости меня! Прости, что заставил волноваться. И за все остальное тоже. Ты такой замечательный брат, а я никогда тебе об этом не говорю!

- Вот, сказал, и будет, - поспешно перебил не выносящий сантиментов Аберфорт, решительно поднимаясь со стула и подпирая счастливо вздыхающего Альбуса плечом. - Пойдем-ка наверх. В Хогвартс тебе нельзя, а то Диппет увидит, что ты поправился, и тут же отменит твой отпуск.

- Но я не хочу наверх, - улыбался Альбус, следуя за ним, спотыкаясь на каждой второй ступеньке. - Зачем мы туда идем?

- Затем, - безапелляционно отрезал Аберфорт. - Поспишь у меня.

***</p>Проснулся он далеко за полдень, ближе к обеду. Совершенно дезориентированный, с гудящей как колокол головой и под незнакомым колючим одеялом.

С влажным от чьего-то дыхания затылком.

- Эй?! - резко подпрыгнув в кровати - отчего в голове будто перекатились металлические шарики для медитаций - Альбус напоролся на взгляд желтых с широкими горизонтальными зрачками глаз. - Дорис!

Коротко заблеяв, любопытная коза задорно ускакала из спальни, а выпутавшийся из одеяла и начавший припоминать события минувшей ночи Альбус обнаружил, что Берт уложил его как он был - в обуви и мантии. Впрочем, заметив на прикроватной тумбочке кувшин с водой, Альбус на минуту забыл и о козе, и обо всем остальном на свете.

Прохладная сладковатая вода живительно оросила иссохший пламенеющий желудок, смыв остатки алкогольного привкуса с языка. Прожив три десятка лет, Альбус в отличие от брата так и не сумел понять удовольствие от употребления крепкого алкоголя*. Его отношения со спиртным обычно ограничивались бокалом шампанского на официальном фуршете или рюмкой бренди в холодный зимний вечер. Альбус даже не знал, нравится ли ему состояние опьянения, ведь обычно быстро засыпал и почти ничего не помнил.

Так что, можно сказать, его вчерашний план себя оправдал.

- Берт? - позвал Альбус, спускаясь на первый этаж и щурясь от кажущегося необычайно ярким мартовского солнца, бьющего в замызганные окна. Но в Кабаньей голове, похоже, кроме него и Дорис никого не было. На кухне он, однако, нашел корзинку свежих яиц - значит, утром забегала Бетти - и, судя по остывшей яичнице и забрызганной жиром записке, Аберфорт ушел вместе с ней. Так, пожалуй, было даже лучше. Альбус весьма смутно помнил, как Берт укладывал его спать, из чего следовало, что лучше и не помнить.

Скормив Дорис найденный тут же на столе пучок редиски, Альбус придвинул к себе тарелку с завтраком. Надо отдать Аберфорту должное, подрагивающая желтком яичница с хрустящим тостом, сочащимся жиром беконом и шматом козьего сыра хоть и выглядела тошнотворно нездорово, на поверку оказалась именно тем, что нужно. А уж отхлебнув густую нефтеподобную массу из кофейной чашки, Альбус и подавно почувствовал себя живее всех живых. Пора была возвращаться в Базель.

Однако, с самого утра ему до странного легко удавалось избегать определенных мыслей об определенном человеке. Те дрейфовали в голове словно в Омуте памяти, ясные, но изолированные, оторванные друг от друга, и это походило на какую-то искушенную медитацию - не думать о чем-то, думая об этом, но не касаясь самой сути. Словно держать в ладонях мыльный пузырь. Для вечно анализирующего свои мысли и ощущения, любящего ясность Альбуса подобное было в новинку, а потому возвращаться он не торопился. Это было спокойное, мирное утро (не объективное утро, но его личное начало дня), и, вероятно, инстинктивно оберегая свои нервы, Альбус решил пройтись по излюбленному маршруту сквозь Запретный лес. Месту его уединенных размышлений.

Благодаря свежему, прохладному несмотря на палящее солнце воздуху, а может и стряпне Аберфорта в голове Альбуса вскоре перестал бить набат. Любуясь маячащим на горизонте хогвартским замком, в котором сейчас как раз было время обеда, и все студенты и преподаватели дружно трапезничали в Большом зале, Альбус неспешно шагал по лишь недавно освободившемуся из снежного плена лесу, огибая голые стволы деревьев и ощущая привычную гармонию и спокойствие.

Он был дома, среди дорогих сердцу мест и в его силах было остаться здесь еще на долгие-долгие годы. Аберфорт прав. Он исполнил свой долг перед обществом, и теперь может, наконец, насладиться покоем и мирной жизнью в этом удаленном уголке волшебного мира, вдали от политики и прессы. Спокойно заниматься наукой, писать статьи, учить детей, а по выходным забегать к Аберфорту на ужин.

Разве он не заслужил это?

Алая вспышка, мелькнувшая вдруг сбоку, его не испугала. Уже привыкший к внезапным появлениям Фоукса Альбус только выпростал левую руку, чтобы тому было удобнее усесться, и вскоре его щеки приятно коснулись мягкие горячие перья.

- Ну здравствуй, - погрузив пальцы в приветственно вздыбившийся золотистый хохолок, хмыкнул Альбус. По тому, как Фоукс тут же принялся заботливо приводить в порядок прядь его рыжих волос, сразу становилось понятно, что он прекрасно осведомлен о случившемся и не просто так не прилетел еще вчера. - Наверное, ты уже все знаешь? Хотя, ты с самого начала все знал. Что же не сказал мне?

Вопрос на самом деле был скорее риторический. Пусть говорить Фоукс не умел, найти способ намекнуть ему ничего не стоило. И раз он не сделал этого сразу из соображений ли своей непостижимой фениксовой мудрости или из-за чего-то еще, значит, не чувствовал вины и сейчас. И упрекать его совершенно бессмысленно. Фениксам чужда человеческая мораль.

И не им одним.

Вдохновленный внезапной идеей, Альбус быстрым шагом вышел к Черному озеру. И почему он не подумал об этом сразу же? Беспрестанно горящая метка не давала ему покоя столько дней, а обратиться к единственным во всем мире существам, знающим тайны этой магической связи он и не догадался!

Может, с научной карьерой я погорячился.

Но, уже начав скидывать сапоги, Альбус остановился, рассудив, что нырять с нерабочей правой рукой было, пожалуй, не самой удачной идеей. Да и, хоть местное племя всегда радушно предоставляло в его пользование каналы ан андл двур, он понял, что во время этого разговора хочет видеть Айлу воочию.

- Не против наведаться в Нагорную насыпь, Фоукс?

Черные глаза-бусины смерили его взглядом «ни слова больше», и в следующий миг носки его наскоро надетых сапог омыли воды уже другого озера. Хорошо, что трансгрессия феникса проходила много мягче обычных прыжков, иначе яичница Аберфорта вновь увидела бы мир. Вынув из складок мантии делюминатор, Альбус поднес его ко рту и громко шепнул «Айла»! Крышечка делюминатора тут же откинулась, и из него выплыл крохотный шар света. Покружив над головой Альбуса, дразняще скользнул вдоль сложенного крыла Фоукса и унесся вперед, юркнув в темные воды озера Лох-Нант.

Это заняло около получаса. Наверное, Айле пришлось покинуть какую-нибудь русалочью церемонию (что на самом деле было ей только в радость), и вот из-под воды показались ее осветленные, цвета фисташкового мороженого волосы, украшенные нитями речного жемчуга, высокий лоб и лишенные век выпуклые опалесцирующие глаза.

- Албу! - подплывая к берегу, помахала она перепончатой ладонью, а, заметив феникса на его плече, почтительно задрала подбородок. - Огнерожденный!

В ответ Фоукс чинно приподнял золотой клюв.

- Спасибо, что пришла, - улыбнулся Альбус, присаживаясь на корточки у самой воды. - Я боялся, что ты будешь слишком занята.

- Ялла проводит ежегодный осмотр пещер для молодняка, - легкомысленно отмахнулась русалка. - Ничего интересного. Лучше расскажи, как ты. Как твоя рана?

- Моя что..? - не сразу поняв, откуда она узнала, он покосился вниз, на перевязь. - А-а-а, ты об этом. В общем, хм… у нас с Геллертом вроде как была дуэль.

- Знаю! Новость о вашем поединке дошла даже до нас, - пояснила Айла, поймав его недоуменный взгляд. Затем протянула четырехпалые руки и сочувственно коснулась его плеча. - Но зато теперь-то у вас, наконец, все наладится. Ты победил, а значит, Гелле обязан подчиниться и больше тебе не перечить. Я так рада!

У Альбуса едва не вырвался истеричный смешок:

- Кхм, боюсь… все совсем не так. У волшебников другие порядки, Айла. Теперь Геллерта будут судить и, скорее всего…, - слово царапнуло горло как рыбья кость, - казнят.

- Кас-нят? - недоуменно переспросила Айла. Этот английский глагол не имел аналога в русалочьем языке, ибо высшей мерой наказания у водных народов считалось пожизненное изгнание из племени. Даже взрослые тритоны и русалки имели очень низкие шансы выжить вне племени, не говоря уже об отсутствии возможности произвести потомство и, самое главное, внимать Слышащим, а соответственно и воле Владыки вод. Страшнее ничего и представить нельзя!

- Насильно лишат жизни, - на русалочьем, певучие звуки которого на суше превратились в неприятный уху скрежет, пояснил Альбус с ощущением, будто рассказывает первокурсникам о черномагических заклятиях из Особой секции библиотеки.

- Но это невозможно! - широкие гантелеобразные зрачки русалки сжались в тонкую судорожную полоску. - Ведь он же течение, в котором ты плывешь! Так нельзя! Это неправильно! Вир унда запрещено разлучать!

Зато, судя по всему, ничто не запрещает им сражаться и проклинать друг друга до смерти.

- Об этом я и хотел тебя спросить, - осторожно начал Альбус, глядя чуть поверх ее макушки и озвучивая давно назревшие мысли. - Почему так? Почему вообще существует этот запрет? Один из двоих ведь так или иначе уйдет первым из-за старости, несчастного случая или болезни. Разве с другим, оставшимся после этого происходит что-то ужасное? Сломанный трезубец, насколько я знаю, живет один уже много лет, и ничего…

- Хорошо, что ты не спросил его об этом! - встрепенулась Айла, так что жемчуг в ее волосах мягко зашелестел. - О таком не спрашивают! Никогда! Мне страшно даже представить, что Ялла…, - суеверно коснувшись своей очерчивающей нижнюю губу метки, она помотала головой. - Просто Сломанный трезубец очень сильный. Всегда таким был. И когда его вир унда погибла, и все ждали, что он отплывет от дел, став одним из Слышащих, чтобы найти отголоски ее души в песнях Владыки вод, он остался. Несмотря на то, что…, на то…, - так и не сумев подобрать нужное описание, она продолжила на русалочьем, явно воскрешая в памяти одну из легенд или нравоучительных сказаний. - «Что до утраты течения, та подобна боли утраченного плавника или прочего члена, не утихающей и после исцеления раны и преследующей повсюду, в самые темные глубины и самые крепкие сны. Боли, заставляющей иного неутолимо жаждать отсечь то, что уже отсечено навеки и никогда более не будет частью оного…» О, Албу! - потянувшись вперед, Айла отчаянно вцепилась в его мантию. - Прошу, не дай им «лишить» Гелле жизни! Знаю, он опозорил тебя и даже хотел отказаться от священных уз, но помоги ему! Сделай это если не ради него, то ради себя! Ради меня. Я не вынесу твоего горя!

Горя?..

На мгновение Альбус попытался представить, что почувствует, если Геллерт умрет - отчаяние, ужас, адскую боль, громадное облегчение? Что? Но, обнимая ребристую спину скорбно причитающей русалки, чувствовал лишь глухую опустошенность.

Да он понятия не имел, что ему теперь чувствовать!

Но хоть пропитанное суеверным страхом предостережение Айлы не особенно его испугало и ничуть не убедило, в одном она была права. Он совершенно точно должен хоть раз позаботиться о себе. Ради нее, Аберфорта, Фламелей - всех тех, кому он небезразличен.

***</p>В конце концов, тянуть стало уже больше некуда, и обязанности Президента Международной конфедерации магов вынудили его вернуться в город, олицетворявший теперь непосильную тяжесть морального долга. Слишком многое в Базеле было связано с Гриндевальдом. Слишком разное: жадный поцелуй в раскаленном каменном лабиринте, изнурительные раунды допросов, побег, смерть Дерека… А сейчас список пополнил еще и суд над Гриндевальдом.

Объективной необходимости Альбусу присутствовать на предварительном заседании не было, во-первых, потому что целители от Конфедерации уверили его, что справляются с приступами Гриндевальда своими силами и его помощь не требуется, и во-вторых - так как на предварительном слушании не вызывали свидетелей, роль одного из которых он должен был исполнять в грядущем процессе.

И все-таки в день заседания, так и не сумев сомкнуть глаза ни на минуту, Альбус прибыл в штаб Конфедерации с первыми лучами солнца. Получив его отправленное накануне письмо, Генри Поттер тоже не заставил себя ждать:

- Это правда? Вы нашли ее? - буквально влетев в кабинет Альбуса, начальствующим тоном осведомился Поттер, от волнения слегка подрастеряв свой обычный деловитый лоск и степенность. Заметно было также, что за шесть лет, прошедшие с их встречи на похоронах Дерека, его черные как смоль волосы не постеснялась тронуть седина.

- Да, - с приветственной полу-улыбкой кивнул Альбус, вынимая невесомый сверток из ящика стола и ничуть не обижаясь. В данной ситуации ему было легко простить Поттеру его нетерпение. - К счастью, Гриндевальд оставил ее в Нурменгарде.

- Слава Великому Мерлину! - стремительно шагнув к столу, тот поспешно развязал тесемки и вытащил на свет струящуюся серебристую материю. И только ревниво, тщательнейшим образом осмотрев Мантию Игнотуса на предмет малейших повреждений, прижал ее к груди бережно, словно дитя. Альбусу даже на миг показалось, что за линзами очков сверкнули слезы. - О, мистер Дамблдор! Вы даже не представляете, что она значит для меня! Для всей моей семьи.

- Я рад, что Ваше наследие вернулось к Вам, мистер Поттер, - вновь улыбнулся Альбус, впервые за несколько дней чувствуя удовлетворение от результатов своих действий. - Теперь все так, как и должно быть.

- В точку, - умелыми движениями сворачивая Мантию-невидимку, согласился тот, возвращая своему строгому лицу обыденно-хладнокровное выражение. - А что с остальными Дарами? Их Вы нашли?

Не то чтобы Альбус был в восторге от необходимости отчитываться перед кем-либо, но, будучи одним из потомков Певереллов, Поттер вроде как имел право знать подробности.

- Нашел, - аккуратно расположив подушечки пальцев левой руки на колечках в рисунке древесины, из которой был сделан его рабочий стол, наконец, ответил Альбус. - Воскрешающий камень в скором времени также вернется к своему истинному хозяину. А что до Старшей Палочки, здесь можете тем более быть спокойны. Ее больше нет.

- Серьезно?! Вы не шутите? - обомлел Поттер, медленно оседая в кресло напротив и не замечая, как перекосило его затейливо повязанный шелковый галстук. - Вы уничтожили ее, Дамблдор?

«ЗАБИРАЙ ЕЕ!...НО ВЕРНИ ЕГО МНЕ!...ВЕРНИ!..»

- Да, я… позаботился об этом.

- Немыслимо! Это очень сильный поступок! - искренне восхитился тот. - Похоже, мистер Дамблдор, Вы и впрямь больше всех достойны возглавлять Конфедерацию. Снимаю перед Вами шляпу, - так как черный атласный цилиндр был давно уже снят, Альбус удостоился глубокого почтительного кивка. - Ну а что до нашей последней оставшейся проблемы, судьба Гриндевальда, полагаю, теперь всецело зависит от решения суда?

- Боюсь, как и Вы отныне я мало на что могу повлиять. Мои полномочия закончились на передаче Гриндевальда аврорам, - позабыв о перевязи, к которой все еще не успел привыкнуть, попытался развести руками Альбус.

- Да, конечно. Однако, я слышал, что он едва не погиб во время дуэли, - задумчиво обводящие спинку его кресла черные глаза Поттера резко остановились на лице Альбуса. - Но Вы его спасли.

- Спас, - не стал скрывать Альбус, хоть в словах собеседника скорее слышались намеки на претензию, нежели вопрос, и разговор в целом приобретал весьма неприятную тональность. - Я счел, быть может в силу своей наивности, официальное судебное разбирательство более справедливой мерой.

- О, нет, Вы, разумеется, правы, Дамблдор, - тут же согласно закивал Поттер. - Тем более, что последний публичный суд подобного масштаба, если мне не изменяет память, приговорил маркизу Фавр де Поль к сожжению на главной площади Парижа. Посему вполне резонно ожидать подобный вердикт и в данном случае.  Не так ли?

Едва ли бывший аврор и нынешний сотрудник Визенгамота мог грешить на память в контексте подобных фактов. И едва ли бросался смутными намеками без всякого на то умысла.

- Уверен, Верховная судья Кескин приговорит Гриндевальда к соразмерному его преступлениям наказанию, - уже не улыбаясь, добавил Альбус, ощутив внезапный прилив злости.

- Очень на это надеюсь! Лично мне станет куда спокойнее, когда Гриндевальда казнят, - заявил Поттер, и его тонкие ноздри хищно вздулись. - Осталось лишь, чтобы главный прокурор убедил в этом присяжных. Впрочем, должен сказать, в моих профессиональных кругах мистер Уизли имеет репутацию поистине безжалостного слуги закона. Будем уповать, что он и здесь проявит свою знаменитую суровость.

На это переполненный гневом Альбус не смог выдавить даже кивок. К счастью, Поттер, похоже, тоже истратил все причины оставаться в его кабинете. Но перед тем как, разгладив складки на черных в тонкую серебристую полоску брюках, уйти, будто вспомнив в последний момент, положил на стол маленькую, размером с ладонь потрепанную книжицу: