Часть 42 (1/2)

— Где мы? — спросил Цветочек, поднявшись на ноги и включив фонарик, разгонял темноту вокруг. Он отчётливо помнил коридор и огненные плиты, а потом его накрыла удушливая тьма.

Очки перетащил его в другое место? Цветочек не мог сосредоточиться. Его мысли разбегались в разные стороны, как ночные тени от луча света.

Как будто прочитав его мысли, Слепец ответил ему:

— Не поверишь, — Очки сверился с компасом, — мы там же, где и были, но место явно другое. Какой-то сдвиг, галереи поменялись местами, или что-то типа того. Знаешь, любопытная картина вырисовывается, если мои догадки верны. Мы не уходили из коридора, но мы явно переместились, как — не знаю. Что ты помнишь последнее? — уточнил он.

— Звон колокольчиков в ушах, а затем я потерял сознание, — неуверенно произнёс Хуа.

— Что ты видел? — серьёзно спросил Очки. — Этот звон создаёт иллюзии, предположу, что это шестигранный колокольчик «Призывающий счастье».

— Счастье?

— Так их называют, — пожал плечами Слепец.

Очки молчал, и Сяо Хуа так же промолчал. Сейчас его куда больше заботило то место, куда они попали.

А оказались они в довольно большой галерее овальной формы. С одной стороны прямо перед ними располагались огромные каменные двери с барельефом двух драконов. Посередине мрачного помещения находился постамент, на котором стояли огромные, в тонну, нефритовые статуи мифических зверей. Все три статуи были расположены друг к другу спиной, образуя круг.

— Обычно их четыре: Дракон, Белый Тигр, Феникс и Черепаха*, — произнёс задумчиво Очки, рассматривая статуи, — а это кто? Он подошёл ближе к одному из зверей, пытаясь рассмотреть изваяние.

— Дракон, Цилин и Цюнци**, — медленно обходя зверей по кругу, произнёс Сяо Хуа, — Дракон — символ Пропавшей династии, логично, что он тут, но таких зверей, как Цилин, и тем более Цюнци, не устанавливают в гробницах — это нарушение всех правил. Если я правильно помню, Цюнци из разряда зверей разрушения, а не созидания, зачем ставить его статую здесь? Цилин — зверь силы и долголетия, но тем не менее, он относится к зверям, «тревожащим дух». Их статуи лишь изменят фэн-шуй*** и будут раздражать мертвых.

— Да, — протянул Слепец, — если только это гробница, а не что-то иное.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился Хуа.

— Ты заметил, что на всем пути не было утвари, с которой обычно хоронят императоров и прочую знать. По дороге до главного зала тут и там, в гробницах, которые я посетил до этого, попадались кувшины, сосуды, а главное фрески на станах, изображающие деяния усопшего, тут лишь Драконы, — он кивнул на статую, — и больше ничего. Даже в самой первой галерее был этот зверь, в том коридоре тоже. Тут ему составили компанию ещё две существа, один из которых жрал людей, и не важно, виновен человек или нет, а второе ***, хоть и символизирует долгую жизнь и мудрость и питается исключительно злаками, тем не менее никогда в гробницах не устанавливается, ибо в гневе зверь может тебя затоптать или насадить на свои рога. Кто же захочет, чтобы такая «милая» зверюшка сидела и охраняла покой мертвых? — Очки направил луч фонарика на морду зверя, — Хорошая работа, — отметил он, цокнув языком, — и чертовски дорогая, учитывая, что это нефрит.

— Ты прав, — кивнул ему Хуа, — обычно в погребениях ставят статуи зверей, которые могут усмирить дух, принести покой мертвым, а не наоборот.

— То-то и оно, — Хэй хмыкнул и уже во второй раз обошёл статуи по кругу, всматриваясь в них.

— Подводя итог, — Хуа поправил лямки рюкзака, — ты думаешь, что эта гробница обманка, и что тут никто не захоронен.

— Да, — кивнул Слепец, — я так думаю, если эта захоронения Пропавшей династии, то понятно, что тут никто нет. Вся эта конструкция строилась с другой целью. Но вот какой… мне пока не понятно.

— Обычно, если в таких местах нет покойников, тут есть нечто, что хотят скрыть от людей, обычно это сокровища, или что-то типа того.

— Помнишь, — перебил Цветочка Очки, — янки говорил о каком-то дине, дарующем бессмертие?

— По-моему, это сказки из серии «Книги гор и морей» *****, — фыркнул Хуа.

— И всё-таки, — Очки снова обошёл всю галерею по кругу. — Тут нет ничего. Ну и как мы сюда попали? Другого входа, кроме этих дверей, нет, но их открыть нереально, они же по полтонны весят. Наверняка тут есть какой-то механизм, который впустил нас внутрь, хотя непонятно как, и, соответственно, может выпустить.

Очки очень сосредоточенно стал осматривать и ощупывать каменные стены, отыскивая потайные рычаги или что-то подобное.

Цветочек тем временем поднялся на постамент к статуям и тронул холодный нефрит рукой. Возможно, тайный механизм скрыт где-то в них, и как ответ на его действия глаза зверей окрасились в алый цвет, и из пасти Дракона вырвалось пламя.

Цветочек едва успел отбежать от статуй, чтобы огонь не задел его. В это же время мужчины ясно услышали странный звук, отдалённо напоминающий звериный рык и монотонный механический стук, исходивший от дверей. Очки повернулся и посветил на них фонариком. Барельеф на дверях медленно, как бы нехотя, переместился в право, а затем вниз, и дверь медленно стала открываться, вместе с этим послышался звон знакомых колокольчиков.

— Закрой уши, иначе опять глюки появятся! — закричал Хэй.

Цветочек послушно присел на корточки и закрыл уши руками.

***

У Се и Толстяк следовали за уверено идущим вперед Чжан Цилином по нескончаемым и совершенно одинаковым коридорам гробницы. Сяогэ шел вперед так уверено, что казалось, будто он знает это место, как свои пять пальцев, и может провести их до цели с закрытыми глазами.

Спустя пару часов бессмысленного, на первый взгляд, блуждания Толстяк не выдержал и спросил:

— Эй, Сяогэ, притормози немного! Куда ты нас ведешь? Откуда ты вообще знаешь, куда идти? Ты бывал здесь раньше?

Чжан замер, но не оглянулся, и явно не торопился отвечать на вопросы Толстяка. У Се, заметив это, подошел к Цилину, мягко потянул его за руку, заставляя его повернутся лицом к себе, и, с беспокойством заглянув ему в глаза, спросил:

— Сяогэ, ты что-то вспомнил?

Наивняшку волновала не цель их путешествия: куда больше его заботило, что, кажется, он помнил об их прошлой жизни больше Цилина.

Чжан слегка нахмурился и прикрыл глаза, словно пытаясь вспомнить больше, чем несколько фактов и размытых образов этого места, но вскоре с едва заметным вздохом сожаления покачал головой, отчего-то виновато посмотрев на У Се.

Панцзы, наблюдавший за их разговором, лишь досадливо скривился и тихо фыркнул, но встревать не стал, понимая, что у Наивняшки гораздо больше шансов разговорить свою молчаливую тень.

— Ты знаешь, куда идти? — У Се, сам того не замечая, утешающе погладил пальцем лежащую в его руке ладонь Цилина.

Касаться его, переживать о нем, доверять, просто смотреть на него, ощущать присутствие и знать, что он рядом с самого начала было так естественно; и после всех увиденных обрывков из их прошлых жизней это не казалось У Се чем-то странным. Он принял их прошлое, даже не зная его целиком, как его сердце приняло Сяогэ — самого родного человека.

В глазах Чжана промелькнули непонятные эмоции, но он лишь ответил:

— Чувствую, что тебе нужно туда, — легкий кивок головы указал в сторону очередного мрачного и сырого коридора.