Часть 16 (1/2)

Спустя несколько дней, как раз перед встречей с главой Восьмой семьи, они наконец-то собрались вернуть меч Цилину. Реликвия хранилась у Второго дяди, что слегка удивило Наивняшку: именно этот член его семьи старался не вмешиваться в семейный бизнес, предпочитая гробницам комфортабельный кабинет.

У Се в дом У Эрбая не пошел, отправив Сяогэ одного: не хотел, чтобы дядя вновь выговаривал ему за очередную экспедицию. И задавал много неудобных вопросов, на которые У Се пока не мог дать ответ. Поэтому, показав Чжану дорогу к дому дяди, они с Панцзы остались ждать его в переулке неподалеку.

Цилин сначала не оставлял У Се одного, но тот уверил, что здесь ему ничего не угрожает, тем более Толстяк рядом, да и вообще — он же ненадолго. Маниакальная идея Чжан Цилина везде его сопровождать и защищать иногда удивляла У Се, но глубоко в душе ему было приятно. Присутствие рядом Цилина не напрягало; У Се казалось это привычным. Он не знал, почему — возможно, дело было в той связи душ, о которой говорил Чжан Ри Шань? Но он до сих пор не мог уложить в голове факт его перерождения и их отношений, стараясь по возможности об этом не думать. Сначала надо вернуть его воспоминания, а потом уж всё остальное. Без воспоминаний в этом не было смысла.

Наивняшка отвлекся на эти мысли, пока они ждали Сяогэ. Толстяк же что-то листал в телефоне, иногда озабоченно хмурясь… Ему только что перевели не маленькую сумму денег. Толстяк был сбит с толку: неужели глава Чжан, как и обещал, закинул ему денег? Он же отказался? А если не он, тогда кто?

Неожиданно на пустой улице появилась группа людей. В черных масках, закрывающих лицо, и в неприметных темных куртках. Сначала друзья не придали этому значения, а зря — как оказалось, невзрачные и неприметные с виду парни были посланы тем, кто следил за ними.

— Какого черта?! — Толстяку среагировал довольно быстро, встав межу У Се и нападавшим, у него и сил, и веса было больше… У Се, конечно, имел некоторый опыт драк, да и не выжить без ловкости в гробницах, но он не был готов к встрече с мастером боя: специально боевым искусствам его не обучали.

Панцзы подсек нападавшего, и тот, потеряв равновесие, упал. Ещё одного он заблокировал и выбил из его рук нож. Но как бы Толстяк ни был хорош, их было больше. Панцзы отметил, что они профи, не абы кто с улицы, но у них были лишь ножи, а не пистолеты. Почему? И что им от них надо?

Тем временем из-за поворота подъехала машина, и, не успел Толстяк предупредить друга, как У Се почувствовал резкую боль в шее, и его сознание погрузилось темноту. Последней мыслью было: «Шприц, снотворное!». Толстяк, заметивший, что У Се падает, рванул к нему, забыв о своем враге, и тут же был оглушен ударом по шее. Двое крепких ребят затащили У Се в машину и уехали.

Через пять минут он пришёл в себя и, подскочив, огляделся. Улица была пуста. Людей, что напали на них, и след простыл. Толстяк остался один в полной растерянности. Но уже через пару минут он, забыв про боль от удара и синяки, бежал к дому Второго дяди. Похитили У Се подносом у его собственной семьи, какого черта?!

У самого дома наткнулся на Чжана, который выходил с территории усадьбы У.

— Где У Се? — задал вопрос Чжан, окинув Панцзы внимательным взглядом.

Панцзы, громко ругаясь на противников, рассказал о нападении и похищении Наивняшки.

— Нам срочно нужно… Я даже не знаю куда! Точно! К Цветочку — он может помочь отследить этих гадов по камерам, у него, кажется, есть такой друг… — подскочивший Толстяк нервно наматывал круги, потирая шею.

— Не нужно, — прервал его рассуждения Цилин.

— Что значит, не нужно? — недоуменно замер Толстяк, глядя на него.

— Я знаю, где он, — спокойный ответ.

— Откуда? Ты как-то связан с похитителями? — только сказав это, Панцзы понял, какую глупость сморозил.

Взгляд Чжана явно говорил, что тот подумал: Толстяк бредит.

— За нами следят уже более двух недель, вчера я кое-что проверил… А потом, я всегда его найду.… Это была самая длинная речь Цилина с тех пор, как Толстяк о нем узнал.

— О… — до Панцзы начало доходить, что та история, рассказанная ему Наивняшкой, когда они с Чжаном вернулись от Ри Шаня, о бессмертии, перерождении и связи душ все-таки правдива.

Если эта их связь настолько сильна, то теперь понятно, почему глава Чжан сказал тогда не мешать и просто смириться с присутствием Сяогэ в жизни Наивняшки.

— Тогда пошли спасать Наивняшку! — переварив новость, Панцзы решительно подошел к Цилину. — Кто знает, зачем его похитили!

Чжан на пару мгновений прикрыл глаза, чтобы четче определить направление, а потом посмотрел на Толстяка:

— Я могу справиться и сам, это может быть опасно для тебя.

Панцзы чуть не захлебнулся возмущением, собравшись ответить что-то в духе: «Я не трус!», но удивленно замер, когда заглянул в глаза Цилина и лишь ответил:

— Я иду с тобой! Ты же не думаешь, что я оставлю Наивняшку? Нет уж, мы всегда прикрываем друг друга!

Лицо Цилина, когда он кивнул и отвернулся, направившись прочь от переулка, не выражало ничего, как и обычно, но взгляд… Толстяк наконец понял, как У Се определяет настроение этой нефритовой статуи: сейчас ему было достаточно заглянуть в полные эмоций глаза, чтобы понять, что тот отнюдь не спокоен.

В темном взгляде читались и злость на посмевших похитить У Се, и беспокойство, и даже страх за него, и Толстяк мог бы поклясться, что видел там долю уважения и принятия к себе самому.

«Может быть у нас и получится стать друзьями, раз уж он прочно стал новой константой в жизни У Се?» — размышлял Панцзы, стараясь не отставать от идущего все быстрее Цилина.

Толстяк, проклиная похитителей, и в который уже раз обещая себе заняться тренировками и похудеть, предложил найти машину, но Чжан отказался. Он не знал, сможет ли отследить направление при такой скорости. Но сам чуть замедлился, замечая, что Панцзы тяжело успевать за ним. Связь вибрировала и звала, но пока уровень опасности был низким, да и У Се явно спал под действием препарата, поэтому немного времени у них еще было.

Толстяк мельком отметил, что меч Цилин забрать успел: было сложно не заметить рукоять висящего в ножнах за его спиной клинка, но это он оставил на потом — сейчас важнее спасти У Се.

Они дошли до места откуда похитили У Се, возле заброшенного здания. Толстяк, пытавшийся отдышаться, привалившись к забору, как только Чжан остановился, наблюдал, как тот замер, словно к чему-то прислушиваясь.

— Долго нам еще? — поторопил Панцзы.

— Он где-то рядом, я чувствую, — подтвердил тот.

— Наивняшка в порядке? — задал самый главный вопрос Толстяк.