Спасительница грешников (2/2)
— Я бы предложила тебе остаться, чтобы помочь справиться с отходником, но ты же у нас куда-то торопишься. Лишь бы меня не видеть. — она снова подошла ко мне, не собираясь отставать, и раскрыла ладонь, на которой лежала заветная. — Это атпек.<span class="footnote" id="fn_30807794_0"></span> Должен помочь тебе доехать домой. Если хочешь, я поеду с тобой. Провожу, так сказать. Как в старые добрые…
— Нет. — проглотив таблетку, ответила я и, сорвавшись с места и подобрав шлем с рюкзаком, направилась к выходу.
Снегоход, стоящий все эти долгие часы в тёмном переулке, немного замело, из-за чего пришлось вооружиться лопатой с щёткой и буквально откапывать транспорт, что мне нужно было ещё вернуть обратно — в целости и сохранности, ведь лишаться какого-нибудь органа, если не всех разом, я не особо горю желанием. За моими трудами, облокотившись спиной на кирпичную стену, наблюдала пристально Тая, что всё никак от меня не отставала, следуя за мной по пятам. Она попыталась предложить мне свою помощь, подойдя со спины, чего вытворять со мной запрещено категорически, и тяня свои лапы, по которым я херакнула (жаль, что не лопатой) со всей силы, одарив хмурым взглядом, от которого та сразу попятилась назад, соблюдая в кой-то веки дистанцию.
— Ветер утих совсем немного. — подметила Алдынская, бубня мне под руку. — Тебя не снесёт по дороге?
— Тебе то какое дело? — фыркнула я, дёрнувшись. — Беспокойся лучше о своей очередной девчонке. Не стоит и ей изменять.
— У меня сейчас никого нет. — заявила та, вздёрнув поджатый от холода нос. — Я совершенно свободен.
— Какая радость! Жалко только, что меня не привлекают парни. Тем более транс-парни. — тяжело вздохнув, я развернулась и, выставив локти в стороны, оглядела её с головы до ног, сникнув чутка. — Слушай… Если ты не хочешь так меня забывать, то ради бога, блять. Помни моё недовольное ебало хоть до самой смерти, пока ласты не склеишь. Только прошу, перестань не давать мне забыть о тебе… И обо всём том, что ты натворила.
— У тебя кто-то появился? — спросила синеволосая, кивнув. — Понимаю. На такое милое личико сложно не запасть.
— Тебя это ебать не должно. — усевшись на снегоход, я удостоверилась, что шлем с рюкзаком сидят отлично, и, заведя своего железного коня, рванула вперёд — подальше отсюда.
Она… не всегда была такой. Не всегда притворялась полнейшим мудаком, строя из себя хер пойми что и кого. Тогда со мной она была совершенно другим человеком, о котором никогда не слышала ничего плохого. А если всё-таки хотя бы один редкий слушок посмел дойти до меня, я нарочито не верила, всё отрицая. Ведь мне она казалась поистине хорошим, если не самым лучшим, человеком, который ни за что не поступит со мной плохо, обидев.
«Перестань мне писать! Ты же меня, блять, бросила! Так какого хуя до сих пор написываешь, чтобы потом твои девушки мне за это предъявляли, хер знает как находя?!»
«Я хочу продолжать с тобой общаться. Дружить и ничего более.»
«Слышала такую пословицу? — Дружба с бывшими это всё равно, что после смерти питомца оставить себе его труп. Тем более… то, что ты мне предлагала, друзья, к твоему ёбаному сведению, не делают!»
Помню в мельчайших деталях наши разговоры ни о чём: бессмысленные дебаты, болтовня о насущных семейных проблемах, обсуждения о предпочтениях в музыке и прочем. Она… до безумия любила группу «Король и Шут», любовь к которой ей привил её отец-рокер, которого девушка также обожала, несмотря на разногласия между родителями. Иногда вспоминаю, как она мне пела, брынча лениво на гитаре, свою любимую песню во всё горло, абсолютно не стесняясь. Не стесняясь… лишь меня.
«То парень к лесу мчится,
То к полю, то к ручью —
Всё поймать стремится
Мо-о-ол-ни-и-ю!»<span class="footnote" id="fn_30807794_1"></span>
— Хэй, Шэб, — огромный паркинг занимает первый этаж из подпольных, что находятся под нижними. Однако ниже паркинга, в котором также бываю весьма редко, а точнее всего жалкие разы, я не бывала. К счастью. Ведь говорят, что там даже хуже, чем на нижних. А подобное… представить невероятно сложно. Машин здесь было совсем немного. Единицы могли себе позволить хоть какой-то транспорт. Не считая военных с жарыковцами, для которых под комплексом существовал отдельный паркинг для всего их пугающего оборудования, что они нередко оставляли и во дворе, где и без того не продохнуть из-за обилия народа. Снегоход, что был слегка испачкан, стоял у стены заглушенный, пока я осторожно вертела ключом-картой от него в руках, попутно болтая с Шером.
— Тыңдап тұрмын.<span class="footnote" id="fn_30807794_2"></span> — обронил тот, снова куря сигару.
— Снегоход на парковке. — заявила я, похлопав транспорт по корпусу. — Сейчас занесу ключ-карту. Ты у себя?
— Оставь ключ-карту консьержу. — пояснил мужчина, всё дымя и дымя. — Назови ему моё имя для пущего эффекта, и ты свободна. Можешь идти и тратить свои честно заработанные.
— А что насчёт остального оборудования? — уточнила я, нахмурившись.
— Теперь оно твоё. — обрадовал меня Шэб, расщедрившись. — Думаю, оно тебе пригодится ещё не раз. Что ж, до связи, Торғай. Надеюсь, ещё сработаемся.
Звонок закончился, и я выдохнула, опустив голову. Внимание моё ненароком пало на руки, что неистово дрожали. И это меня пугало до чёртиков. Атпек, конечно, оказывал эффект, но не мог справиться с отходняком от нухрона. Поэтому мне пришлось попросту смириться и, сжав кисти в кулаки, я направилась к выходу, ведь уже давно должна была быть дома.