Первое время (1/2)
«Акт третий: Восемнадцатое мгновение»</p>
Первое время было достаточно сложно скитаться бесцельно по длиннющим коридорам этого комплекса, в котором я никогда не чувствовала себя кем-то. Разве что очередным косячком, найденным каким-нибудь торчком под своими же босыми ногами, ведь ботинки давно проданы вместе с почкой и частью печени, которую многие выращивали при помощи специальных стимулирующих препаратов, чтобы продавать раз за разом. Но найденным не только им одним, а и его «соратниками», которые в любой миг перегрызут тебе глотку, пока будешь сладко дремать, предаваясь конвульсиям и видя наиярчайшие сны. Они убьют тебя, но максимально аккуратно. Насколько это только возможно, учитывая полное отсутствие знаний в убийствах. Они возьмут тебя под руки и потащат в глубинки рынка к чёрному киберу в категории био. Им переведут на счёт сотни три или же максимум пять, а те спустят их на всякую разную наркоту. Такие сделают всё ради того, чтобы упороться до потери реальности, до того «прекрасного» момента, когда осознание покинет их опустевший разум, оставив тот разрушаться, гнить. Заметив косячок, бросятся на него, принявшись драться до чьей-то победы или смерти. И я даже не знаю до конца, что хуже — быть на месте этого грёбаного косячка, что скурят за минуту или того меньше, или быть тем самым торчком, который заполучит его, убив соперников.
Первое время многого не понимала, ужасаясь тому, что приходилось видеть разом, ведь не замечала всего этого сраными годами, укрываясь в своеобразной золотой клетке на верхних, что принадлежала Сов. Принадлежала им и я, по их мнению. Принадлежала даже после того, как сбежала. Поэтому моя «любимая» семья и наняла гончих псов, что бегали по комплексу по мою душу, намереваясь вернуть домой, да получить желанные тениды. Только вот я никогда не причисляла себя к ним, не желала быть частью их семьи. Но всё также продолжала носить фамилию с татуировкой на шее, от которых проблем не оберёшься.
Чтобы хотя бы каким-то образом сводить концы с концами, не прибегая к «варианту», что был последним из последних, но для большинства… рабочим и действенным, я пошла по пути наёмницы, что был весьма и весьма тернист. Начиная от мелких поручений для типичных воровок, заканчивая и вовсе заказами на убийства, от которых всегда отказывалась. Отмахивалась, воротя носом, и брала что помельче, ведь руки мои и без того были по локоть в крови. До определённого момента работала чуть ли не на каждого второго, у кого только было поручение и парочка тенидов. А, понабравшись немного опыта, стала работать на Балзию.
В её «офисе» — накуренном кабинете в «Восточных Сказках», не любила появляться. Пусть и эта была ещё та необходимость из-за идиотской прихоти сутенёрши: она предпочитала видеть лицо того, с кем работает, причём на постоянной основе. Мне же до жути отвратительно было находиться в стенах, где уж точно не по своему желанию, ведь такого не существует в принципе, страдают множество молодых девчонок — моих грёбаных ровесниц, на месте которых так боялась оказаться.
Женщина не поручала мне ничего сверхъестественного — никаких убийств, покушений, доставки наркоты. Практически всё легально. Учитывая то, что в сети имеется херова туча приложений для наёмников и заказчиков, где у меня ни черта не попёрло. Слишком уж там много мутных типов. В общем, мы друг другу не приглянулись, чего не скажешь о наших взаимоотношений с Балзиёй. Конечно, наше сотрудничество не назовёшь идеальным, гладким и дружеским, чем мало кто может вообще похвастаться. Однако она хотя бы не сбагривала мне явную мокруху, пусть и некоторые поручения достаточно сильно на неё смахивали.
«Присаживайся, дорогая.» — как ей и было свойственно, указала вальяжно рукой на пустующий кожаный диван, приглашая. Я, конечно, воротила нос — порой и демонстративно в силу юного возраста, жаждая показать во всей красе свой тяжёлый, пылкий характер, но не противилась, подчиняясь. — «У меня для тебя есть кое-какой тапырс…»
«Ну да, иначе бы я здесь не сидела.» — пожав плечами, пробурчала я, закатив глаза и показывая всем своим видом незаинтересованность ко всему этому. Пренебрежение к делам, деньгам, миру. — «Я ж сраная тегінша, мать твою…»
«Не интересовали бы тебя звонкие тениды, ты бы со мной не сотрудничала.» — подметила женщина, бурля своим громоздким кальяном-самоваром.
«Скорее…» — я посмотрела на неё исподлобья, тихонько ломая себе пальцы по привычке, и в тот же миг опустила глаза вновь, постукивая робко пяткой по полу. — «Если бы нашла себе наконец место…»
«Не будем ходить вокруг да около.» — её тяжёлый, томный вздох, и на столе оказывается малюсенький чип, который Балзия спешит протянуть, вручить мне. — «Твоя задача расшифровать информацию на чипе. Плачу сотню.»
«За жарыковский то?» — усмехнувшись, уточнила я, спрятав чип в нагрудный карман майки. — «Забыла, что я с этими ублюдками в одной шеренге стояла?»