Краденое сердце (1/2)
— Тоқта! Тоқта! <span class="footnote" id="fn_30316883_0"></span> — вопили разъярённые жарыковцы. Их целая кучка гналась за мной, сломя голову. Но догнать так и не могли. Не смотря на все свои жалкие усилия.
— Сігіліп кетші! <span class="footnote" id="fn_30316883_1"></span> — фыркнула я, оттолкнув резко в сторону придурка, что встал на моём пути. Разбирал какие-то ящики с товаром. Рынок всё-таки. Так ещё и время близилось к полудню, и людей было… Слишком много для такой небывалой, лично для меня, рани.
— Азғын қаншық! <span class="footnote" id="fn_30316883_2"></span> — выкрикнул тот, едва не свалившись с ног и не разбив нос об пол. Недовольный обернулся и, заметив мой яркий затылок, показал своеобразный жест, что явно не подразумевал под собой ничего хорошего.
— Ұрыны ұстаңыз! <span class="footnote" id="fn_30316883_3"></span> — вот и голосок лоха, который и не думает даже следить в оба глаза в наши время и мире за своим имуществом, послышался где-то там издалека. Сквозь перешёптывания недоумевающей толпы, для которой подобное явление уже стало привычным. Но всё равно вызывало какую-никакую реакцию. Всё-таки… Воров никто не любил.
Тогда я не особо задумывалась над своими поступками. Только бездумно тырила чужие вещички, что попались ненароком под руку, а потом либо продавала, либо оставляла себе. Нередко и дарила близким, если вещица дельная и не в дерьмовом состоянии. Такие сбагрить скорее стараюсь, чтоб глаз не мозолили своим отвратным видом. Этого не одобрял никто из моего круга общения. Сина склонялась и вовсе к лёгкому осуждению, надеясь, что спустя недолгое время я завяжу с этим. Будто с какой-то тяжёлой зависимостью. Кор игнорировала. Не предавала значения. Как и к практически всем моим странным выходкам, за которые мне запросто может потом и воздастся. Это мне в ней и нравилось. Может и больше всего. У Юны и Раи реакция была побаще. Резче. Чего я и ожидала, в принципе. Ругали, кричали почём зря. Гурт наблюдала со стороны вместе с Кунсул, чтобы чуть позже всё-таки сорваться с места и спасти меня, успокаивая подруг.
«Я же никого не убиваю! Угомонитесь!»
Поняв, что они нихрена не расслабятся, не слушая моих долгих разъяснений, я начала лгать. Чего стыдилась куда сильнее, чем своих загребущих лап. Которых, по правде говоря, совершенно не стыдилась. Хотелось спрятаться, когда заявляла им, выпятив грудь, что теперь этим не промышляю.
«Я завязала.» — разведя руками, насколько только сумела, ведь те находились в кармане растянутой чёрной кофты с громадным капюшон, что была моей любимой и единственной на тот момент удобной и сумевшей угодить моему нраву вещью, я опустила нос, шмыгнув им тихонько, и вздёрнула его, ведь опасалась, что меня раскусят. — «Так что… Можете расслабить очко.»
«Что-то и не верится даже…» — наигранно удивлённо шептала Шоланова, качая головой и потирая двумя пальцами подбородок.
«Ну, Дани!» — усмехнулась Кор, закатив глаза и подойдя ближе. — «Это всё равно, что ты скажешь, что завязала кофе пить литрами в день. То есть пахнет тем ещё пиздежом.»
В то чудное время я лишь, как выразилась девушка, пила кофе литрами, ведь просто обожала его. Не то, что сейчас… Из-за того, что напиток этот не из дешёвых, добывала его уже знакомым способом. Целыми мешочками по килограмму или половине. Совала под одежду и мчалась чёрт знает куда. Мать вечно задавалась вопросом, откуда же у нас это сраное кофе, если его никто не пьёт? Вкусом говна его окликнула моя семья. Неимоверно дорогого говна, знаете ли. Однако позже я поумнела и перестала класть драгоценную пачку на кухне. Словно что-то запрещённое, прятала под кроватью в специальной вакуумной упаковке, чтобы аромат не развеялся по всей квартире, вызвав недоразумение. Поистине невероятным образом никогда не попадалась. И это меня дико настораживало.
«Ты думаешь, что это будешь не ты… Но это будешь ты!» — крутилось в моей пустой красной башке, что нагло неслась вперёд, рассекая телеполя, благодаря которым с бешеной скоростью скакала по этажам. И без лестницы с грёбаным лифтом, что снится в сраных кошмарах.
Я осознавала. Всё прекрасно осознавала. Что меня рано или поздно поймают и, в лучшем случае, как в «Алладине» отрубят руку. В худшем — наконец найдут стоящий предлог для моего исключения из школы и отправки в места не столь отдалённые для малолеток. Говорят, их давно перемешали со взрослыми. Отчего дико страдают вторые, принимая на себя всю небывалую жестокость «детишек», которым нет места в этом ёбаном мире. Осознавала, что в любой момент могу оказаться там. По уши в дерьме, от которого вряд ли отмоешься. Столько сил уйдёт в пустоту, а амбре всё равно останется с тобой. Будто навечно. Правда, долго ты не проживёшь, ведь такие, как они, погибают молодыми, что известно всем и вся. И чем нас давно уже перестали пугать. Труп найдут в одном из множества коридоров муравьиного лабиринта под общим громким названием «Жилой Массивный Комплекс» какие-нибудь «доблестные» пешки и пожелают поскорее избавиться от него. Упакуют в мусорный мешок и выбросят в глубокие снега. И даже через них будет веять от тела… Сраным дерьмом.
Сама себя запугивала, но не останавливалась. Пусть и кучу раз собиралась. Прямо садилась и серьёзно разговаривала с собой насчёт этого, сомкнув кисти меж собой замочком. Упёршись острыми локтями, что всегда были тёмными (как у меня в глазах) из-за низкого гемоглобина, в бёдра, которые едва заметно содрогались от нервов.
«Да… Надо…»
«Точно… Точно заканчиваю…»
Никогда не хотела связывать свою жизнь с криминалом. Впрочем, как и с пьянками на каких-то непонятных постоянно пустующих квартирах на нижних, куда частенько звали мою жопу. И моя жопа благополучно припералась на халявное бухлишко. Как правило, с самым хреновым настроением, которое только может быть. Иногда даже с суицидальными мыслями. Думала, вот щас напьюсь как следует и сброшусь с окна. Или позаимствую у кого-нибудь перочинку и вскроюсь, запёршись в тубзике. Ну или ещё что-нибудь придумаю. Фантазия у меня богатая. Особенно, когда я под чем-то.