Цветущая слякоть (1/2)
«— Тебе нужно в душ. — стоя над ней и наблюдая за её попытками не смотреть мне в глаза, я робко сжимала кулаки и думала, как же расположить девчонку к себе. Как же добиться того невероятного доверия, чтобы она позволила к себе прикоснуться. Чтобы она поняла, что я не причиню ей вреда. Не посмею.
— Знаю. — буркнув, она попыталась встать, но лишь скорчилась в лице. От неимоверной боли, что пронзила её хрупкое тело. — Я… Я приму обезболивающее… И…
Её рука потянулась к тумбочке, но пала на полпути.
— Конечно примешь. — схватившись за баночку с таблетками красного яркого цвета, я достала одну и сунула меж губ Дани, что в миг проглотила её. — Только вот вряд ли сможешь двигаться. Забыла? Боль исчезает вместе с контролем над телом. Или ты не слушала Еву?
— Я… справлюсь… — всё противилась та, пытаясь пошевелиться. Но ничего не выходило. Как бы она не старалась.
— Позволь мне… — моя кисть неторопливо устремилась в её сторону и Дель потратила свои последние силы, что с бешеной скоростью покидали ту, на то, чтобы слегка ударить по ней. Ведь не желала, чтобы к ней кто-либо прикасался. После… После пережитого то… — Дани, я…
— Не прикасайся ко мне. Хорошо? — это не грубость. Совсем не она. Её грустные глаза всё также таращатся куда-то вниз. А от моих губ почти ничего не осталось.
— Дани… — я опустилась на колени и склонила голову. Пальцы приложила к височному импланту. — Режим «Цензура».
«Режим «Цензура» безопасной программы активирован.»
Взгляд её пал на меня. Наконец-то. И я увидела её карие глаза. Светящиеся будто в темноте.
— Подними руки пожалуйста. — обронила я тихонько, вновь оказавшись на ногах. — Если сможешь… Конечно…»
Девчонка редко просыпалась позже меня. Её вечно мучала бессонница. Не столько из-за её физического состояния. Сколько… Из-за психического… Кошмары. Её мучали жуткие кошмары. Я их не видела. И не желаю. Ведь… Вряд ли бы справилась с ними. Также мужественно и стойко, как она. Я бы… Я бы на её месте не выдержала…
И вот сегодня. Счастью моему с радостью предела не было. Так как когда я продрала веки, на часах было под полдень. Рядом лежала Дани, находясь в моей мёртвой хватке, к которой та успела привыкнуть. Спала. Крепким-крепким сном.
До того момента, пока спина её на пару со всем телом перестала болеть и начала потихоньку проходить благодаря множеству лекарств, я располагалась на своём «излюбленном» диване. И в этот раз рыжая даже не стала противиться. Затем, когда ей начало становиться лучше, девчонка сама пригласила меня… Как же она тогда сказала… Точно! На своё законное место. Кошмары — тогда сыграли большую роль в её решении. И, видя её поникший уставший взгляд, который никакое Солнце не спасёт, я не посмела упрямиться.
«Чувствую себя пиздючкой трусливой…»
Она позволила к себе прикоснуться. Не только к себе, но и к душе своей. И тогда я поняла — мы стали слишком дороги друг другу. Не смотря на короткий срок. Который мы знакомы. Но кажется — лично мне, что мы уже достаточно знаем друг о друге.
Расплывшись в улыбке, я вздохнула с облегчением. Огромным таким. Я аккуратно убрала руку, надеясь, что от этого она не проснётся. Лишь холод почувствовала та, на лице её виднелось недоумение. Что только умиляло.
«М-да… Эт, тебя и не узнать…»
Может… Я и действительно размякла… Но меня это совершенно не огорчало. Скорее наоборот — радовало. Воодушевляло. Давало сил новых. Как и новую слабость. Единственную, наверное. Хотя… Хер его знает.
Рука девчонки тихонько похлопала по кровати. Точнее по той части, где ещё пару мгновений лежала я, видя чёрный экран. Ведь сны мне представали редко. И совсем не красочные. Наблюдая за тем, как Дани, спя, ищет меня вслепую, я быстро накинула поверх топа футболку и покинула спальню. Намереваясь наконец позаниматься. После небольшого отдыха в пару недель.
На дворе был март. Говорят, до «перегрева» с его наступлением снег начинал таять. Птицы петь. А Солнце светить куда теплее. Слякоть захватывала улицы столицы вместе с подругой лучшей — грязью. Кто-то ненавидел эту пору. А кто-то наоборот же.
«Ненавижу жару. И лето. Поэтому даже хорошо, что мы его не можем застать.»
«А вот весну… Весну я бы хотела встретить. Увидеть. Ощутить…»
Однако слякоти нам вряд ли удастся когда-нибудь повидать. Пусть и учёные обещают запустить какое-то там смешное «Второе Солнце». Хах… Идиоты. Не смогли предотвратить «перегрев», так решили свою вселенную сотворить? И на чьи же бабки? Правильно — на народные. Блять… Чую жопой, что скоро ситуация будет не из лучших…
Оставшись вновь в одном топе с шортами, что едва зад прикрывали — зато были очень удобными, я сунула наушники в уши плотно-плотно, включила свой ныне любимый и единственный плейлист и пошла жара. То бишь тренировки. Их я благополучно стырила с армейки. Недоармейки. И… Я довольна своей формой. Более чем. Да и далеко не только я…
«Когда ж ты найдёшь себе уже кого-то…» — стуча меня по прессу, обронила как-то Ева, будучи в полное говно. В пьяном состоянии девушка частенько любила меня сватать с кем попало и искать пару. Однако потом резко завязала с алкоголем. И подобными пьянками. Изредка попивает что-нибудь крепкое или не совсем. И то очень и очень мало. В общем, выдержка у неё невероятная. Прямо как у хорошего алкоголя.
Отжимаясь на одной руке, я краем глаза замечаю, как кто-то всё-таки вскочил с постели. Проиграв мне часа два точно. Тихий смешок с обеих сторон и я, сняв наушники, вскакиваю на ноги. Девчонка стоит, опёршись на дверной косяк, да скрестив руки на груди. Но стоит мне подняться с пола, как глаза её полезли на лоб, а рот едва ли не разинулся.
— Доброе утро. — улыбнувшись, обронила я, вытирая пот заранее подготовленным полотенцем.
— Нихера себе! — вокслицает она, отпрянув от стены и приближаясь ко мне.
— Что такое? — недоумевая, усмехаюсь я, наблюдая с высока за тем, как она нарезает вокруг меня круги.
— И где же ты так накачалась? — не прекращая удивляться — искренне, по-детски, спрашивает Дани, щупая мои плечи, балуясь. — В армейке, да?
— А ты как думаешь? — вскинув брови, ответила я, поджимая губы.