По слоям (2/2)
— Нет. — мигом заявила я, приблизившись к девчонке, из-за чего та слегка напряглась, но не сильно. — Но теперь то есть повод.
— Блять… — заметив мою радостную улыбку, что была весьма глупой, вздохнула она. — Нет…
— Не любишь дни рождения? — вскинув брови, уточнила я. Думала, что все их любят, кроме меня. Сабит, с хера ты оказываешься прав?
— Мне достаточно этого. — на пару секунд высунув из кармана растянутой кофты пачку мальборо, пояснила Дани.
— Так дело не пойдёт. — помотав головой, я скорчила типа серьёзную харю, положив руки к себе на талию. Точнее лишь одну, ведь другой я приобняла её за плечи и поджала к себе. — Надо будет отпраздновать это как следует!
— Бабки то откуда? — ворча, спросила она, будто ей не 17 исполнилось, а все 25.
— Не парься. Банкет на мне. — заявила я, похлопав её легонько по спине, боясь сломать, ведь выглядела она очень хрупкой. — Так что жду вас вечером.
Нагнав интриги, я вышла обратно в коридоры подъездов, что по сути были соединены все меж собой, и растворилась в них за считанные мгновения. Будто меня и вовсе не было. Я знала, что в комплексе её вряд ли кто тронет. До этого ж она как-то жила здесь. А если всё-таки что-то случится — как говорит Сабит, құдай сақтасын<span class="footnote" id="fn_29596873_4"></span>, то я дала ей свой номер. Надеюсь, догадается мне звякнуть. А там уже… я найду её и достану всех и вся из-под льда. Поверьте мне на слово, ведь кулакам моим, что помяли не одну уёбскую морду, лучше не вступать в дело раньше положенного времени.
С тех пор, как померли мои родители, мне приходят отчисления. Типа по потери сразу двух кормильцев. Только вот по заверению моего «любимого» отца, эти бабки должны были поступать на мой счёт лишь до совершеннолетия. Но он не учёл моей гениальности. Или хотя бы того, что я догадаюсь взломать наш семейный банк и вытащить из него все соки. Поэтому я ближайшие пару лет могла спокойно пинать хуи, изредка выполняя заказы, что мне дают. Видимо, девчонка всё-таки права. Я грёбаная мажорка. Пусть лучше так. Иначе стала бы как мои родители. Последними мразями.
Пару моих суставов с эхом громко прохрустели. В том числе и шея, что вечно болела. М-да… старость не радость. Сказала бы я это перед «святой тәтешкой», то получила бы в миг шапалак другой. Хотя перед ней и вовсе лучше язык не распускать, если не желаешь слушать пару часов потом слушать лекции про воспитание. Так ещё и на казахском. Размявшись как следует, я вновь сунула руки в штанцы и потопала со вздёрнутым подбородком на рынок, что располагался на двадцатых этажах. Но мне нужен был чисто продуктовый. Хм… но и подарок было бы неплохо ей подыскать…
«Каждый заявлялся на какие-либо места по-своему. Особые идиоты любили устраивать самое настоящее шоу. Чаще всего подобным занимались молодняки, что чудом и совсем недавно влились в высшие криминальные ряды. Или хотя бы чутка к ним приблизились, став чьими-нибудь шестёрками. Вот их никто не любил. Ведь даже на самый обычный электрорынок они приходили сраным кортежем, дырявя потолки своими новомодными пушками. Крики, оры, — а им всё весело. Вовсю сверкают своими винирами. Так ещё и очень странных цветов. Безумные глаза, которые ещё, пока что, горят, бегают по испуганным гражданским, которым и так достаётся абсолютно ото всех — от ментов, вояк, бандитов. Один из таких — Ыскак, как-то припёрся на рынок, пока я ошивалась там по делам, хоть и обычно не появляюсь там. Вместе со своими придурками он с автоматами наперевес притопал на территорию, что не принадлежала ни одной грёбаной банде и никогда не будет принадлежать согласно указу, который установил сам народ — территория рынков принадлежит и торговых точек на нижних этажах не подлежит выкупу со стороны властей и криминальных группировок. А если ты размахиваешь оружием на чужой земле… Значит, серого вещества тебе шайтан наплакал. В случае Ыскака уж точно. Мерзкий тип. Наверное, даже похуже Тула будет. Зализанные, чёрные, длинные волосы, что не могут похвастаться своей густотой, выбритые виски, на которых виднеются вытатуированные странные знаки, которые в наше время словно свастика, острый маленький нос, что он любит совать куда не попадя, глаза, будто чем-то подкрашенные, и идиотская улыбка от уха до уха. От человеческого у него осталось лишь лицо, ведь всё остальное уже давно железо, скрытое под толстой тканью. Хотя и харя его не походит на людское. Во всех смыслах.
— Пшли с дороги, отродья! — вопил он своим отвратительным голоском, пока я, облокотившись всем телом на стойку, пыталась вести почти что культурную беседу с Тауфом. Таких некоторые называют «ровными парнями», но у меня лично язык не поворачивается это срыгнуть. Ведь этот наш «ровный парень» склонен частенько подводить. Но, к моему великому сожалению, только этот чёрт согласился взяться за мой заказ. Ведь хацкеры лучше прекрасно понимают, чем может всё обернуться.
— Голос знакомый… — подметила я и отпрянула от стеклянного прилавка, внутри которого лежало куча всяких разных чипов. Как для вживления внутрь, так и для других целей. — Я щас вернусь.
— Жду с нетерпением. — сверкнув своей мерзкой улыбкой, ответил Тауф, прильнув обратно к своему компу. Худой-худой паренёк со стрёмными редкими усиками под переломанным носом, что с недавних пор теперь глядит только вниз. Видимо, кто-то решил расплатиться за работу так. И я понимаю его. На башке маленький ирокез жёлтого цвета, а остальная часть закрашена в тёмно-синий. На пальцах его всегда дохренища всяких безвкусных колец. Цыганом себя возомнил. Всякие типа золотые перстни, которые он наверняка тырит или снимает бесцеремонно с трупов, мелкие, тонкие цепочки. Он абсолютно всегда шастает в коротких-коротких шортах и облегающей майке. Как же хорошо, что ноги его скрывает прилавок. Иначе меня точно бы стошнило.
На крики, среди которых могла разобрать лишь угрозы да сплошные ругательства (впрочем, ничего другого просто невозможно услышать в наших краях), я пробиралась неторопливо сквозь толпу, что будто встала, замерев, и не думала двигаться. Но стоило мне выйти, так сказать, на площадь, как моему взору предстала шайка Ыскака, который как в театре оказался. Всё махал своими имплантами и восклицал о своём величии. Насколько мне известно, этот придурок всё пытался выкупить хотя бы какую-то часть рынка. И, видимо, теперь взялся за угрозы истребления мирных, если те не согласятся работать на него. Наверное, с минуты на минуту действительно бы открылся огонь, а я бы достала из кармана пушку, нырнув за ближайшее укрытие. Но словно из ниоткуда вышла женщина. На вид ей было около 60-ти, а может и больше. Седые, длинные волосы, собранные в хороших крепкий пучок. Тёмные очки чёрт знает для чего. Полностью белое одеяние — синтетический комбинезон без рукавов и с множеством всяких мелких деталей, что смотрелись весьма стильно. А у этой бабки есть вкус. И, по всей видимости, власть. В жилистых её руках красовался автомат Калашникова, с которым она вышла к завалившемуся безумцу. Одним своим присутствием женщина поставила его на место, заставив сглотнуть нефиговый ком в горле. Робко он снял миниатюрные очки со своей узкой переносицы, сложив и убрав в пальто.
— По ком ты там собрался стрелять, бала? — спросила она, глядя на него снизу вверх.
— Шарипа әже, вы меня не так поняли… — потихоньку начал сдавать назад Ыскак, что-то мямля себе под нос. — Я… я не знал, что вы и здесь…
— Тебе напомнить, балам, как меня провозгласил народ? Верно, — әулие тәте. — заявила бабка, продолжая радовать толпу зрителей, среди которых была и я. — Думаешь, я, нося такое звание, бросила бы свой народ?
— Шарипа әже…
— Кет бұл жерден! <span class="footnote" id="fn_29596873_5"></span> — крикнула Шарипа и, развернувшись, махнула вяло рукой. Тогда на площади появились её вооруженные люди. Кочевники. Стоило им взять шайку незваных гостей на мушку, как их и след простыл. И толпа раздалась радостными возгласами.
— Ну и страсти… — усмехнулась я, вскинув брови, и поспешила вернуться к Тауфу. Забрать свой чип.
Его жалкая торговая точка находилась чуть ли не в самой заднице рынка. Как я поначалу думала. Однако, как оказалось, это лишь его самое начало. Ведь он просто огромен. А в так называемой «заднице» я и вовсе не бывала. Эта новость (спасибо Сабиту) меня одновременно и напугала, и заинтриговала. Да так, что мне захотелось побывать в той самой жопе. Поглядеть на товар и его продавцов. Думаю, там куда интереснее, чем в центре.
— Ну что? Готово? — уточнила я, снова опёршись на прилавок.
— Пожалуйста. — перед моим носом появилась херь, похожая на бронированную банковскую карточку. Она, как и все, светилась. Только не привычным фиолетовым цветом, что меня, естественно, насторожило. — Вставляешь в банкомат, дожидаешься конца сканирования, вводишь свой новый пароль и перекачиваешь все средства в свой имплант. — бросив взгляд на небольшой и едва заметный имплант на моём правом запястье, что устанавливают всем по желанию, вроде как, с 16-ти, пояснил Тауф. — А затем… Избавляешься от чипа. Только не забудь его в банкомате. Иначе люди в форме быстро найдут твою дверь.
— Окей… — вздохнув, я положила чип в карман и, расплатившись за услугу, схватила резко за майку, притянув к себе.
— Ты… ты ч-чего? — дрожащим голосом спросил парень, явно обосравшись.
— Если с чипом что-то не так — я расхерачу тебя на биоимпланты и сбагрю за дёшево. Понял? — прошептала я и, заметив краем глаза кивок, отпустила, растворившись в толпе.»