Незнакомка с моего подъезда (1/2)
«Акт первый: Всё ведётся к одному»</p>
За панорамными окнами, что всего-навсего чёртова проекция — подделка, сплошная темень. Как и всегда, ведь солнца давно не видать на небе на пару со звёздами. Говорят, оно наконец погасло. Прямо как наши надежды. Наверное, с их исчезновением хер знает сколько лет назад и связана вечная, но уже терпимая да родная, мерзлота, царящая на наших «благополучных» улицах. Огромный жилой комплекс, в котором имеется чуть ли не всё, что только может быть угодно вашей душе. Школа, кафешки, магазинчики. Но когда-то тут стоял обычный самый домишка-многоэтажка, поверх которого потом понастроили кучу таких же, ведь места для новых строений в городе не осталось. Видимо, слишком много торговых центров оказалось. Только вот денег на их посещение почти ни у кого нет, из-за чего большая часть их заброшена. Там ошиваются бомжи или вандалы с сектантами, которым неймётся ровно сидеть на жопе и они так и рвутся изменить этот суровый мир, да свергнуть режим. Однако мы от них вдали. В тепле. Хоть и временно. На уроке, что почему-то проходит в одном из огромного множества здешних забегаловок азиатских в комплексе. Видимо, кто-то снова психанул и распылил очередной перцовый баллончик. Странно, ведь в прошлый раз всё же оставили в школе, переместив на первый этаж. Может, вновь пожар? Впрочем, гадать можно до бесконечности.
От нашего класса — прежнего состава в 30 человек, мало что осталось. От силы 15, а может и того меньше. Что стало с остальными? Догадаться не трудно, учитывая нынешние проблемы каждого: ужасное здоровье, с которым каждый из нас частенько захаживает к местным докторам. Но даже они мало что могут сделать. Только да установить парочку имплантов и отправить домой лежать, сунув в трясущиеся руки справку, чтобы в школе не было вопросов. Однако, хоть там уже давно и привыкли к вечному отсутствию больше, чем половины учеников, к справкам и их наличию относятся очень серьёзно. Может, даже слишком.
Мы рассажены за маленькие столики на высокие стулья. Примерно по человека четыре. Всё это совершенно не напоминает урок в принятом для всех понятии. Но цветные карандаши с остальными принадлежностями, которыми мы отчаянно что-то малюем по плакатам, попутно закидывая в рот всякие закуски, выдают нас с потрохами. За нами пристально следят сразу два учителя, из-за чего я так и до конца не понимаю, на каком уроке мы сидим — Вероника Петровна, наша «любимая» психологиня, и Ольга Вячеславовна, классный руководитель. Женщины расхаживают с заведёнными руками за спину туда-сюда, внимательно наблюдая за нами. Но нам нет никакого дела до них. Мы слишком заняты этими чёртовыми плакатами. Как вдруг ко мне чуть ли не на колени подсаживается Петровна, как всегда, суя свой нос куда не надо.
— Как бабушка? — спрашивает она, пока я в глубине души недоумеваю, откуда ж она знает про неё и что вообще за вопросы, если с ней ничего такого, вроде, не случилось.
— Нормально, а что? — отвечаю я, стараясь не отвлекаться от работы. Розовым маркером я ровно веду линию, что съезжает влево, когда Ольга резко и громко объявляет:
— Урок окончен! — звонким и почему-то слегка пугающим голосом заявляет женщина и подходит именно к нам. — Все по домам.
— По домам, ребята! — крикнула Вероника Петровна и, погладив меня по спине, отпрянула на пару шагов назад, чтобы я наконец смогла встать.
Забирать плакат с собой я не стала и вручила его кому-то из нашей команды, после чего со спокойной душой отправилась домой. Я жила на нижних этажах комплекса, где и ошивались обычно представители моего уровня. Наверху же жили относительно уважаемые или богатые люди — военные местные, катающиеся на огромных и жутких летательных аппаратах, лучшие доктора и другие. Даже некоторые ученики, благодаря родителям, умудрялись жить на верхних. Но я не особо туда стремилась. Ведь, по слухам, обстановка там ни чуть не лучше. Так что… какой смысл? Рюкзак наперевес на одном плече и свободная форма, ведь на школьную денег почти ни у кого нет. Прощаться с кем-либо бессмысленно — всё равно натыкаешься в подъездах и лабиринтах комплекса. Хочешь или не хочешь, так сказать. Прощаются здесь только в одном случае — перед смертью. Поэтому даже не вздумай обнять крепче некуда человека и сказать ему «Пока» со серьёзной харей или что-то в этом роде. Тут же отхватишь по самое не хочу, если, конечно, не умрёшь на следующее утро. Спустившись на нужный этаж, я подошла к двери и уже собралась в неё постучать, как заметила, что она… открыта. Меня в миг охватывает паника, и я буквально влетаю в квартиру, что пустует. Ни души. Лишь бабушка, облокотившись на кухонную столешницу, стоит у микроволновой печи, опустив виновато голову.
— Бабушка… Что случилось? — запыхаясь и сдерживая слёзы, спрашиваю я, надеясь получить в ответ хоть что-то складное.
— Твои родители решили переехать. В более… безопасное место… — пояснила она, не собираясь смотреть мне в глаза. — Без тебя.
— Но… почему? — недоумевая, я продолжала расспрашивать единственного оставшегося со мной близкого человека, что в любой момент растворится в коридоре, исчезнув навсегда с моих заплаканных глаз.
— Тут слишком опасно. Для Лима. Для Леи. — отвечала та, чувствуя себя жутко виноватой. Костяшки её постепенно белели от того, что она со всей силы сжимала столешницу руками, не находя себе места. Ей было невероятно тяжело со мной об этом говорить. — Ты сама должна это понимать. А ты… уже вжилась в эту среду. Да и в другие школы, сама знаешь, старшеклассников почти не принимают. Считая, что их уже не исправить. В отличие от…
— Я поняла. — не желая больше всё это слушать, я резко перебила её, и бабушка наконец подняла голову в мою сторону. Кулаки сжались сами собой, но я отчаянно пыталась бороться с разрывающей меня злостью и обидой. — Ты… ты же тоже уйдёшь, да?
— Пожилым тут не место. — помотав носом из стороны в сторону, прошептала она. — В любом случае помру раньше времени. Либо от ножа в печени, либо от грязного воздуха, витающего даже в подъездах.
— Ясно… — отвернувшись, вздохнула я, оглядываясь будто в поисках чего-то.
— Мне пора идти. — положив мне руку на плечо, сказала та. — Извини.
Ничего не ответив, я опустила глаза в пол. Провожать её я не стала. Я пыталась смириться с тем, что только что услышала. Успокоиться. Но даже мысль о том, что эта квартира теперь моя, меня совершенно не успокаивала. Фотки нашей семьи в рамках меня сильно выбешивали, поэтому я стремительно избавилась от них, выбросив в окно. Возможно, они прилетели кому-то на голову, но мне было плевать. Время было уже позднее. Однако это меня совершенно не смутило и я, оставив рюкзак на полу у дивана, отправилась скитаться по дворам.
Сигареты — большущая редкость здесь. Их смеют курить лишь богатеи. А таких среди нас можно по пальцам пересчитать. Если, конечно, тебе их все не отрезали при вечных допросах со стороны доблестной полиции, что типа расследует преступления, которых хоть жопой жуй. Какой контингент — такие и менты. Тут нечему удивляться. Поэтому, хоть мне и хотелось безумно курить, я не могла исполнить этого. Во дворе так и кишила жизнь, хоть и на часах давно было за полночь. Местные алкаши, что припёрлись на турнички, после того, как пробухали последние бабки в кабаке на углу здания под названием «Нурай». Дети, которых вывели физруки на занятия, ведь спортзалов никаких у нас не было. И просто мамочки с колясками. А, ну и, разумеется, куча военных, что лишь пугают своими злыми, наглыми рожами. Проходя мимо девчонок из класса таки восьмого, я заметила, что их учитель отошёл в сторону и, не теряя момента, подошла к одной из них.
— Есть закурить? — не стесняясь, спросила я.
— Остались только спички. — вытащив из кармана огромный коробок спичек, ответила одна из школьниц. Удивлению моему, видимо, всё-таки предела нет.
— Откуда это у… Хотя плевать. — махнув рукой, я вытащила из коробка пару длинных спичек, головки которых были немного обломаны, и вернула остальное девочке, ведь физрук уже возвращался.
Нацепив капюшон на макушку и сунув руки в карманы, я поковыляла в соседний двор, ведь в моём было слишком много ментов с вояками. А им попадаться на глаза у меня желания не было. В соседнем же дворе обстановка была куда спокойнее. Во-первых, их комплекс, наверное, раз в 10-15 меньше и солидней. А во-вторых… А причину ту я уже озвучила. Ну и двор меньше был, соответственно. Тут гуляли, хоть и в четыре часа ночи, лишь детишки дошкольного возраста (видимо, детский сад в нашем дворе всё-таки ещё работает, хоть и на последнем издыхании) с их мамами, что стоят в стороне с колясками. Это меня успокоило, ведь они обычно наоборот стараются не контактировать и вовсе с такими, как я. Поэтому я могла со спокойной душой сидеть на самой дальней лавке и поджигать всё, что только мне угодно. Пока мой зоркий глаз не увидал высокого мужчину. Я тут же решила, что это полицай, и промчалась мимо площадки, завернув за угол, чтобы выйти на улицу, что никогда не пустовала. Однако он отправился за мной и поймал за руку в переулке, что я не успела пробежать. Всего пары секунд мне не хватило… Он схватил мои запястья и поднял руки, прижав их к холодной стене многоэтажки. Судя по одеянию, это был уж точно не мент. Скорее обычный местный — бандюга, которых здесь навалом. Это был молодой парень — лысый с тёмной кожей и манящими глазами, по которым я сразу поняла его намерения.
— Если будешь вести себя хорошо, — шептал мне на ухо он, пока клубы пара, выходящие из его вонючего рта, мелькали пред моими глазами. — Я сохраню тебе жизнь.
— Да? Что ж, договорились. — я потянулась его поцеловать. К счастью, парень поверил, и когда он прикрыл глаза для столь интимного момента, я со всей силы влепила ему коленом меж ног, отчего тот, естественно, скорчился пополам, освободив мои руки. Не теряя времени, я ринулась бежать куда глаза глядят, сломя голову. Оглядываться было страшно. Мне всё казалось, что я слышу, как он бежит за мной, чиркая ножом, что бесцеремонно рассекает морозный воздух, а скоро и рассечёт мою тушу.
Выбежав на улицу, я, тяжело дыша, да так, что язык вот-вот отсохнет, принялась оглядываться по сторонам. Но вот мне снова послышались странные звуки, и я сорвалась с места, нырнув в толпу, что не торопясь шагала по освещённой, в отличие от местных дворов, улице. Потеряв бдительность, я случайно сталкиваюсь лбом с молодой девушкой, что, наверное, старше меня на совсем ничего. Хотя возможно и моя ровесница. Она падает на лёд, стукаясь копчиком. Я же остаюсь на ногах.
— Какого хера?! — возмущенно воскликнула незнакомка, приготовившись материть меня всеми известными матами. Но, заметив мой испуганный взгляд, резко передумала. Быренько поднявшись с земли, она аккуратно взяла меня за руку и кивнула в сторону, прошептав — Идём.