Глава 1 (2/2)

— Ты оказалась права, снова, — бросив телефон на стол, девушка с грохотом упала на металлический стул. — Он хочет сделать мне предложение, взгляни.

Фотография на экране телефона напрягала всё больше, руки трепетали от переполнявшего душу волнения, а голова отказывалась рассуждать здраво. Эшлин ритмично стала потирать виски длинными пальцами, дабы унять головную боль.

— Ничего себе, это бриллианты? — Мадлен слишком громко воскликнула, отчего немногочисленные посетители обернулись в их сторону в немом испуге и любопытстве. — Не меньше тридцати тысяч, — заключила женщина, внимательно изучая подругу, у которой было явно недовольное выражение лица. — Он ограбил банк, чтобы купить его? Какой доход у Артура? Не больше семидесяти в год, верно? — засыпала вопросами Мадлен, что-то выискивая в мобильном. — Половина годового заработка спустить на кольцо, это можно считать подвигом, учитывая ваш неопределённый статус отношений, — смех, прозвучавший из уст Эшлин, никак нельзя было назвать добрым. Она застыла, будто увидев мертвеца. Можно было ожидать какой угодно реакции, но явно не этого. — Так вы встречаетесь или нет?

— Он считает меня своей девушкой, а мне просто хорошо с ним, — выйдя из оцепенения, ответила Эшлин и почти поверила, что это правда. — Это похоже на отношения, — пожала плечами, ища понимания со стороны начальницы, но встретила лишь полный тревоги взгляд.

— И что ты собираешься делать?

— Думаю, нас ждёт серьёзный разговор, — проговорила Эшлин, отчётливо понимая, что тянуть время не имеет смысла. — Мы должны расстаться.

— Не говори так, — не на шутку перепугалась женщина, пытаясь считать в лице подруги нотки юмора, но нет, она была вполне серьёзна в своём решении. — Артур — твой билет в хорошее будущее. Он перспективный адвокат с кучей нулей на банковском счету, а ты обычная официантка в маленькой кофейне, пусть и с дипломом LISAA. — Эшлин никогда не могла стерпеть нравоучения, особенно от людей, совершенно не понимающих всей ситуации. Мадлен была именно из таких людей. — Он хорошо к тебе относится, а это многого стоит, говорю не потому, что хочу навязать своё мнение, а из личного опыта. Не руби с плеча, подруга, подумай ещё раз. Не обязательно выходить за него сразу же, просто прими кольцо. С твоей стороны это будет очень благородно.

— Я подумаю, — это была откровенная ложь. Они обе знали ответ заранее.

— Нежности в тебе — как в долбаном кактусе. Ведёшь себя, как заносчивая сука. Помяни мои слова: как только он от тебя уйдет из-за твоего безразличия, поймёшь, как ошибалась, — Эшлин на мгновение задумалась. — Любви, как и любому другому ремеслу, необходимо учиться и красть каждый день у самого себя немножко сил и времени для любви, а иначе никакой любви не получится. А ты даже не хочешь постараться ради себя самой.

Девушка молча разглядывала снующих по улицам людей. Отдать своё сердце кому-то не так сложно, куда сложней предстоит, когда ты с неимоверным отчаянием возвращаешь себе его обратно, израненное и полное обид. Вернуть его в прежнее состояние уже невозможно, но стараниями оно начинает биться вновь, отравляя душу недоверием. Больше никому и никогда ты не доверишься настолько сильно, как своему первому палачу. С каждым новым чувством влюбленности сердце терзается сильнее и сильнее, и нет конца этим мучениям, пока в один из дней, поутру, ты не закроешь собственное сердце и душу на замок ото всех. Оно больше не выдержит предательства.

— Вот бы ты по уши влюбилась, хотелось бы на это посмотреть, — усмехнулась Мадлен, качая головой. Обе знали, что этого никогда не произойдет.

— Эта функция в моём теле уже давно отключена, как ни старайся, — Эшлин смотрела в пол, ощущая себя загнанной в тупик. — Чувствам тоже полезно, если мы с ними не торопимся. Не хочу повторить свои же ошибки.

— Две вещи в жизни женщины абсолютно неизбежны — появление пыли на мебели и разочарование в мужчинах, — констатировала Мадлен.

Эшлин оставляла маленькую надежду внутри души, она не переставала гореть тусклым пламенем. Влюбиться спустя столько обид? Полюбить, как прежде, будто тебе снова шестнадцать и ты не знаешь боли предательства? Все хотели бы верить, что сердца не очерствели и спустя долгое время раздумий и лечения больной души, они снова расцветут, обретут ту самую истинную любовь.

Эшлин так много думала, что, вернувшись в квартиру, уснула, как только её голова коснулась подушки. Ей снилось ранчо на берегу моря, бескрайние зеленые поля и табун лошадей, который бежал без остановки вдаль.

Тихий звук открывающейся двери мгновенно пробудил девушку. Она знала, что это Артур, но до последнего надеялась, что он никогда не вернётся и просто даст ей спокойно поспать в одиночестве.

— Ты готова? — с порога поинтересовался Артур, глазами ища девушку по квартире. Нигде не горел свет. — Мы уже опаздываем.

— Может, останемся? — сонно потирая глаза, Эшлин медленно брела навстречу, остановившись в шаге от парня, а затем резко обняла его за талию. Простой порыв, но на Даумана он произвёл слишком сильное впечатление. — Я проспала целый день, — проговорила Эшлин ему в грудь, всё ещё не открывая глаза.

Артур заметил, что на Эшлин нет ничего, кроме его длинной рубашки в тёмно-синюю полоску. Вещь скрывала, как могла, тело девушки, но и без откровенных изгибов она выглядела чертовски сексуально. Нет ничего притягательнее, чем девушка в твоей одежде, встречающая у порога. Парень несколько раз провел ладонью по густым волосам возлюбленной, не желая прерывать горячие объятия. Стоять бы вот так вечность.

— Так и знал, — взглянув в лисьи глаза, Артур убедился в своих же предположениях. — Это для тебя, — Дауман быстрым движением протянул девушке скромный букет пионов. — На этот раз попал в точку?

Сколько бы подарков не подарить этой девушке, она искренне обрадуется лишь такой мелочи, как цветы. Эшлин, благодаря своей матери, ещё с детства влюблена в любые растения и садоводство.

— Определенно, — чмокнув Артура в щёку, девушка не могла оторвать взгляд от нежных лепестков. — Спасибо, ты так много делаешь для меня, невероятно.

— Почему хорошее отношение ты воспринимаешь, как нечто странное? — наблюдая за Эшлин, Дауман не мог понять, что же произошло за эти несколько часов, отчего у этого собранного лица появилась морщинка задумчивости и растерянности. Такую Эшлин он не видел никогда. — У тебя сегодня важный день, и я хочу сделать его особенным. Я быстро всё организую, подождёшь? — закусив губу, она кивнула, возвращаясь в спальню.

Следующие полчаса Артур украшал и готовил гостиную. На столе с оливковой скатертью удачно расположилась бутылка шампанского, бокалы и небольшая нарезка сыра. Две длинные свечи в золотых подсвечниках искрились, а маленькое пламя то затухало, то тут же разгоралось вновь под струями ветра из приоткрытого окна. Занавески кружили, принося в квартиру ароматы из кофейни и свежих цветов в вазоне на столе.

Эшлин подумала, что для такого события, как прощальный вечер, идеально подойдет белый комбинезон с открытыми плечами. Артур подарил его на Рождество, но подходящего события, чтобы надеть его до этого момента, не было.

— Поздравляю тебя с окончанием университета, — прошептал парень, наполняя бокалы игристым. — Ты хорошо поработала за это время и, наконец-то, исполнила свою давнюю мечту, — лицо Эшлин залилось краской в предвкушении, ладони вспотели, а глаза метались по идеальному лицу собеседника. — Хочу, чтобы ты знала, что я искренне рад, что однажды встретил эти завораживающие глаза, среди сотен пустых взглядов, ты одна сверкала, будто солнце. Я бесконечно благодарен судьбе за такой подарок. Хочу подарить тебе кое-что, — в ладонях Артура тут же возникла знакомая коробочка бирюзового цвета. Эшлин тут же положила свою ладонь поверх, отчего парень лишь усмехнулся, переплетая руки с возлюбленной. — Открой сама! — она знала, что увидит внутри, была уверена на все сто, но как только коробка была открыта аккуратными движениями дрожащих рук, Эшлин не поверила своим глазам. Внутри лежало совершенно другое кольцо, не менее изящное, но совершенно иное. Ряд из маленьких бабочек нежно обрамлял палец девушки, а в мерцании свечей и вовсе казалось, что бабочки оживут и вот-вот воспарят вверх. — Я увидел его несколько недель назад и подумал о тебе. Знаю, ты не любишь такое, но я надеюсь, что оно тебе понравится.

— Оно такое, — спустя недолгую паузу, Эшлин вспомнила это незамысловатое украшение. — Я пыталась купить его ещё полгода назад, откуда ты узнал?

Артур смущённо улыбнулся, и его лицо в свете пламени свечей искрилось счастьем от того, что он смог доставить удовольствие любимой девушке.

Лишь лёгкая музыка на фоне заполняла молчание влюблённых, но даже в нём они находили некий смысл. Они ловили каждый жест немого собеседника, а бегающие туда-сюда тени пьянили сознание, открывая доселе неизведанные черты лица: маленькие, соседствующие друг с другом родинки на щеке, шрамы на скулах и длинные ресницы, пускающие тени на голубые глаза. Но ничего не могло скрыть восхищённого блеска внутри них. Медленно моргая, Эшлин поглаживала ладонь Артура, ощущая невероятное тепло, исходящее от этого человека. Внутренняя сила и твёрдость намерений никак не мешали той скрытой мягкости истинного мужчины.

— Потанцуем? — Артур протянул руку, и они закружили в такт мелодичной песне за окном. — Эшлин, ты же знаешь, что я тебя безумно люблю? — она негромко промычала в плечо. От этого невинного жеста Артур ещё крепче обхватил девушку и поцеловал в макушку. — Я никуда тебя не отпущу, никогда.

В этот момент Эшлин не могла сказать ему о том, что это конец. Она старалась насладиться временем, проведённым вместе сполна.

Спустя всего полтора часа Артур с трудом освободил девушку из тесного комбинезона. Она стояла к нему спиной, и Дауман, не отдавая отчёта собственным действиям, обнял её сзади, покрывая обнажённую шею поцелуями. Девушка громко выдохнула, хватаясь руками за крепкие ладони Артура. Закрывая глаза, Эшлин чувствовала все краски возбуждения. По телу непрерывно бродили импульсы, наполняя всё естество безграничной преданностью и покорностью. Она покорилась этому порыву, развернулась и уткнулась обнажённой грудью в горячую грудь Артура.

— Ложись спать, — прошептал Артур, подхватив девушку на руки. — Мне нужно идти.

Поцелуй вызывал совершенно другие чувства, не похожие на то, что ощущалось раньше. В груди что-то щемило, дыхание на мгновение остановилось, а затем лишь дыхание Артура спасло девушку от неминуемой смерти. Они дышали в унисон, сердца отбивали ритм, как единое целое. Ладони Эшлин бродили по завиткам волос, хватая их всё сильнее и отчаяннее, будто отпусти их, и весь Артур испарится навсегда.

— Подожди, пока я усну, — шептала она ему в губы, нехотя прерывая поцелуй и углубляясь вновь. Тело Артура пробила дрожь от нежного голоса девушки. Его сердце бешено колотилось в попытках найти покой.

— Хорошо, — на одном выдохе процедил Дауман, выпуская девушку из крепкой хватки.

Спустя несколько минут девушка крепко уснула, не отпуская ладонь Артура из своей. На грани сна и яви Эшлин поняла ту самую истину, которая приходит ко всем живущим на земле — эти глаза не могут врать, всё, что он делает, каждое действие — всё ведь взаправду. Не может это оказаться ложью, ни за что на свете.

***</p>

Открыв глаза, Эшлин не сразу поняла, где находится. Полуденное солнце яркими лучами освещало всю комнату, не оставляя обделённым ни один угол помещения. Приподнявшись на локтях, девушка протянула руку к телефону, который по-прежнему валялся на полу на виброрежиме. Пять пропущенных звонков: мама, Алекс, Эриел и два звонка с незнакомого номера. Несколько уведомлений из соцсетей, кто-то отметил профиль Артура на фотографиях.

Открыв их, девушка не могла поверить своим глазам. На фотографиях отчётливо виднелся Артур в объятиях девушки, они непозволительно близко. Последняя фотография в профиле незнакомки демонстрирует до боли знакомое кольцо на безымянном пальце с подписью: «Я сказала Да». Это точно помолвочное кольцо.

В растерянности Эшлин несколько минут смотрела в одну точку на стене, затем снова на фотографии, повторяла этот ритуал снова и снова, пока глаза не защипали от слёз. Дыхание спёрло в один момент, а тяжелые слёзы ручьем лились из глаз. Паника охватила всё тело. И только сейчас Эшлин поняла, что обманывала себя всё это время, то, что казалось таким реальным, рухнуло на глазах. Артур ей изменяет, и это очевидно, как день.

Мысли. Только собственные мысли могут довести человека до состояния саморазрушения. Мысли имеют свойство поглощать и с лёгкостью разрушать. Они словно выставленный таймер, замёрший на последних секундах, обволакивают твоё сознание, окунув в прорубь с холодной водой.

Чтобы освободиться от огромного количества накопившихся мыслей, она шаг за шагом преодолевала собственную боль, надевая маску одну за другой, вводила в заблуждение мнимым спокойствием. Этот навык множество раз спасал. Воспользовавшись им однажды, больше не сможешь жить, как раньше, весь мир становится в одночасье таким двуличным и не интересным. Все врут. Каждый прячется. Пряча тревогу в окружении названных друзей, в очередной раз обманываешься, но остаться в одиночестве, в пустой комнате, наедине с разрушающими мозг мыслями, ещё страшнее. Сумбурность происходящего путает и пугает, когда даже нет сил разобраться в себе, одолевает чувство собственной ничтожности, которое приводит в пропасть. Хочется кричать во всю от собственной беспомощности, только сил совсем не осталось, проще улыбнуться, в очередной раз наврать, что всё в порядке и закрепить всё кривой улыбкой.

Но сейчас нет сил скрываться и обманываться. Остаётся принять ситуацию, полностью. Вновь выбрали не меня.

Мысли. Мысли. Мысли.

Задыхаясь, протягиваешь руку наружу, не получая ответа на свои попытки вымолить о помощи, только сильнее губишь, пытаешься ухватиться за едва заметную ниточку, которая связывает тебя с реальным миром. Однако, попытки чересчур жалкие, ведь в конечном итоге эта ниточка рвётся, как и шанс на жизнь.

В порыве ярости Эшлин разбивает полупустую бутылку шампанского. Ему не место здесь. Бокалы осколками летят под стол, раня на своем пути ладонь девушки.

— Чёрт! — обессилено ругается она, пытаясь собрать осколки своей души воедино.

Бросившись к шкафу, Эшлин стала судорожно собирать самое необходимое из вещей, бросая их поверх раскрытого чемодана. В голове крутится только одна мысль — покинуть это место как можно скорее. Всё равно куда бежать, лишь бы ненадолго забыть об этом месте и прийти в себя. Самая безумная частичка души Эшлин злорадствовала и радовалась, что ситуация решилась сама собой. Теперь ничего не помешает ей улететь в Испанию.

Было бы куда лучше, если бы всем людям дали сыворотку правды. Как весело сразу же стало без всего этого ежедневного лицемерия, а главное, как просто всё стало. Вначале было бы много проблем, но потом люди всё равно привыкли принимать правду, которая теперь всегда с ними, перестали бы обижаться на плохое, и принимали истину такой, какая она есть. Хотела бы я родиться в таком мире, он идеален для меня. Горький мир правды, но зато ценный — ведь каждый может быть самим собой.

Зазвонил телефон. Мама. Девушка и забыла, что должна была перезвонить ей.

Эшлин недолго стояла над телефоном, борясь с желанием не ответить, но всё же подняла трубку.

— Эшлин, доброе утро! — натужно вежливый голос Ракель нисколько не потревожил ум дочери. Женщина имела нелепую привычку общаться исключительно вежливым тоном, но лишь тогда, когда хотела добиться поставленной цели. На этот раз требовалось повлиять на собственное чадо. — Хотела поздравить тебя с получением диплома. Ты же сможешь вернуться домой?

— Да, пожалуй, — безжизненно процедила девушка, совершенно не слушая мать. Чемодан с вещами давил на мозг.

Что бы Эшлин не ответила, для матери это было не важно. Её тон не подразумевал какого-либо ответа, это тон, при котором ответы не обязательны, здесь необходимо улавливать мельчайшие детали и намёки и выполнять всё беспрекословно, как дрессированная собака.

— Дорогая, я не хотела впутывать и тебя, но у нас большие проблемы, — что и требовалось доказать. — Была надежда, что положение изменится со временем, но стало ещё хуже. Нужна твоя помощь. — На миг Эшлин замерла в оцепенении. Каким бы ни был план Ракель, это будет ужасный план. — Ты же знакома с мистером Харви? Мы смогли заключить взаимовыгодное соглашение. Тебе всего-то придётся выйти замуж, сущая мелочь, — на той стороне раздался облегчённый смех. — Мы задолжали банку очень крупную сумму. Харви — наша последняя надежда, и я хочу, чтобы ты поняла всю плачевность нашего положения.

— Мама, ты вообще слышишь, о чём говоришь? — насколько это было возможно, спокойно поинтересовалась девушка. Всё это было похоже на какой-то сюр или розыгрыш. Но Эшлин в глубине души понимала, что мать и не думала шутить над ней и всё это вполне в её стиле. Единственное, что заботило Ракель больше семьи — деньги и собственный статус в обществе, и ничто не могло помешать ей осуществить задуманный план по восстановлению этого статуса.

— Если с отцом что-то случится, — взвизгнула женщина, но продолжить не смогла. — После замужества произойдёт слияние компаний, ты станешь наследницей отца, все акции останутся в твоих руках. Хочешь вместо миллионов унаследовать тот разваливающийся дом, в котором мы жили?

— Я не вещь, вы не можете распоряжаться мной, как вздумается, — нахлынувшие эмоции дали о себе знать, но девушка изо всех сил сдерживалась от плача. Почему проблемы взваливаются одна за другой, не давая времени на передышку?

— Тебе плевать на меня, но подумай об отце. Он столько лет шёл к этому, чтобы в один момент потерять всё? — Ракель знала, на какие точки давить, и активно пользовалась безграничной любовью дочери к отцу. — Не будь эгоисткой, Эшлин, и хоть в этот раз подумай о семье. Мы будем ждать тебя завтра в полдень, обсудим всё, хорошо? Пойми, наконец, что я желаю тебе лучшей жизни, чем имела сама.

— Я понимаю, мама, — пристыженная, как маленький ребёнок, девушка склонила голову. Женщина права и Эшлин знала об этом. Всю жизнь родители делали всё возможное для того, чтобы добиться чего-то в своей сфере, обеспечить лучшим существованием детей, теперь же очередь наследников принять на себя тяжкую ношу и обеспечить родителям достойную старость в достатке. Эшлин знала, что однажды займёт место отца в компании и искренне желала этого, но идти на такие условия она не соглашалась. Всё в этом мире имеет свою цену.

— Тогда не упрямься и садись в самолёт, — ласково проговорила Ракель, отчего Эшлин стало спокойнее. Можно вернуться домой, в объятия семьи и жить, как жил до всего этого мрака. — Я люблю тебя и буду с нетерпением ждать свою дочку.

Медленно вдохнув и почувствовав, как ее лёгкие расширяет поступивший кислород, Эшлин сморщилась, так как чувство это было обжигающим. Словно заново рождаясь, она уронила пару слез, но совсем скоро гримаса боли сменилась блаженной улыбкой. Жизнь продолжается.

Ракель положила телефон на тумбу и, не поворачивая головы, проговорила:

— Я знаю, что ты всё слышал, — женщина развернулась в сторону мужа и сложила руки на груди. — Что, Моррис?

— Не впутывай сюда Эшлин, — спокойный голос мужчины насмешил Ракель, и она не скрыла этот факт. — Я поговорю с Тоддом и откажусь от предложения.

— Нет! — твёрдо откликнулась она. — Если ты думаешь, что я позволю тебе лишиться компании из-за Харви, то глубоко ошибаешься. Они нисколько не лучше нас, так что послушай меня внимательно, Моррис, — уголки губ женщины поползли верх и зависли, искажая лицо до неузнаваемости. — Когда Эшлин станет женой Джеймса, многое в наших жизнях изменится, произойдет перераспределение власти и наша семья поставит Харви на колени. Только представь, как они, обнищавшие, просят у тебя милостыню. Я готова поставить на это всё.

— Ракель, — разговоры жены напугали мужчину, и он растерянно осматривался вокруг. — Что ты говоришь? Эшлин ¬– наша дочь, нельзя так поступать с собственным ребёнком.

— Эта ситуация пойдёт ей на пользу, — отчеканила Ракель. — Уж лучше ей выйти за него, чем за нищего рабочего на твоей фирме.

— Я тоже когда-то был простым рабочим, но ты всё равно вышла за меня, — Моррис старался подавить тревогу, которая душила его. — А теперь у нас есть всё, что пожелаешь.

— Говорят же, что нужно принять ошибки молодости, дорогой, — бросила женщина и тут же прошла в свою комнату, больше ничего не говоря. Она оставила Морриса в полном недоумении. Единственное, что он точно понял — Ракель любила свой статус больше, чем всё остальное.