Глава 79 (2/2)

- Хе, я бы вообще лазган предпочел. Оно как-то сподручнее. Но куда там, все на фронт,- произнес ”Кляхос”, беря в руки одну из наполненных рюмок,- Ну что, за удачную сделку.

- За удачную сделку,- ответил ”Огат”, после чего оба объекта ударили рюмки друг о друга и выпили одним глотком их содержимое.

Анализ всей ситуации показал, что гипотеза о сбыте трупов группировке каннибалов оказалась правдивой. Уровень ценности всей полученной информации был оценен, как ”высокий”, потому она срочно была направлена в Штаб.

Одновременно с этим скитарий направился дальше. Следовало вернуться в сектор наблюдения, пока не прибудут инструкции.

На следующий день. Архиепископум Целлус. Комиссар Августин Мерцелиус.</p>Кабинет архиепископа выглядел роскошно и одновременно пустым. Все стены, пол и потолок были выполнены из белого мрамора. Все они были исписаны золотыми буквами, которые складывались в разные изречения, молитвы и даже псалмы. По центру же, над своеобразным деревянным троном самого Кирмоза, располагалась вмонтированная в стену золотая аквилла с размахом крыльев где-то метров в пять, если не больше, по ногами которой располагалась цитата в рамке:

”Imperator est luxus, quaem ducitus nos per tenebrius”

”- Император есть свет, что ведет нас через тьму”,- перевелось мне в голове с высокого готика.

Поэтично, что тут еще скажешь.

К моему некоторому удивлению, стол Кирмоза тоже был сделан из мрамора и имел множество золотых деталей. И что-то мне подсказывало, что сделано это было с оборонительными целями. Сбоку от него стоял когитатор, справа - множество канцелярских принадлежностей.

Плюс еще тут находился стул для гостей, рядом с которым находился кофейный столик круглой формы.

И все. Больше ничего тут не было, от чего возникало ощущение пустоты. Довольно непривычное.

- Итак, комиссар Мерцелиус,- произнес Кирмоз своим обычным хриплым голосом, когда я сел на свой стул,- Ваша просьба о срочной личной встречи была довольно... неожиданной. Особенно в свете всего того, что произошло за последние сутки, и того, что вы попросили внести в кабинет этот ящик.

Архиепископ показал на контейнер, который мы достали у Вюрштана. Сейчас он лежала на специальной металлической тележке. При входе на территорию Экклезиархии его не досматривали, так как я был из Комиссариата и это было что-то вроде жеста доверия - посмей я пронести сюда что-то эдакое, Экклезиархия имела бы полное право придать меня анафеме, а возможно даже и убить.

- Я понимаю, преподобный архиепископ, однако тема разговора уж слишком... серьезная. И довольно сильно касается Экклезиархии,- ответил я Кирмозу, смотря ему в глаза.

Его лицо уже выглядело неспокойным. Мои слова ему не нравились.

- В таком случае, я внимательно вас слушаю,- ответил архиепископ.

- Несколько дней назад я с отрядом гвардейцев перехватил машину клана Вюрштан, в которой находился один из его основателей - Виясот Кжесмор. Перехват был санкционирован мною из-за информации о том, что он перевозит какой-то груз. Им оказался этот контейнер, чье содержимое... оказалось более чем неожиданным.

Под удивленным и явно заинтригованным взглядом главы Министорума я встал и подошел к тележке с контейнером, после чего снял с него печать Комиссариата, ввел пароль, поднял крышку, которая сразу же зафиксировалась, и отошел в сторону.

Кирмоз приподнялся и посмотрел на контейнер.

Секунду он внимательно рассматривал его, прищурившись.

А затем его глаза распахнулись так сильно, как только физический было возможно, брови чуть было не взлетели, лоб сморщился, став буквально полосатым, рот приоткрылся, а нижняя челюсть задрожала мелкой дрожью.

Встав со своего трона, архиепископ, не отрывая взгляда от контейнера, подошел к нему и дрожащими руками взял урну с прахом.

- Боже-Император, Всемилостивый и Всесильный... О... Откуда... ради всех святых, все это оказалось у Вюрштан?- архиепископ посмотрел на меня со взглядом абсолютного шока и непонимания.

- Клан наладил контрабандную торговлю с бунтовщиками - в обмен на медикаменты клана Гашор он получал от тех золото, переплавленное из церковной утвари.

- ЧТО!?- резко вскрикнул архиепископ, посмотрев на меня с такой злобой, словно я был его личным врагом,- Это... Это ведь кадила... это... ризы... инструментарий... Они что... все это переплавляют!?

Лицо архиепископа исказилось не просто в шоке, а в абсолютное неверие в происходящее.

- По всей видимости, да. Точно сказать сложно,- проговорил я,- Однако потом Вюрштан были вынуждены отдавать бунтовщикам медикаменты в обмен на церковные реликвии, которые мы и перехватили.

Кирмоз посмотрел на меня слегка непонимающе.

- Были вынуждены?- переспросил он.

- Именно,- утвердительно кивнул я,- Некоторые личности узнали об их деятельности раньше нас и потребовали выкупать у бунтовщиков реликвии в обмен на медикаменты. Один из них - вольный ростовщик, Хальяр Валиар, погиб позавчера. Второй, тот, кому Виясот Кжесмор и вез этот контейнер - епископ Барагац.

На этот архиепископ не ответил. Его глаза вначале смотрели на меня прямо-таки невидящим взглядом, а затем старик отвернулся и направился к своему креслу.

Я закрыл контейнер и также сел на свое место.

Когда мы вдвоем уселись, Кирмоз положил локти на стол, сложил руки вместе и уперся в свои кулаки лбом, тяжело выдохнув.

- То есть, вы хотите сказать, что епископ Барагац - участник контрабандной... торговли с бунтовщиками, с помощью которой он забрал у них священные реликвии Экклезиархии.

- Именно. Однако, это еще не все,- произнес я, на что Кирмоз посмотрел на меня с откровенно испуганным видом. Ему уже было едва ли не страшно узнать, какие еще новости у меня были для него,- Этот ящик был третьим по счету. Еще два ящика, по заверениям Виясота Кжесмора, уже были доставлены епископу Барагацу.

Глава Экклезиархии сжал свои дряхлые ручонки с такой силой, что его пальцы пальцы начали белеть, в то время, как его глаза вновь стали смотреть в никуда. Затем его правый глаз начал подергиваться. Он нервничал. Очень сильно нервничал.

Закрыв глаза, Кирмоз сделал глубокий вдох и выдохнул.

- Вам известно, что было в двух предыдущих партиях?- спросил он почти что мертвенным голосом.

- Да.- ответил я ему, после чего достал из кармана брюк сложенный два раза листок бумаги, на который были записаны все реликвии, о которых говорил Виясот. На мое счастье, Маринур быстро пошел на поправку и без проблем смог вспомнить все то, что говорил парень в наш единственный разговор.

Я передал листок Кирмозу и тот стал его внимательно читать.

С каждой проходящей секундой его брови вновь поднимались вверх, все выше и выше, нижняя челюсть вновь начала подрагивать, а глаза выражали уже не удивление или даже шок, а натуральный страх.

Потом дрожать начали его ладони, в которых находился листок.

Лишь спустя несколько секунд тишины, которые казались уже просто гнетущими, Кирмоз посмотрел на меня.

- Это... Это... немыслимо...- архиепископ откинулся на спинку стула, положив руки на подлокотники,- Это... он обязан был сообщить о том... что смог спасти эти реликвии... Тот факт, что он... удерживает у себя все эти священные реликвии... Подобное... абсолютно неприемлемо... Вы... Вы точно уверены в том... что это правда?

- Виясоту Кжесмору не было причин нам лгать, он пытался сотрудничать со следствием.

- Пы... пытался?- переспросил глава Министорума.

- Он погиб через несколько часов после нашего допроса. По сути дела - несчастный случай, вызванный его братом, Юбриком. Они пытались убить Барагаца с помощью яда под название ”Харва”, а у Виясота было в крови противоядие, которое, в сочетании с антибиотиком, вызвало анафилактический шок. Юбрик понял, что убил лучшего друга, и покончил с собой до нашего приезда.

- У вас есть... запись допроса Виясота Кжесмора?- в голосе Кирмоза была неприкрытая надежда, которая довольно странно сочеталась с паникой.

- К сожалению, нет,- с печалью признался я.

Архиепископ устало выдохнул, закрыв глаза и покачав головой из стороны в сторону, будто пытался вытряхнуть воду.

- Это плохо... Есть еще кто-то... кто сможет подтвердить ваши слова...

- Возможно, глава СКО Вюрштана, Бюрдар Ахо. Он был непосредственным руководителем операций по контрабанде и согласился сотрудничать со следствием.

- Нет...- прохрипел Кирмоз, опустив голову, а потом снова начав ею качать слева направо,- Нет, нет... Мало... Слишком мало... Буквально... Эх... Буквально ничего... Его вину не доказать... Эх... А он... он может первым выступить... Эх... с тем, что спас реликвии... Эх... От бунтовщиков... Эх... И... обвинить меня в бездействии... Эх... Он хочет сместить меня... Эх... Он всегда хотел... Эх...

Вид Кирмоза меня начал волновать. Его взгляд, его отдышка - все выглядело слишком серьезно.

- Вам плохо?- спросил я, поднявшись со стула.

- Надо... надо найти... Эх... реликвии... Забрать их...

Внезапно Кирмоз схватился за правой рукой за сердце, а его лицо скривилось в гримасе боли.

Изо рта старика раздался хриплый вскрик, после чего его глаза закатились, голова упала вниз, а тело расслабилось так, словно он был подвешен на веревочках и теперь ему их обрезали.

- БЛЯТЬ! ВРАЧА!

Я вскочил, оббежал стол и встал рядом с Кирмозом.

Одновременно с этим боковая дверь, что была справа от стола архиепископа, отодвинулась и в кабинет вбежали двое человек в бело-красной форме в сопровождении двух храмовых стражниц, что уже держали лазганы наготове.

- Что с ним!?- сразу же спросил женский голос одного из медиков.

- Похоже, что инфаркт.- моментально ответил я, пока Кирмозу сделали два укола с помощью пневмо-пистолета. Одним ему явно что-то вкололи, а вторым - взяли кровь.

- Каталку!- прокричал второй медик,- Реанимация! Инфаркт у Первого!

Из открытого коридора уже через пару секунд выкатили каталку еще двое медиков и все вчетвером они оперативно положили архиепископа на нее, после чего стали увозить в коридор.

Как только медики удалились, в кабинете остались только я и две стражницы, что смотрели на меня своими стеклянными тонированными забралами, в которых отражался я кабинет.

- Согласно протоколу, мы обязаны вас задержать для дачи показаний,- произнесла одна из них,- Вы согласны пройти с нами?

- Да, конечно,- проговорил я, кивнув. Спорить тут было слишком опасно.

Я мог уйти, пользуясь своим положением и неприкосновенностью. Однако, было вполне понятно, что если я так сделаю, то это вызовет слишком много подозрений. К тому же, тогда это уже станет разбирательством между всей Экклезиархией и всем Комиссариатом, а у меня не было желания раздувать всю эту ситуацию до подобного масштаба. Все это будет происходит под ведением Харьянди, а потом еще и Алтанзора, у которых возникнет довольно много вопросов. Это затянется на множество дней, во время которых Барагац точно захочет что-то учудить.

Потому стоило во всем разобраться самому. У Кирмоза просто приступ и я тут непричастен. Они смогут во всем разобраться.

- Тогда прошу за мной,- произнесла женщина в броне,- Ваш контейнер может остаться здесь. Храмовая Стража гарантирует его неприкосновенность.

- Благодарю.- вновь кивнул я. Этот ящик сейчас меня не сильно волновал, все же, я принес реликвии Кирмозу, чтобы отдать их и поговорить насчет Барагаца. Но, тот факт, что его не тронут, все же радовал, иначе вопросов ко мне будет очень много уже со стороны Церкви.

Мы прошли в коридор, в который только что увезли Кирмоза. Здесь все также было отделано белым мрамором и золотыми письменами. В некоторых местах висели картины на религиозную тематику, в золотых рамках и защитным стеклом. Иногда попадали ниши, в которых находились мраморные, гранитные и даже медные статуи.

То тут, то там попадали закрытые двери.

”- Блять... Только бы все было хорошо...”- проговорил я сам себе, идя вслед за стражницей и размышляя над всем произошедшем.

По всей видимости, Кирмоз слишком сильно переволновался от всей той информации, что я ему предоставил, из-за чего сердце не выдержало и начался приступ. Все же, Кирмоз был уже стариком, подобное было совсем неудивительно.

Хотя я все же успокаивал себя тем, что медицина тут была на уровне, потому с приступом тут справится смогут.

Идти пришлось минуты три, пока, наконец-то, мы не пришли в комнату где-то пять на пять метров, с двумя кожаными диванами, деревянным столом между ними, красными коврами и шкафами с книгами.

- Проходите, присаживайтесь,- произнесла стражница, указывая на один из диванов. Вторая закрыла за нами дверь и встала возле нее по стойке ”смирно”, при этом держа лазган дулом к верху.

У меня оружие не было вовсе. Даже кинжал из руки пришлось вытащить на досмотре. Единственное, что у меня было из оружия - это, по сути, сама рука, которое можно было удушить или проломить череп, а также ноги, которыми можно было, при желании, ударить достаточно сильно, чтобы вначале повалить человека, а потом сломать ему шею или, опять же, проломить череп.

Вот только было прекрасно понятно, что ничего этого я сделать не успею. Следовало мне напасть, как меня тут пристрелят. Попадание из лазгана в живот - и я обезврежен. Потом добивающий в голову - и я труп.

Перспектива так себе.

- Итак,- начала стражница, сев напротив меня и положив лазган рядом,- Что произошло?

- Мы разговаривали,- произнес я,- Потом ему стало плохо. У него началась отдышка и ему было явно тяжело говорить. На мой вопрос, плохо ли ему, он не отреагировал и продолжил говорить, а потом схватился за сердце и потерял сознание. После этого я сразу же вызвал врачей. Надеюсь, с преподобным архиепископом все будет хорошо... Я даже не ожидал, что все так произойдет.

- О чем вы разговаривали?- задала новый вопрос стражница.

И вот тут я уже не сильно хотел отвечать. С какой вероятностью она была агентом Барагаца? Или с какой вероятностью агентом была та стражница, что стояла позади меня. Ведь у него наверняка есть агенты среди Экклезиархии, в том числе и в рядах Храмовой Стражи, и я не удивлюсь, если у него были даже агенты в близком окружении Кирмоза.

Да, вероятность была сверхнизкая, но она была. Возможно, у меня была уже завышенная паранойя. Однако, во всем этом деле самым подходящим принципом было ”Лучше перебдеть, чем недобдеть”.

- Я бы предпочел об этом не говорить без личного разрешения преподобного архиепископа.

От моих слов стражница немного, но все же заметно напряглась.

- Вы считаете, что преподобный архиепископ не хотел бы распространяться о вашем разговоре?- спросила женщина. Было слегка непривычно от того, что я не видел ее лица. Однако, просить его снять я все же не стал. Если она его не снимала, значит так нужно было.

- Да,- согласился я. Учитывая реакцию Кирмоза и тот факт, что против Барагаца не было никаких весомых улик, Кирмоз, вероятнее всего, не захотел бы, чтобы я всем распространялся об этом разговоре.

- Я вас поняла,- сказала стражница, кивну своим шлемом,- Однако, я должна уведомить вас, что в случае необходимости, Совет Епископов большинством голосов может потребовать от вас предоставить сведения о вашем разговоре с преподобным архиепископов. В случае согласия, вы должны будет предоставить показания под присягой и в случае лжи, будете преданы анафеме и казнены. В случае отказа, этот запрос будет официально послан Официо Префектус на имя лорд-комиссара Харьянди.

”- Ох блять, только этого мне еще не хватало...”- подумал я про себя.

Если это все дойдет до подобного, то еще непонятно, что из двух вариантов хуже - отказаться и пытаться объясниться с Харьянди или же согласиться и рассказать все это вообще всему Совету Епископов?

Ведь при втором варианте Барагац может просто выйти и сказать ”Я спас реликвии у бунтовщиков, любите меня и сделайте архиепископом”. Со слов Ногрона становилось понятно, что подобный ход сработает и этот ублюдок действительно может стать архиепископом благодаря тому, что он спас реликвии.

- Хорошо, благодаря за информацию,- ответил я стражнице как можно более спокойно.

- В таком случае...

В дверь внезапно постучались.

- Войдите,- произнесла стражница, после чего дверь открылась. Я повернулся, не вставая с дивана, чтобы посмотреть, кто там решил к нам прийти так внезапно.

Внутрь вошел медик в бело-красном костюме.

Мне это не понравилось.

Он закрыл за собой дверь, повернулся к нам и поклонился.

- Говори.- куда более серьезным и строгим тоном произнесла стражница.

- П-преподобный архиепископ... скончался.

От услышанного я остолбенел.

В голове крутилась одна единственная мысль.

”- Я в дерьме.”