Часть 31 (2/2)

— Тогда спокойной ночи!

— Спокойной ночи, тёть Надь. Спасибо большое, очень вкусно. — Анна вышла.

— На здоровье, спать!

Бенкендорф поцеловал животик, а потом и саму Надю:

— Я за вами очень соскучился. Часы напоминают, что уже пора, но такая муть… что ой.

— Мы тоже очень соскучились, папуля, — устроилась уютно в родных руках. — Отдыхай, спи, Шурик, спи.

— Мг, — поцеловал её висок и мгновенно вырубился.

Анна проведала спящего сына, посидела рядом с ним и вернулась к Корфу:

— Спит?

— Да, крепко. А ты чего не спишь?

Выключила свет.

— Не хочется, взбодрился после душа. — поймал жену в свои руки, поцеловал, спустился ниже.

— Как тебе наши новенькие? — Владимир медленно целовал взмокшую девушку.

— Андрея не раскусила, Катя нормально, сработаемся. Но внешность, конечно. Я дар речи потеряла.

— Не надо. Я её не рассматриваю. Одна из подчинённых.

— А меня? — запустила дрожащие пальчики в волосы Корфа. — Или я тоже одна из подчинённых?

— Не говори ерунды. Ты — моя жизнь. Моя единственная, самая лучшая и самая любимая. — перешёл от слов к делу.

— Корф… — было последнее, что прошептала Анна, прежде чем её унесло в страну любви.

***

Утром Корф и Романов проводили последний инструктаж психолога, в то время как Наташа проверяла всю технику, которая была на Анне. Решили всё-таки начать с этого дня.

— Ань, уверена? Можно ещё всё отмотать назад? — Владимир сжал её предплечья и внимательно посмотрел в глаза.

— Да. Это единственный способ. Может и получится. Не бойся. Всего лишь медсестра.

— Мг. — хмыкнул майор. — Если что, Костя рядом. Ты всё запомнила?

— Да. Ну, что, вперёд.

Анна практически бесшумно вошла в комнату, где неподвижно лежала Звонкова.

— Здравствуйте, Алина. Меня зовут Анна и я — Ваша новая медсестра. — девушка говорила спокойно, размеренно, неспеша. Поставила чемоданчик рядом с прикроватной тумбочкой. На самой Анне был медицинский халат.

В ответ — тишина.

— Вы не будете против, если я открою одну штору? Немного темновато для манипуляций.

Не дождалась реакции и слегка отодвинула гардину. Повернула голову к пациентке и призвала на помощь всё своё мужество. Девушка на диване была зеленовато-белая с тёмно-синими мешками под глазами.

— Позвольте, я посмотрю Ваши руки, куда лучше ставить капельницу, — Анна говорила мягко и глухо.

Вновь ноль реакции.

Психолог осторожно осмотрела руки пациентки, они были желтушного цвета, отёкшие с кровоподтёками от предыдущих капельниц. Посмотрела на кисти рук, нашла вену.

— Давайте попробуем сюда. Но если малейший дискомфорт — говорите сразу, хорошо?

Подключила систему, внимательно следила за капельницей. Потом устроилась на кресле, достала из сумочки нитки и крючок, и начала вязать игрушку. Внешне выглядело так, что Анна поглощена своим делом и не обращает никакого внимания на вторую девушку в комнате. Незаметно поправила часы на запястье, бросила мимолётный взгляд на капельницу и продолжила вязать. Алина не реагировала, разве что прикрыла глаза.

Через час Анна сняла капельницу, сделала укол, попрощалась, задвинула обратно штору и ушла.

На улице нырнула в неприметную машину, которая тут же тронулась.

В офис Анна в сопровождении Константина прибыла одновременно с Корфом, Седым и Шпагиным.

— Мы проверили первую схему возможного маршрута, — Андрей сделал глоток горячего кофе, — ничего. Но у нас в принципе ничего нет.

— У нас есть марка и номер машины, которая привезла Алину на автовокзал. — возразил холодно Бенкендорф. — Значит, плохо ищете. Анна?

Девушка вздрогнула. Владимир напрягся, выражение глаз любимой ему не нравилось.

— Сначала наблюдения, потом выводы, — бесцветно прошелестела Аня. — Итак, Алину избивали. Очень сильно. Если удалась запись, можете изучить. Она закрыта по двум причинам минимум. Первая, это собственно похищение и избиение. Вторая, это измена мужа с сестрой и её непонятный статус. Третья, вытекающая из первой, это то, что родная дочь называет её тётей. Плюс личные комплексы. Если мне и удастся её раскрутить на разговор, далеко не факт, что она что-то расскажет. Она что-то скрывает. Мне кажется, что ей нужен психиатр, а не психолог. Она и хочет нормально жить и ей страшно. И не такая уж она любимая дочь своего отца, как тот пытался изобразить. Дальше. У меня вызывает вопросы сам генерал-майор. Тиран и деспот — это про него. Его боятся все в доме. Но и у него куча скелетов в шкафу. Но с одного раза я ничего не могу сказать подробно.

— Так, Звонкова не трожь! Разговаривай с ним сугубо по вопросам его дочери! Не лезь! — довольно резко рявкнул Бенкендорф. — Работай сугубо по Звонковой! Всё что надо — пожалуйста, но дальше не лезь.

У Анны на глазах заблестели слёзы, и она ушла в свой кабинет. В коридоре услышала, как полковник «вставляет» и остальным.

Через несколько минут в кабинете психолога появился Владимир с дымящейся тарелкой. Поставил обед на стол и обнял жену, которая стояла у окна, скрестив руки на груди. По щекам текли слёзы. Развернул к себе и мягко гладил.

— Я рядом. Я с тобой. Расскажи мне, может я что посоветую или просто выслушаю, не молчи. Я всё пойму. Я с тобой, любимая, я тут. — шептал в её волосы вперемешку с поцелуями.

Анна успокоилась, вытерла слёзы:

— Прости, я сейчас.

Умытая и чуть подкрашенная вернулась в кабинет, Корф покормил девушку, притянул к себе:

— Рассказывай.

— Я не могу. Я не могу. Уволь меня или я сама напишу заявление.

— Тихо, любимая, тихо. Давай разберёмся. Если действительно всё плохо, подумаем о твоём увольнении.

Анна ссутулилась, оперлась локтями в колени, сцепила руки в замок.

— Как психолог я должна абстрагироваться от дела, от клиента, меня должен интересовать результат. Я не должна испытывать жалости к клиенту, я должна работать отстраненно, а я не могу. Я должна быть в меру любознательна и проявлять искренний интерес, а я не могу, мне страшно. Я видела её глаза. Я должна уметь делать выводы, ставить диагнозы и давать рекомендации, а я не могу. Потому что это никому в семье не нужно. Это девочка, Алина, никому не нужна. Ни мужу, у которого новая любовь, ни отцу, которому на неё наплевать, ни собственному ребенку, потому что её стёрли из памяти малышки. И я ничего с этим не могу сделать?! Никак не могу помочь!

Корф прижал Анну к себе:

— Тише, Анечка, тише. Всё хорошо, всё будет хорошо. Мы все ей поможем. Ты́ ей поможешь. Будь рядом. Возможно, ей понадобится чьё-то плечо рядом. А мы найдем того, кто её и накажем. Я понимаю, в такой ситуации хочется мгновенного результата, но мы всё сделаем. Только постепенно, слышишь?

На пороге материализовался Бенкендорф, Анна быстро вытерла слёзы ладонью, Владимир перехватил её и начал целовать.

— Извините. Ань, извини, что я наорал, не имел права, Прости. Больше не повторится. — проговорил скороговоркой бордовый полковник.

— Всё нормально, Александр Христофорович. Я и забыла уже. Рабочий момент.

— Извини. — упрямо повторил мужчина.

— Всё хорошо.

Полковник сел рядом:

— Дело гнилое, согласен. Выхода у нас нет. Если не мы поможем этой девочке, ей никто не поможет. Так что, обед и дальше работать.

Вышел.

— Подбодрил, однако, — хмыкнул Владимир. — ладно, давай за кофе и будем думать дальше.

Вторично покормил возлюбленную и, поцеловав, ушел в кабинет оперов.

***

Всю последующую неделю мотались как белки в нескольких колесах сразу. Оперативники проверяли и искали информацию, Катя «обрабатывала» Звонкова, Бенкендорф перемещался с ковра генерала Романова на ковер замминистра Канкрина, один раз был даже на ковре у министра, после чего Наташа долго приводила в порядок его давление, несколько раз в кабинете полковника побывали и замминистра и левая нога замминистра, и все они что-то кричали, хотели, требовали, приказывали. Надя начинала забывать, как выглядят её мужчины, потому что домой приходила одна Анна, хорошо хоть звонили и писали изредка.

— Ну, что у нас из ничего? — устало спросил Бенкендорф.

— Есть доказательства по делу отмывания денег господином Звонковым, — вздохнул тяжело Корф, — но нам приказано его не трогать.

— Что с его дочерью? Дайте мне хоть что-то, чтобы я мог апеллировать. Может, дадут и за папашу взяться.

— Аня с Костей там. Но пока глухо. Единственное, что удалось установить — её любимый цвет. Но нам это без толку. Пока больше информации у Кати. И то…

— Надо больше фактажа. Но это она сегодня сделает. Сегодня какой-то вечер, там будет весь «цвет», Катя сориентируется.

Невесёлую тишину разбили телефонные звонки у Корфа и Седого:

— Аня!

— Костя!

Одновременно бросили оперативники.

— Да, Анюта? — голос парня был спокойным и успокаивающим. — Понял, хорошо, тихо, мы будем рядом. — жестами показал Романовой, что нужен компьютер и они зашли в лабораторию. — Мы тебя уже видим, есть, камера твоя работает, спокойно. Я уже выезжаю, Наташа ведёт. Всё, спокойно, удачи. — чуть тише, — я люблю тебя.

В кабинете Бенкендорфа и в коридоре шло оживлённое движение.

— Алина сама захотела показать Ане место, где её держали. — ответил Седой на немой вопрос майора. — Костя успел отзвониться. Он сейчас на машину «шашечки» лепит и просит подкрепление.

— Чёрт! Чёрт! Чёрт! — Корф двинул кулаком в стену. — Мы не предполагали такого развития событий!

— Спокойно. Вов, спокойно. Группа захвата есть, главное понять, куда.

— Наташка ведёт. Я поехал. Попробую «упасть на хвост».

— Я с тобой, — кивнул Седой. — едем на моей колымаге, ты слишком заметный.

Анна сидела рядом с Алиной и старалась как можно дольше поддерживать интерес к монологу Алины, которую прорвало и которой нужно было выговориться. Если бы не Романов-младший за рулём, Анна бы, скорее всего, упала в обморок от страха. Но рядом с ним, коллегой мужа, представителем сильной половины человечества, было всё же спокойнее. А Звонкова всё говорила и говорила.

Выехали на пустынную трассу, по одной стороне поле, по другую — недовымерший лес. Внезапно увидели машину ГИБДД и сержанта, который махал своей «волшебной палочкой. «Водитель» поворчал относительно «вечно голодных гаеров» и приготовил документы. Через пару минут сотрудник ГИБДД отпустил машину, предварительно и незаметно прилепив к часам Анны маленький жучок. Машина тронулась дальше. Ближе к конечной точке их обогнала серая жертва отечественного автопрома.

— Вот, приехали. — ровно прокомментировала Алина. — Дальше мы сами.

— Я вас подожду, — невозмутимо кивнул Костя. — автобусы тут редко ходят.

Анна осмотрелась: территория заброшенного то ли завода, то ли ремонтных баз. Стало отчаянно страшно. На улице стояли сгнившие или сгоревшие машины, само трехэтажное здание было пустым, без окон, ветер свистел как-то довольно заунывно и страшно.

— Вот, отсюда мне удалось… уйти. — тяжело ворочая языком, проговорила Алина.

— Не боитесь? — на удивление спокойно спросила Анна. — Тут довольно мрачно.

— Боюсь. Но это нужно отпустить.

— А если он сейчас вернётся? Не боитесь с ним столкнуться?

— Боюсь. Но сейчас день, а он сюда приходит ночью или вечером. Идём?

— Если честно, я боюсь, — голос психолога дрогнул. — давайте поедем домой?

— Тогда я пойду сама!

В этот момент Анне пришло сообщение: «Иди с ней. Я сзади, не оборачивайся. Там везде гз. Мы тут».

— Нет, я не могу оставить Вас одну! — дрожащим голосом возразила Анна. — Идёмте.

Вошли в тёмное мрачное строение, где-то капала вода, воняло сыростью, плесенью, мочой и, почему-то, рвотными массами. Под ногами шуршали осколки кирпича, мусор, разбегались крысы. Анна непроизвольно вздрогнула. Если бы не смс-ка от мужа давно бы сбежала отсюда. Глаза быстро привыкли к полумраку. Шли осторожно.

— Как Вам удалось сбежать?

— Уговорила. Попала под его хорошее настроение. Вот здесь, — зашли в нечто, — ванная, где он включал воду. Сильнейший напор кипятка. И поливал из шланга. Точнее расстреливал. На спине шрамы и ожоги, которые не заживали. Это было каждый день. Правда, он потребовал от меня найти себе замену… Взамен на свободу. Я не знаю, где она и что с ней.

Поднялись дальше по остаткам лестницы и услышали звук подъезжающей машины. Анну на секунды парализовало от страха. А шаги всё приближались.

Внезапно обе девушки взмыли вверх и резко вниз.

— Тихо, Аня, тихо, свои. Молчи, только молчи, — раздался над ухом голос Писарева и его рука сползла с её губ.

Завязалась перестрелка. Звуки выстрелов перемежались с гупаньем берцев офицеров группы захвата и коротким «чисто». Через несколько нескончаемых минут раздался голос «двухсотый». Психолог ничего не поняла, но, по образовавшейся тишине, поняла, что всё закончилось.

На улице увидела, как с Алиной разговаривали Шпагин и Седой. Повертела головой в поисках мужа, тот спокойно разговаривал с руководителем группы захвата. Выдохнула. Перед её носом появился одноразовый стаканчик с почти горячим сладким чаем.

— Выпей, попустит. Есть бутерброд, с колбасой, будешь? — раздался тихий голос Максима, новенького. — Ты хорошо держалась.

Анна отрицательно мотнула головой, но чай выпила. Увидела, как Алина в сопровождении тех же Седого и Шпагина села в машину и уехала. Владимир попрощался с визави и подошёл к девушке. Молча обнял.

— Всё, любимая, всё. Всё закончилось. Всё хорошо, умничка моя, моя смелая девочка.

Анна уткнулась носиком в мужскую шею и попробовала расслабиться, но вместо этого её начало бить крупной дрожью.

— Аня! — Корф резко встряхнул девушку, но не помогло, начало трусить ещё больше.

— Давай её сюда! — крикнул Сизов из бусика и вколол психологу успокоительное.

— Спасибо, — кивнул Корф, на что эксперт лишь махнул рукой.

Через пару минут Анна открыла глаза.

— Как ты? — майор смотрел встревоженно.

— Нормально, спасибо. Что теперь?

— Маньяка этого «задвухсотили» при задержании. Впереди разговор с Алиной и, скорее всего, суд. Но учитывая факторы… много не дадут.

— Суд над Али́ной?! Ты серьёзно?! Она чудом выжила, а вы ей суд?!

— Не мы, а закон, — холодно процедил Корф. — она — соучастница. Нашли тело девушки, которую она привела сюда для своего освобождения. А её никто не ждёт?! Не ищет?! — Замолчал. — Тебя домой или в офис?

— В офис, буду показания давать! — едко бросила Анна.

Владимир грустно покачал головой. Он был согласен с женой, девочку жалко, но закон есть закон. Машина медленно тронулась.

В офисе продолжался аврал. Приехал генерал Романов и долго орал на подчинённых, мол действовали без его санкции и навлекли на всех «глобальный гемморой».

— Значит, пролечимся, — огрызнулся полковник. — и нефиг тут орать! У нас ребята провернули отличную работу! За неделю разговорили немую, нашли маньяка и за эту же неделю вскрыли цепь хищений и два канала по отмыванию бабок! И, похоже, это только начало. Поэтому не орать надо, а думать. И действовать. Свободны, — кивнул оперативникам и экспертам, — набросайте отчёты. И прикиньте план с Катей.

— Что делаем, командир? — уточнил Писарев у Владимира в коридоре.

— Пока пишем отчёты. Сань, попробуй поговорить со Звонковой. Ты умеешь, но не дави. В принципе, нам её показания для приличия.

— Есть. — кивнул Романов.

— Остальные пока отчёты, Наташа, Макс, Андрей, Катя, продумайте ещё раз сегодняшний вечер. Похоже, он состоится, потому что любящего папочки я тут не наблюдаю. Всё, остальные — отчёты.

В комнате отдыха быстро выпил кофе, запасся бутербродами и вафлями и ушёл к себе. Сел в кресло, прикрыл глаза. Страх за Анну отпустил, но руки подрагивали. Позвонил сыну, немного поболтал с ним, потом с Надюшей, расслабился. Клятвенно пообещал, что все трое сегодня будут дома, но неизвестно когда. Принялся за отчёты. Набросал черновик, вновь откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. Устал. Сильно. И если к физической усталости ему не привыкать, но к нервной… Вот она больше всего и утомляет. Сходил за очередной дозой кофеина, по дороге забрал отчёты у оперативников и экспертов, на их основании сводил один общий отчёт, со своими правками и комментариями. Раздался стук в дверь, на пороге стояла Анна:

— Разрешите, Владимир Иванович?

Корф протянул в её сторону руку, второй допечатывая фразу и делая отметку на бумаге. Девушка вошла, Владимир поднялся ей навстречу, смотрел молча.

— Мои отчёты.

Владимир молча кивнул и отложил обе бумаги в сторону.

— Если ты всё — поешь и проконсультируй ещё раз Ракитину, мало ли что. И езжай домой, только такси не к этому адресу вызывай. — вернулся за стол и продолжил ковыряться в отчётах, разговаривать не хотелось. Не было сил на успокоение и вытирание соплей. Это работа. Не может держать эмоции под контролем — пусть садится дома и занимается сыном, да и Надюше помощь не лишняя. Да, Алину эту жалко, да, девочке досталось, но это работа, нельзя всё принимать так близко к сердцу. Услышал, как Анна вышла. Внимательно прочитал её бумаги. Вздохнул, допил остывший кофе, вернулся к отчёту. Когда закончил, один листов из отчётов психолога несколько раз пропустил через шредер.

Через несколько часов зашёл в комнату отдыха, перекусил, включил чайник. Оперся руками на подоконник, стоял спиной к двери. Резко к нему крепко прижалась жена и обняла за пояс. Так и стояли. Чайник выключился. Владимир бросил быстрый взгляд на часы: полпятого. Надо проверить Ракитину и ребят, всё ли готово, но так не хотелось поворачиваться лицом к Анне, так хорошо стояли, а главное — молча. И ничего не надо говорить и объяснять. Резко повернулся, захватил губы девушки в плен, потом посадил её на подоконник и продолжил. Оторвались, когда воздух закончился во всех запасниках лёгких.

— Ты почему не дома?

— Прости меня, я опять…

Хором.

Взял лицо любимой в свои руки:

— Всё нормально. Я всё понимаю. Давай по чаю, проконтролировать ребят и можно отдохнуть немного. Почему ты не уехала?

— Только с тобой. Вовке позвонила.

Владимир молча покачал головой. Анна переплела свои пальцы с мужскими.

Зашли к экспертам, там кипела работа. Катя, в красном вызывающе-кричащем платье, в вырезами, где можно и нельзя, с ярко красной помадой на губах и толстым слоем туши на ресницах внимательно слушала Романову и Сизова. Те в энный раз проверяли технику на оперативнике и проводили инструктаж.

— О, Господи… — вырвалось у Корфа.

— Согласна, — без улыбки заметила Катя, — но «пупсику», — иронией, — это очень нравится. Заказал именно этот наряд. Хотя он, похоже, не в тему вечера, но ладно.

— Нормально, наоборот, яркое платье отвлечет от лица, — тихо произнесла Анна, — хочется верить, что не запомнят.

— Тоже да. Ладно, я готова, но надо опоздать, а то некрасиво.

— А где все? — уточнил Владимир у Саши Романова.

— В мега-пафосном ресторане маскируются под местность. Я тут, ребята, — кивнул на экспертов, — ведут, полководец сдерживает руководство. Нам даже обещают гэзэ в помощь, но надо сработать тихо, не привлекая внимания.

— Понял.

— Да, шеф просил вылизанный отчёт ему сегодня до вечера сдать. Ты как?

— Уже готов. Понимал же, что вонь начнётся. Пусть подотрутся. Как же не любят своих сдавать, — ехидно заметил майор.

— Зато как потом громко кричат, что ничего не знали, — усмехнулся Романов.

— А что такое «гэзэ»? — тихо спросила психолог.

— Группа захвата. Сокращённо гз. Мы между собой так называем. Быстрее и понятнее. Ну, нам, в смысле.

Катя в сопровождении Сизова выехали на званый вечер. Владимир обнял жену со спины и внимательно наблюдали за действом.

— А как мы можем это всё видеть? — шёпотом спросила Анна у Корфа.

— Я взломала камеры наблюдения. — невозмутимо ответила Наташа. Саша хмыкнул. — Ну, а что? Заведение напичкано камерами, как огурец семечками. Чего им зря висеть? Пусть нам кино покажут. Сто лет в кино не была. — Романов иронично посмотрел на эксперта. В предпоследний день отпуска они как раз сходили в кино на какую-то тупую комедию, где было не смешно, но места для поцелуев, попкорн и кола отрелаксировали немного.

— Кто-то из них нас услышит? — ровно спросил Корф.

— Есессно, — флегматично фыркнула Наташа. — зачем столько головной боли?

— Корф, … ……! — в лаборатории появился злющий Бенкендорф. — Где тебя носит?! Я тебе что, собака-поисковик?! Тебе телефон нах…на дан?!

Парень похлопал себя по карманам:

— Чёрт, он в кабинете, на зарядке. Что стряслось? — притянул к себе отстранившуюся было Анну.

— Мне срочно нужен финальный отчёт! Ты же руководитель группы!

— Идём, отдам и телефон заберу. — за руку с женой вышел в коридор. — Жмут?

— Плющат, — прошипел сквозь зубы Александр Христофорович. — давай бумаги и я поехал.

В кабинете внимательно прочитал документ, на губах мелькнула короткая усмешка и мужчина уехал.

***

Вечер был горячее утра. Генерал-майор Звонков, ослеплённый красотой старшего-лейтенанта Ракитиной, (или собственной тупостью в сочетании с самоуверенностью, тут уж вопрос спорный), привёл возлюбленную в маленький неприметный кабинет неподалёку от кабинета хозяина ресторана, и оперативник стала свидетелем разговора и дележа партии отмытых денег. Так же по разговору удалось понять, что через пару часов приедет курьер с очередной партией элитных и беспошлинных мехов.

Романов, Корф и Бенкендорф начали думать, что делать.

— Вопрос, собственно, один — накрывать сейчас или ждать? — флегматичный полковник явно психовал и не мог этого скрыть. Сказывалась многодневная усталость. — С другой стороны, нах… ждать? В кутузку и забыть!

— Остынь, — спокойно заметил племянник. — думать надо, а решение принимать на холодную голову.

— Я предлагаю ждать, — подал голос Саша, — слишком явно, и Катю спалим. Ну его нафиг. Пусть расслабится чувак, за дамой приударит. Мы, пока, его дочь до ума доведём.

— Кстати, — заметил Корф, — нам сейчас и на руку это всё. Он будет думать, что мы заняты Алиной, и займётся своими делами. От Ракитиной он явно без ума, я прав, мадам психолог? — с улыбкой посмотрел на Анну.

— Да, — согласилась девушка, — есть шанс, что он ей ещё больше расскажет, даст вам больше козырей.

— Но присмотреть за ним надо. — закончил мысль Анны Владимир. Та кивнула.

— Там Катя, ночью она присмотрит, а утром её сменят. — кивнул Бенкендорф. — Тогда, я возвращаю Макса, пусть сменит Наташу, мы все спать. Утро вечера мудренее.

Полковник дал отбой офицерам, но Костя и Шпагин остались страховать и слушать Ракитину.

Едва подъехали к дому, как Андрей отзвонился и сказал, что они идут брать Звонкова, так как из его съёмной квартиры раздаются странные звуки, а Катя пару раз подала сигнал тревоги. Внедорожник Корфа помчался по адресу, предварительно высадив Анну.

Девушка тихонько вошла в квартиру, разулась и услышала грустный шёпот свекрови:

— Мойся и в кухню, всё горячее.

Анна обняла Надежду Николаевну:

— Как Вы? Как самочувствие?

— Спасибо, мы нормально. Вы как? Почему так поздно?

— Да подъехали уже, как там тревогу дали, помчались выяснять. Вы чего не спите?

— Вас ждала. Думала, хоть сегодня переночуют дома. Увидела машину и глазам своим не поверила. И облом. Ладно, кушай и спать. Остальное завтра.

-Я серьёзно, как Вы, тёть Надь? Вовка с пёсой не утомили? Они умеют.

— Всё отлично, не обижай моего племянника! Замечательный парень! Только за вами очень скучает.

— Я знаю. — Анна потёрла шею ладонью, — Весь отпуск не отходил от нас. — замолчала.

— Проблемы? — Карие глаза Нади смотрели внимательно и проницательно.

— Нет, ситуация такая… бьющая по нервам, а я опять Владимиру практически сцену закатила. В общем, горбатого могила и та не исправит.

— Это нормально, когда эмоции выходят, это нормально, Анечка. Хуже, когда наоборот. И Володя всё понимает. Он сам такой, только он пар в зале выпускает, а ты на него. Это нормально. Главное, чтобы не мешало работе.

— Работе мешает моя впечатлительность, — горько усмехнулся психолог. — сегодня впервые задумалась, а тем ли я занимаюсь? Ведь я только всё ухудшила.

— Я не знаю, что ты там ухудшила, но преступника вы поймали. А это главное.

— Не поймали. Его при задержании…

— И слава богу. Так, ешь и спать. Сейчас с табуретки упадешь.

Услышали тихий поворот ключа. Надя вышла в коридор.

— Наденька, — тихо прошептал Бенкендорф. — вот неугомонная! Ложись, я только в душ и к вам. Есть буду завтра.

Заглянул в кухню:

— Корф общается с воротничками, сдает им Звонкова. Точнее, они сами его себе забирают. Он меня выгнал домой. Завтра, вроде, отсыпаемся. Потом отчёт, почему мы тронули самого генерал-майора.

После душа окончательно разомлевший Александр Христофорович нырнул к супруге, обцеловал весь животик, поцеловал Надю, умостил на себе и заснул.

***

Утром Корф проснулся от назойливой вибрации телефона.

— Да, товарищ генерал? Есть, выезжаю!

Аккуратно выбрался из-под пледа, чтобы не разбудить жену, поцеловал её, сразу взял белье, джинсы и футболку с рубашкой и отправился в ванную. Начал на скорую руку готовить завтрак и параллельно писал записки Анне и дяде. Пришло сообщение от Саши Романова: «Б. не нужен, Г. злой, лучше мы сами». Услышал шорох в коридоре, выглянул и натолкнулся на тётю:

— Надюш? Что такое? Чего не спишь?

— Доброе утро, всё хорошо, у Саши телефон вибрировал, пришлось выключить, пусть поспит, хватит. А ты куда?

— А я на работу. Вот записки. У обоих сегодня выходной. Люблю тебя. — быстро ткнулся губами в женскую щеку, схватил удостоверение, ключи и вылетел из квартиры.

— Майор Корф! Майор Романов?! Повторяю вопрос: какого черта?! — офицеры стояли навытяжку и молча. — Вы что себе позволяете?! Вы понимаете, что вы закрутили?! Без моего ведома, между прочим?!

— Разрешите обратиться? — подал голос Владимир. — А что Вас собственно возмущает больше: что мы взяли Звонкова или что мы сделали это без Вашего одобрямса?

— Майор Корф?! Давно в лейтенантах бегали?! Могу освежить знания?!

— Как Вам будет угодно.

— Сядьте! — Николай Павлович махнул рукой и сел в кресло полковника. — Бенкендорф где?

— Давление упало, утром «скорую» вызывал.

— Надеюсь, справка будет.

— У нас сегодня вообще-то выходной. — раздражённо заметил Саша.

— Выходной у вас был бы, если бы вы всё вовремя оформили и если бы не расстреляли машину, где «воротнички» везли Звонкова. А так, не заслужили. Как вы его сдавали, что его расстреляли?! Офицеры?!

— Справка есть, я думаю. Мы сдавали по правилам, старший лейтенант Ракитина шла «гражданской» и нашим «наблюдателем».– кивнул Корф. — Я другого не понимаю, почему расстреляли Звонкова? Откуда? Мы чего-то не знаем.

— Я всё время была возле него, слышала всё и видела. Не знаю. — тихо произнесла Катя. Рука в предплечье была забинтована. — Не знаю. Сто раз в голове уже всё прокрутила.

— Главное, что он жив. Ребята там дежурят. Как оклемается, сразу допросим, — спокойно произнес Шпагин.

— Значит так, у нас нет времени ждать. Капитан Романова! — генерал смотрел в стол, — Проверить телефоны сотрудников на предмет прослушки. Немедленно. Оперативникам — смениться. Перерыв.

Через час вновь собрались в кабинете полковника, к ним присоединилась Анна. Наташа была белее мела, Саша Романова напряжён, психологу стало не по себе, Владимир успокаивающе гладил кисть девушки.

— Я слушаю. — сухо и властно сказал генерал Романов.

— Прослушка стоит на телефонах Корфа и Александра Христофоровича, — побелевшими губами вытолкнула из себя программист.

Анна побледнела и неестественно выровнялась

— Программа или жучок? — безразлично поинтересовался генерал.

— Программа.

— Кто руководил операцией?

В ответ тишина.

— Корф и Бенкендорф отстранены от дальнейшего расследования. Корф — понижение в звании, Бенкендорф — строгое с занесением. На второй раз — сразу увольнение. Сдать удостоверение! Капитан Корф и Анна Петровна — свободны.

Пара молча вышла, психолог выходила с ровной спиной и достоинством королевы, Корф отсалютовал по всем правилам и закрыл за собой дверь.

— Чёрт, что за дерьмо?! — возмутилась Катя Ракитина. — Сюрр.

— Получается, — со стеклянным взглядом в стену, заметил Седой, — что или они не знали или их купили. Сомневаюсь, что они не знали.

— Да ясно, что знали. Вопрос, сколько мы стоим, — зло бросил Костя. — друг, блин. С такими друзьями и врагов не нужно.

— Он же спину прикрывал… — тихо заметил Саша. — … … .

— Работаем! — холодно бросил Николай Павлович. — Майор Романов, принимайте управление на себя!

— Есть!

Генерал покинул здание.

Анна, обняв себя руками, стояла у окна комнаты отдыха. Там же, совершенно спокойно Владимир заваривал кофе.

— Что дальше, Володя?

— Отдых. Улучшение демографической ситуации в семье. Всё хорошо.

— Володя?!

— Что, любимая? — Корф развернул девушку лицом к себе. — Ну, что?

— То, что ни ты, ни дядя Саша ничего никому не передавали, это понятно и даже не обсуждается. Но ты, что так и спустишь это всё?! А понижение в звании? А возможное увольнение? Да и само подозрение?! Разве для тебя это не оскорбительно?! Для того Корфа, которого я знаю?!

— Анечка, … — протянул Владимир и внимательно посмотрел ей в глаза. — прежде, чем я на всё отвечу, ответь мне, пожалуйста. — блондинка кивнула. — Ты́ мне веришь? Ты́ веришь, что я не при делах?

— И ты, и дядя Саша. Естественно верю и ни секунды не сомневалась. Я просто знаю, ты априори на такое не способен. Я с тобой. Я рядом.

— Тогда запомни: никому ничего никогда не объясняй и не доказывай. Кто захочет не поверить — не поверит. Если, зная нас столько лет, они все в это поверили в секунду, то зачем я буду тратить свои нервные клетки?! — молча смотрели друг на друга. — Я предлагаю съездить домой, забрать сына и погулять.

Анна молча кивнула.

Выпили кофе, убрали в кабинетах, закрыли их и из здания они вышли за минуту до генерала.

***

Дома спокойно поели, Корф переговорил с Бенкендорфом о сложившейся ситуации. Полковник встал, чтобы выйти из комнаты, как парень задержал его:

— Дядь Саш, Прости меня. За всё. За истерику относительно Ани при задержании Долгорукого, за то, что вёл себя по отношению к тебе как дерьмо последнее. Смешно и стыдно. Я ведь ревновал тебя к Надюше. Ты ведь мне не второй отец, а первый…

— Перестань! — резко оборвал его Бенкендорф. — Мы с тобой на эту тему уже говорили и всё выяснили. Что касается твоей реакции на Анино участие в задержании Долгорукого, то я прекрасно всё понимаю. Как никто, наверное. Страх за семью, за родных, это нормально, правильно и хорошо. Мне страшно от одной мысли, что моей женщине нужно было бы в подобном участвовать. И это при том, что Надюша у нас офицер, умеет пальцами обездвижить. И то. Я был бы тоже категорически против. А у тебя маленькая хрупкая девочка. Кстати, покажи ей пару несложных приёмов, на всякий. Всё, идём. Да, из Длинноножки я тебя разжаловал, ты уже сам глава семейства. Идём, девочки волнуются.

Вышли из одной комнаты, зашли в другую и всё рассказали любимым женщинам.

— Бред! Просто бред какой-то! — покачала головой Надежда Николаевна. — Хочется верить, что Романов разберётся.

— Надюша, пожалуйста, только не нервничай, помни — главное, это ты и маленький. — Александр Христофорович сидел на подлокотнике кресла, племянник напротив на полу держал её за руки.

— Ну, бывает, подстава. Разберемся. Сейчас у нас — продолжение отпуска. Есть время заняться вопросом школы и одёжкой на первое сентября. Времени нет, осталась практически неделя. Только спокойствие.

— Я спокойна. Хотя бы потому, что знаю, что вы этого не делали. Что старший, что младший. Вы слишком правильные для этого. Так, теперь спать. Еле на ногах стоите. А мы с Сашей прогуляемся.

— Давайте только два вопроса быстренько обсудим и всё. — Улыбнулся Владимир и поцеловал пальчики тёти. Сел возле Анны и она тут же переплела свои пальцы с пальцами мужа. — Первый: школа. Останавливаемся на варианте возле дома?

— Я думаю да, — тихо заговорила Надежда Николаевна, обняв младшего Корфа, — полторы остановки пешком, можно дворами, мы с Сашей проверяли. Школа хорошая, но решать вам. Володя-маленький к ней готов, золотая головка.

— Мы всю программу прошли, — хихикнул ребёнок — и даже немного наперёд.

— Надя-Надя, — с упрёком покачал головой Владимир.

— Успокойся. Ну, учитывая, что время есть, сходи́те сами, посмотри́те. Второй вопрос, я так понимаю, дача?

— Да, — хором отозвались Владимир и Анна. — в школу сходим обязательно, просто ты у нас опытная, мы с Анютой тогда ещё сразу о ней почитали. Относительно дачи, я думаю, — продолжил парень, — для нас это был бы оптимальный вариант: Варя через забор. Вроде бы и все вместе, а вроде и отдельно. И они с Григорием присмотрят и детей с мамами будет куда привозить.

— Ремонт? Там же всё разрушено? — Бенкендорф смотрел внимательно.

— Прошёл только год. Внутри мы были. Крыша не течет, стены добротные.

— Подождите, — задумчиво произнесла Надежда Николаевна, — это дом слева от Вари? Сначала он, а потом Варя?

— Да, — кивнула Анна. — светлое дерево, лакированное и черепичная, типа красная, крыша.

— Шурик, помнишь, кажется, он был профессором, ты с ним ещё относительно какой-то математической загадки советовался? — женщина повернула голову к мужу

— Невысокий, седоватый, бородка клинышком, как у Чехова, любил в белом ходить?

— Кажется.

— Ну, вроде да. Но я у него не был. Мы в саду у него общались.

— Вот, сад, яблоки, кстати, его. Вовка лично «обносил», — усмехнулся майор.

— Вова-Вова. — ласково пожурила ребёнка Надя.

— А что, всё равно испортятся, а мы съедим. — пожал плечами ребёнок.

— Так, ладно, дом я вспомнил. Хочешь сказать, что он в нормальном состоянии?

— Да. Вполне.

— Шурик, вы же можете с Володей съездить и посмотреть. А мы с Анютой девишник устроим?

— Посмотрим. Что по цене?

— Сельский глава готов нам отдать бесплатно, только чтобы не нувориши там оказались. Я разговаривал. Получается, только коммунальные. Но газ там есть, колодец во дворе.

— Я понял. Нужно думать, чтобы не прицепились. Мол, за какие шиши. Нужно будет съездить, но не сейчас. Время же есть ещё?

— Да. Ну, сумма пополам.

— Я в курсе, — усмехнулся Бенкендорф. — у нас на картах деньги есть, и их хватит спокойно. Надо дом посмотреть. — Встал. — Я ещё за фруктами, принимаю заказы.

Надя отрицательно качнула головой.

— Тогда сок. Я с тобой, — присоединился племянник. — заодно и заказ оформлю.

В кухне действительно занялись приготовлением перекуса:

— Дядь Саш, ты с Надюшиным врачом говорил? Во сколько нам это влетает? Может, с дачей я вообще зря, а ты сказать стесняешься?

— Говорил. Сказал, что он — Надюшин должник, а так как клиника его, то с нас только за витамины и системы, потому что они подотчётные.

— Хорошо, допустим, а за сами роды?

— Только акушерке. Получается, до пятидесяти тысяч всё вместе. Допустим, округлим, восемьдесят. Не хорошо, всё же.

— Ну, я минимум так и прикидывал. Я брал до ста. У меня ещё и остаётся.

— Пф, у меня тоже. В несколько раз больше…

— Аналогично. Ещё же кроватка, постелька, на саму кроху одёжка.

— Вов, остынь. Отец — я. И не начинай. У тебя тоже ребенок, его, как минимум, нужно собрать в школу. Вы ещё не знаете, что вам в самой школе скажут. Но на участок нам хватает спокойно. Пополам, естественно.

— Когда едем?

— Не торопись. Сначала должна успокоиться наша ситуация. И Вовка сейчас в приоритете. У Надюши заканчивается седьмой месяц, я вычитал, что это самый стрёмный. Поэтому, я пока рядом. Дальше — по ситуации. Идём, там девочки нервничают.

— Почему стрёмный? — Корф напрягся.

— Идём! Всё хорошо. Просто мне нужно будет быть чаще с ней рядом. Всё!

В комнате Надежда Николаевна и Анна обсуждали одежду и магазины для Володи-маленького.

После перекуса и составления списка вещей для младшего Корфа, Анна отправилась в душ, а Надя и полковник начали собираться на улицу.

— Наденька, мне нужно тебе кое-что сказать… — Александр Христофорович присел рядом с женой и прижался губами к её ушку.

Владимир проскользнул в ванную комнату к любимой, прижал её к стене и, включив большой напор воды, тоже начал что-то шептать на ухо.